lybs.ru
Хоть бы какие большие были московские насилия, они не дают москалям никакого законного права на Украину. / Филипп Орлик


Книга: Агата Кристи Тайна лорда Лістердейла Перевод ? (Сборник рассказов)


Агата Кристи Тайна лорда Лістердейла Перевод ? (Сборник рассказов)

© Agatha Christie. The Listerdale Mystery, 1934.

© ? (перевод с английского)

Электронный текст: В. Стопчанський (восстановлен из резервной копии е-библиотеки «Волшебный жираф»), 2007


1. Тайна лорда Лістердейла (The Listerdale Mystery)
2. Любовь незнакомца [Коттедж «Соловей»] (Philomel Cottage)
3. Девушка в поезде (The Girl in the Train)
4. Слава шести пенсам! (Sing a Song of Sixpence)
5. Испытание Эдварда Робинсона (The Manhood of Edward Robinson)
6. Несчастный случай (Accident)
7. Джейн ищет работу (Jane in Search of a Job)
8. Удачная воскресенье (A Fruitful Sunday)
9. Тайна испанской шали [Приключение мистера Иствуда] (Mr Eastwood's Adventure [The Mystery of the Spanish Shawl])
10. Золотой мяч (The Golden Ball)
11. Изумруд раджи (The Rajah's Emerald)
12. Лебединая песня (Swan Song)

Любовь незнакомца

- До свидания, дорогой.

- До свидания, душенька.

Эликс Мартин, опершись на калитку, смотрела вслед своему мужу, который пошел к селу.

Скоро он скрылся за поворотом дороги, но Эликс все еще стояла в той же позе, механически поправляя прядь густых каштановых волос, упавшую ей на лицо. В глазах ее застыл отсутствует и мечтательный выражение.

Эликс Мартин не была красавицей, она не была даже, строго говоря, хорошенькой. Но ее лицо - лицо женщины уже не первой молодости - в последнее время стало мягче и будто светилось изнутри, так что бывшие коллеги по службе вряд ли узнали бы ее. В ту пору мисс Эликс Кинг была аккуратная деловая молодая женщина, с несколько резкими манерами, бесспорно способна и не склонна к сентиментальности.

Эликс прошла суровую школу. Пятнадцать лет, начиная с восемнадцатилетнего возраста, она удерживала себя (из них семь лет еще и больную мать) на зарплату машинистки-стенографистки. Это была борьба за выживание, поэтому черты его лица затвердели.

Правда, было в ее жизни что-то похожее на любовь. С Диком Віндіфордом, товарищем по службе. В душе, в своей женской души, Эликс всегда знала, хотя и не показывала этого, что он ее любит. Внешне они были друзьями и не больше. Дик зарабатывал мало; из своего скромного заработка ему трудно было платить даже за обучение младшего брата в школе. Так что о женитьбе он пока не мог и думать.

И вдруг неожиданно к девушке пришло спасение:

она могла отдохнуть от ежедневной тяжелой работы. Умерла дальняя родственница, оставив ей деньги; проценты с этих денег давали несколько сот фунтов стерлингов в год. Для Эликс это была воля, жизнь, независимость. Теперь ей и Дику не надо больше ждать!

Но Дик повел себя не так, как можно было надеяться. Он и раньше никогда не говорил прямо, что любит ее, а теперь, казалось, был еще менее, чем всегда, склонен делать это. Он начал избегать ее, нахмурился, спохмурнішав. Элекс сразу поняла причину этого. Она стала богатой невестой. Щепетильность и гордость не позволяли Дику сделать ей предложение.

От этого он стал нравиться ей еще больше, и она уже думала, не сделать первый шаг самой, когда ее снова подстерег неожиданный случай.

В доме своих друзей она встретила Джеральда Мартина. Он безумно влюбился в нее, и за неделю они обручились. Эликс, которая всегда считала себя застрахованной от влюбленности, буквально потеряла голову.

И этим, сама того не желая, вызвала чувство Дика Віндіфорда. Он пришел и, запинаясь от гнева, сказал ей:

- Этот человек совсем тебе чужой. Ты ничего о нем не знаешь!

- Я знаю, что люблю его.

- Как ты можешь это знать, познакомившись с ним неделю назад?

- Не каждому надо одиннадцать лет, чтобы понять, что он любит девушку! - отрезала Эликс. Дик побледнел.

- Я полюбил тебя с первой встречи. И думал, что ты тоже любишь меня.

Эликс не стала кривить душой.

- Я тоже так думала, - согласилась она. - Но только потому, что не знала, каким оно бывает, любовь.

Здесь Дик разразился снова. Мольбы, страстные уговоры, даже угрозы - угрозы тому мужчине, который захватил его место. Эликс чудом удивлялась, увидев вулкан, что прятался под сдержанной внешностью мужчину, которого, казалось ей, она знала так хорошо...

А теперь, в этот солнечный день, опершись на калитку, она вспоминала тот разговор. Однако, в эту минуту, когда мужа не было рядом, к чувству счастья домішалась капля беспокойства. И причиной этого беспокойства был Дик Віндіфорд.

Трижды с тех пор, как она вышла замуж, ей снился один и тот же сон. Обстоятельства каждый раз были другие, но главное во сне осталось .незмінним. Она видела своего мужа, который лежал мертвым, а над ним стоял Дик Віндіфорд, и она ясно и четко знала, что именно его рука нанесла роковой удар.

И хоть какой ужасный был этот сон, пробуждение от него оказывалось ужаснее, ужаснее потому, что во сне ей все казалось естественным и неизбежным. Она, Эликс Мартин, была рада, что ее муж мертв; она благодарно протянула руки к убийце и благодарила его. Сон всегда заканчивался одинаково: она оказывалась в крепких объятиях Дика Віндіфорда.

Мужу она ни разу не сказала про этот сон, но он тревожил ее сильнее, чем она хотела бы признать. Не это предостережение - предостережение относительно Дика Віндіфорда?

Эликс пробудилась от мыслей, услышав резкий телефонный звонок, донесшийся из дома. Она зашла в холл, сняла трубку. Вдруг пошатнулась и споткнулась об рукой о стену.

- Кто, вы сказали, говорит? - спросила она.

- Эликс, почему так изменился твой голос? Я его не узнал. Это Дик.

- Ах, - сказада Эликс. - Ах! Где... ты где?

- В пабе «Руки путешественника» - кажется, он называется именно так? Или ты даже не знаешь, что в вашем поселке есть такой паб? Я в отпуске, немного здесь рыбачу. Не будешь возражать, если я заскочу посмотреть на вас, добрых людей, сегодня после обеда?

- Нет, - резко возразила Эликс. - Не надо приходить.

Наступило молчание, потом Дик заговорил снова, но голос его заметно изменился.

- Прошу прощения, - вежливо произнес он. - Конечно, мне не следовало тебя беспокоить...

Эликс торопливо перебила его. Он, видимо, считает ее поведение слишком странным. Она действительно странная. Ее нервы, очевидно, растрепанные края.

- Я имела в виду только то, что мы... мы сегодня вечером заняты, - объяснила Эликс, прилагая усилия, чтобы ее голос звучал как можно естественнее. - Не мог бы... не мог бы ты прийти пообедать завтра?

И Дик, видимо, заметил отсутствие искренности в ее тоне.

- Очень благодарен, - сказал он так же вежливо, - но я в любой момент могу уехать отсюда. Зависит от того, появится здесь мой приятель или нет. До свидания, Эликс. - Он помолчал, а потом торопливо и совсем другим тоном добавил: - Пусть тебе везет, дорогая.

Эликс положила телефонную трубку с чувством снисхождения.

«Нечего ему приходить сюда, - повторяла она сама себе. - Какая я глупая, что так разнервничалась! И все равно, я рада, что он не придет».

Она снова вышла в сад, остановившись, чтобы взглянуть на вырезанную над крыльцом название: «Соловьиный дом».

- Не слишком ли это надуманная название? - спросила она однажды Джеральда еще до того, как они поженились.

Он засмеялся и сказал нежно:

- Да ты же городяночка. Никогда не поверю, чтобы ты хоть раз слышала соловья. Я рад, что ты его никогда не слышала. Соловьи, думаю, должны петь только для влюбленных. Мы будем слушать их летними вечерами возле нашего собственного дома.

И на память о том, как они их слушали, Эликс, стоя на пороге, счастливо покраснела.

«Соловьиный дом» встретил Джеральд. Он примчался к Эликс, задыхаясь от волнения. И сообщил, что нашел место именно для них... неповторимое... жемчужину... такое попадается раз в жизни. И когда Эликс увидела дом, она также была очарована. Правда, стоял он в безлюдном месте - мили за две от ближайшего села, но был настолько совершенен в своей старомодности, с ее основательной удобством ванных комнат, водяным отоплением, электрическим освещением и телефоном, что она сразу же оказалась в плену его чар. Но вдруг возникло препятствие. Владелец дома, состоятельный мужчина, заупрямился и отказался сдать его внаем. Он хотел его только продать.

Джеральд Мартин хоть и получал хороший годовой доход, не имел права трогать основной капитал. Он мог собрать максимум тысячу фунтов. Владелец дома просил восемь. Но на помощь пришла Эликс, которая всем сердцем привернулась к этому месту. Основной капитал, принадлежавший ей, можно было легко реализовать, потому что он был в ценных бумагах на предъявителя, и половину его она охотно вложила в покупку дома. Поэтому «Соловьиный дом» стал их собственностью, и с тех пор Эликс ни на миг не жалела о своем поступке: изголодавшись по домашним уютом, она доставала изрядное удовольствие, куховарячи и хазяйнуючи.

Сад, в котором росли пышные цветы, ухаживал старый садовник, приходя из деревни дважды в неделю.

Обойдя угол дома, Эликс к своему удивлению увидела его - он склонился над клумбой. Эликс это удивило: Джордж, как привыкшее, наведывался по понедельникам и пятницам, а сегодня был вторник.

Старый, крекнувши, выпрямился и коснулся пальцами крыс выношенного шляпу.

- Вы, наверное, удивляетесь, мэм. Но дело вот в чем. В пятницу наш сквайр устраивает угощение, потому что у него именины, поэтому я и говорю себе, что ни мистер Мартин, ни его добрая хозяйка не осудят меня, если я приду один раз во вторник вместо пятницы.

- Не переживайте, - проговорила Эликс. - Желаю вам гарио погулять.

- Да думаю, что так оно и будет, - простодушно согласился Джордж. - Замечательная это штука - есть досыта и

все время знать, что платить надо не тебе. вайр собирается устроить ужин с чаем для своих арендаторов. То я и подумал, мэм, что увижу вас еще до того, как вы поедете, и узнаю, который вы хотите бордюр вокруг клумбы. Ведь вы, наверное, не знаете, когда вернетесь?

- Но я никуда не еду. Джордж уставился на нее.

- Разве вы не едете завтра в Лондон?

- Нет. Почему вы так подумали? Джордж склонил голову к плечу.

- Потому что встретил вчера в селе хозяина. Он сказал мне, что вы с ним вдвоем едете завтра в Лондон, и неизвестно когда вы, мэм, вернетесь.

- Глупости, - ответила, смеясь, Эликс. - Вы, видимо, не так его поняли.

Однако она спрашивала себя, что это Джеральд мог сказать старику, чтобы тот так забавно ошибся. Она едет в Лондон? И ей никогда не хотелось поехать в Лондон.

- Я ненавижу Лондон, - с прижимом, упрямо сказала она.

- Я, видимо, чего-то не доп'яв, - сговорчиво сказал Джордж, - однако, кажется мне, говорил он довольно ясно. Я рад, что вы зостаєтесь здесь. Не понимаю, чего вот людям не сажается на месте. Я про Лондон и не думаю. Мне никогда не надо было ездить туда. Там слишком много автомобилей, а это сейчас настоящее бедствие. Когда человек приобретает автомобиль, то уже ни за что не усидит на месте. И вот хоть бы и мистер Эймс, бывший хозяин, который это приятный, спокойный джентльмен был, пока не купил одну из этих таратайок. Не поездил на ней и месяца, как начал продавать этот дом. А какие же грубые деньги он на него потратил, проведя электричество, поставив умывальники во всех спальнях и все такое прочее. «Вы никогда не вернете свои деньги», - говорю я ему. «Вот же верну, - ответил он. - Продам и получу свои шесть тысяч, до последнего пенни». И, конечно же, получил.

- Он получил восемь тысяч, - сказала, улыбаясь, Эликс.

- Шесть, - повторил Джордж. - Он пригласил шесть тысяч, именно о такой цене они тогда и договорились.

- А на самом деле цена была восемь тысяч, - сказала Эликс.

- Женщины никогда не разбирались в цифрах, - убежденно заметил Джордж. - И не говорите мне, что мистер Эймс имел наглость, не моргнув глазами, говорить о восемь тысяч.

- Он говорил это не мне, - ответила Эликс. - Он сказал это моему мужу.

Джордж снова склонился над клумбой.

- Цена была шесть тысяч, - упрямо повторил он.

Эликс не стала больше спорить со старым. Отойдя к дальней клумбы, она принялась рвать цветы. А когда уже возвращалась с душистым букетом обратно к дому, то увидела какую-то маленькую темно-зеленую вещь, выглядывавшей из-под листьев на одной из клумб. Она наклонилась, подняла ее и опознала карманный блокнот своего мужа.

Она полистала блокнот, с некоторым удовольствием пробегая глазами сделанные в нем пометки. Чуть ли не с самого начала их супружеской жизни она поняла, что импульсивный и эмоциональный Джеральд отличается такими достойностями, как аккуратность и любовь к порядку. Он невероятно переживал, когда ему не удавалось вовремя поесть, и всегда расписывал свой день с точностью до минуты.

Просматривая записную книжку, Эликс не без некоторого удовольствия заметила запись, датированная четырнадцатым мая: «Женился Эликс. Церковь святого Петра, 2 ч. 30 мин.

- Мой большой дурачок, - пробормотала она сама себе, листая страницы. И вдруг остановилась:

«Вторник, 16 июня».

Да это же сегодня!

На странице на этот день четким, аккуратным почерком Джеральда было написано: «В 9 час. вечера». И ничего больше.

Что же это Джеральд запланировал сделать сегодня в девять вечера, подивувалась Эликс. И улыбнулась, подумав, что если бы это было в рассказе, похожем на те, которые она так часто читала, записная книжка, безусловно, дал бы ей ключ для сенсационного разоблачения! Наверняка же в нем должно найтись имя другой женщины. Эликс возбужденно догортала блокнот до конца, но зря.

Случались даты, записи о встречах и загадочные деловые договоренности, но женское имя она увидела только одно - свое собственное.

Однако, когда она опустила блокнот в карман и пошла с цветами к дому, ее не оставляло ощущение какого-то смутного беспокойства. Слова Дика Віндіфорда снова спали ей на голову, да так отчетливо, будто он стоял рядом и повторял: «Этот человек совсем тебе чужой. Ты ничего о нем не знаешь».

Это была правда. Что она знает о нем? Конец концом, Джеральду сорок лет. За сорок лет в его жизни, безусловно, были женщины...

Эликс нетерпеливо тряхнула головой. Нельзя давать воли таким мыслям. У нее куда невідкладніший хлопоты. Нужно или не нужно говорить своему мужчине, что ей звонил Віндіфорд?

Возможно, что Джеральд уже встретил его в деревне. Тогда он обязательно скажет об этом, как только вернется, и ей не надо будет морочить себе голову. А иначе что? Эликс осознавала: у нее нет никакого желания говорить о телефонный звонок.

Если она о нем скажет, Джеральд, наверное, предложит пригласить Дика Віндіфорда в «Соловьиный дом». Тогда ей придется объяснять, что Дик сам напрашивался прийти и что она нашла отговорку и отклонила его визит. А когда Джеральд спросит, почему она так поступила, то что она скажет тогда? Расскажет про свой сон? Но он только посмеется или, что еще хуже, увидит, что она предоставляет сна того значения, которое ему кажется совсем глупым.

Конец концом, смущаясь сама перед собой, Эликс решила не говорить ничего. Это была ее первая тайна от мужа, и она мозолила ей душу.

Когда Эликс услышала Джералдові шаги, то, чтобы скрыть свое смущение, она поспешила на кухню и принялась готовить ужин.

Было понятно и без объяснений, что Джеральд даже краешком глаза не видел Дика Віндіфорда. Эликс почувствовала облегчение от этого, но одновременно это ее и смутило. Ведь отныне ей придется вести двойную игру.

И уже только после того, как они поужинали и сидели в гостиной с дубовыми балками, открыв окна для свежего, насыщенного ароматами розово-сиреневых и белых левкоев воздуха, Эликс вспомнила про блокнот.

- А вот чем ты поливал цветы, - сказала она и бросила блокнот ему на колени.

- Это я потерял возле клумбы?

- Да. Теперь я знаю все твои тайны.

- Не виноват ни в чем, - сказал Джеральд, отрицательно качая головой.

- А что ты скажешь про свидание, назначенное на девять часов сегодня вечером?

- А, ты вон про что... - на мгновение он, казалось, был потрясен, однако улыбнулся так, будто его что-то очень позабавило.

- Это свидание с хорошенькой девушкой Эликс. У нее каштановые волосы, голубые глаза и вообще она очень похожа на тебя.

- Не понимаю, - сказала Эликс, изображая разгневанную. - Ты отлыниваешь от ответа.

- Нет, не уклоняюсь. Но, правду говоря, ты напомнила о том, что сегодня мне еще нужно проявить несколько негативов, и я хочу, чтобы ты мне помогла.

Джеральд Мартин был заядлым фотографом. У него была немного старомодна, но с великолепными линзами фотокамера, и он сам проявлял свои снимки в подвале, который он оборудовал под темную комнату.

- И это надо сделать ровно в девять часов, - піддражнила его Эликс.

Джеральд явно был раздражен.

- Дорогая моя девочка, - произнес он назидательным тоном, - человек всегда должен планировать то или то на определенное время. Тогда она прекрасно справится со своей работой.

Эликс несколько минут молча наблюдала за своим мужем, который полулежал в кресле, откинув назад голову. Черты его чисто выбритого лица четко выделялись на темном фоне. И вдруг, будто из какого-то неизвестного источника, ее затопил поток панического страха, и она импульсивное воскликнула:

- Ах, Джералде, как бы мне хотелось больше о тебе знать!

- Но, дорогая моя Эликс, ты знаешь обо мне абсолютно все. Я рассказывал тебе о своем детстве в графстве Нортумберленд, о жизни в Южной Африке и о последние десять лет в Канаде, когда я добился успеха. "

- О, все про твои дела, - пренебрежительно проговорила Эликс.

- Я знаю, что ты имеешь в виду - любовные приключения. Вы, женщины, все одинаковые. Вас ничто не интересует, только личное.

Эликс почувствовала, как у нее пересохло в горле. Она невнятно пробормотала: - Ну хорошо, но ведь они должны были быть - любовные приключения. Я хочу сказать... если бы я хоть знала...

Снова на несколько минут наступило молчание. Джеральд Мартин хмурился, на его лице отразилось какое-то колебание. А когда он заговорил, тон его был вполне серьезный, без малейшего намека на недавнюю игривость.

- Или ты считаешь умным, Эликс, чтобы я рассказывал о... ну, о альковные дела Синей Бороды? Так, в моей жизни были женщины, я этого не отрицаю. Да ты мне и не поверила бы, если бы я это отрицал. Но я смело могу тебе поклясться, что ни одна из них не имела для меня никакого значения.

В его голосе звучала искренность, которая успокоила ее.

- Теперь ты довольна, Эликс? - спросил он, улыбаясь, и взглянул на нее испытующе. - И что это понесло твои мысли на такой неприятный предмет, да еще и именно сегодня?

Эликс встала и начала беспокойно расхаживать по гостиной.

- Не знаю, - ответила она. - Я целый день чего-то нервуюсь.

- Это странно, - тихо, словно сам себе, сказал Джеральд.

- Почему странно?

- О, моя дорогая девочка, не надо вспыхивать. Я сказал странно только потому, что ты, как правило, всегда такая ласковая и спокойная.

Эликс натянуто улыбнулась.

- Все будто сговорилось раздражать меня сегодня, - призналась она. - Даже старому Джорджу пришла в голову нелепая идея, будто мы собираемся ехать в Лондон. Он уверял, что это сказал ему ты.

- А где ты его видела? - резко спросил Джеральд.

- Он пришел работать сегодня вместо пятницы.

- Проклятый старый дурак! - воскликнул Джеральд. Эликс удивленно уставилась в него. Лицо ее мужа спотворилось от ярости. До сих пор она никогда его таким не видела. Поняв, насколько Эликс поражена, Джеральд попытался взять себя в руки.

- Ну так вот: он старый дурак, - уже спокойнее повторил он.

- Но ведь ты сказал нечто, что заставило его подумать, будто мы едем в Лондон?

- Я? Я никогда ничего подобного не говорил. По крайней мере... О, да, вспомнил. Утром я в шутку сказал, что мол, хорошо было бы съездить в Лондон, а он, видимо, воспринял мои слова серьезно. Или услышал не то, что было сказано. Ты, конечно, растолковала ему, что он ошибся?

- И розтлумачувала, но он из тех стариков, которые когда-то заберут себе в голову, то не очень легко убедить их в другом.

После этого Эликс еще рассказала, с каким упорством настаивал Джордж, будто за дом заплачено шесть тысяч фунтов.

Джеральд некоторое время сидел молча, потом медленно проговорил:

- Эймс захотел получить шесть тысяч наличными, а остальные две тысячи по закладній. Этим, я так полагаю, и объясняется его ошибка.

- Вполне вероятно, - согласилась Эликс. Она бросила взгляд на часы, потом озорно показала на него пальцем:

- Нам пора приступать к делу, Джералде. Мы уже опаздываем на пять минут.

На лице Джеральда Мартина появилась какая-то очень странная улыбка.

- Я передумал, - спокойно молвил он. - Сегодня вечером я фотографией заниматься не буду.

Удивительная эта штука - женский ум. Когда Эликс легла в тот вечер спать, она была всем довольна, душа ее отдыхала: ее счастье, что на мгновение подверглось опасности, снова победно утвердилось.

И к вечеру следующего дня она поняла, что какие-то скрытые силы непрестанно ведут против него разрушительную работу. Дик Віндіфорд больше не звонил, однако она чувствовала: то, что она считает его влиянием на нее действует и дальше. Снова и снова ей на ум приходили его слова: «Это совсем не знакомый человек. Ты ничего о нем не знаешь». И вместе с этими словами она вспоминала выражение Джералдового лицо, когда он сказал: «Или ты считаешь умным, Эликс, чтобы я рассказывал о... ну, о альковные дела Синей Бороды?» К чему это было сказано?

В его словах скрывалось предостережение, вчувалась даже угроза. Казалось, он сказал: «Ты лучше не пихай носа в мою жизнь, Эликс. Можешь достать ужасный удар, если втручатимешся».

В пятницу утром Эликс убедила себя, что у Джеральда есть таки женщина - словно в спальне Синей Бороды, которую он упорно пытался скрыть от нее. Ревность, что просыпались так медленно, теперь расцвели пышным цветом.

Или не с женщиной он собирался встретиться в тот вечер в девять часов? Или не ложь, что он якобы хотел проявлять фотоснимки?

Три дня назад она готова была заприсяггися, насквозь знает своего мужа. Теперь же ей казалось, что он чужой человек, о котором она не знает ничего. Она вспоминала его непонятную злость на старого Джорджа, что так противоречило его всегда уравновешенному поведению. Возможно, мелочь, но эта мелочь показала, что на самом деле она совсем не знает своего мужа.

В пятницу оказалось, что надо кое-что купить. В полдень Эликс сказала, что пойдет в деревню, Джералд же пусть возится в саду. На ее удивление, он категорически запротестовал: мол, он сам сходит в деревню, а она пусть посидит дома. Эликс была вынуждена уступить. Его настойчивость удивила и встревожила ее. Чего это он так против того, чтобы она пошла в деревню?

Вдруг ей пришло в голову объяснение, от которого стало все ясно. Разве не может быть так, что Джеральд встретил Дика Віндіфорда, ничего ей не сказав? Хотя, вступая в брак, она не испытывала ревности, но со временем они у нее развились. Не могло ли случиться такое именно и с Джеральдом? Может, он хочет помешать ее свиданию с Диком Віндіфордом? Это объяснение настолько соответствовало фактам, было таким радостным для стривоженої души Эликс, что она с радостью вхопилась за него.

Однако, когда в пять часов пора пить чай, Эликс начала испытывать беспокойство, ей было стыдно самой себя. Она снова и снова опиралась искушению, которая мучила ее с тех пор, как Джеральд пошел в село. Наконец, обманывая свою совесть тем, что в доме надо основательно убрать, она пошла наверх в комнату своего мужа. Чтобы не расставаться с успокаивающим выдумкой, она взяла с собой тряпку.

«Если бы я только была уверена, - не раз повторяла она сама себе. - Если бы я только могла быть уверена».

Бесполезно Эликс говорила себе, что все компрометирующие доказательства были, наверное, давным-давно уже уничтожены. Внутренний голос нашептывал ей, что мужчины порой с чрезмерно развитого чувства сентиментальности хранят просто убийственные для себя бумаги.

Под конец Эликс не выдержала. С горящими от стыда щеками она, почти не дыша, лихорадочно просмотрела пучки писем и каких-либо документов, обыскала ящики, даже прошерстила в карманах мужниного одежды. Только два ящика избежали осмотра:

Нижний ящик комода и маленький ящичек с правой стороны письменного стола, было замкнуто. Но Эликс на это время уже совсем потеряла стыд. Она была уверена, что в одной из тех ящиков найдет доказательства существования воображаемой женщины, которая завладела всеми его помыслами.

Эликс вспомнила, что Джеральд беззаботно оставлял свои ключи на серванте внизу. Она принесла их и попробовала один по одному. Третий ключ подошел к ящички стола. Эликс нетерпеливо выдвинула ее. Там лежала чековая книжка и кожаный кошелек, хорошо набит банкнотами, а у задней стенки - клок писем, перевязанная лентой.

Прерывисто дыша, Эликс развязала ленту. В лицо ей ударила кровь, она бросила письма обратно в ящик, задвинула и заперла ее. Эти письма были ее собственные, написанные ею Джеральду Мартину, еще до бракосочетания с ним.

Потом Эликс взялась комода, но сделала это уже скорее от желания почувствовать, что она ничего не прошла, чем надеясь найди то, чего искала.

На ее раздражение ни один ключ из Джералдової вязки не подходил к нужной ей ящики. Однако Эликс не хотела .миритися с поражением. Она поискала в других комнатах и принесла еще целый набор ключей, и раздражение сменилось удовольствием, когда ключ от шкафа, стояла в. комнате для гостей, подошел к комоду. Она открыла ящик и выдвинула ее. Там не было ничего, кроме грязного свертка газетных вырезок.

Эликс облегченно вздохнула. Однако пересмотрела вырезки, ибо Ви хотелось знать, какими это делами ее муж интересуется настолько, что наносит себе хлопот хранить запыленный сверток. Почти все вырезки были из американских газет семилетней давности, и говорилось в них о судебный процесс над знаменитым мошенником и двоеженцем, неким Шарлем Леметром. Этого Леметра подозревали в том, что он убивал своих женщин. Под полом одного из домов, которые он нанимал, был найден скелет, а почти про всех женщин, с которыми он «женился», ничего больше не было слышно.

Он защищался от выдвинутых против него обвинений с мастерством, ему помогал один из наиталавовигіших юристов Соединенных Штатов. По всей справедливости суд должен вынести приговор «вина не доказана». Однако за недостатком улик Леметр был признан невиновным в совершении преступления, которое карается смертью, однако приговорен к длительному заключению за другие выдвинутые против него обвинения.

Эликс вспомнила и общее возбуждение, вызванное тогда тем судебным процессом, и сенсацию, что ее вызвала бегство Леметра лет . через три после приговора. Его так и не поймали. Лицо этого человека, его удивительная власть пороков женщинами долго обсуждались в свое время английскими газетами так же, как его возбудимость в суде и страстные возражения вине. Отмечали также внезапные колапся - через больное сердце, хотя несведущие люди приписывали их его актерским способностям.

В одной из вырезок, что их Эликс держала в руках, был портрет бородатого, похожего на ученого джентльмена, и новая принялась рассматривать его.

Кого же напоминает ей это лицо? Эликс вдруг с ужасом поняла, что на вырезке не кто иным, как ее муж. Глаза и лоб очень напоминали Джералдові. Видимо, через цс он и держал у себя .цю вырезку. В заметке рядом с фотоснимком говорилось о некоторые цифры, найдешь в записной книжке обвиняемого, и твердилось, что то дгтн, колет он расправлялся со своими жертвами. А якіїсь женщина, что давала показания узнала подсудимого по родинке на запястье левой руки, сразу возле ладони.

Эликс уронила наземь вырезки и аж потекла. У ее мужа на левом запястье, чуть выше ладони, был маленький рубец...

Комната поплыла перед ее глазами. Впоследствии она чудом удивлялась, что так сразу и безоговорочно поверила в свою догадку. Джеральд Мартин - это Шарль Леметр! Поверив, она тотчас же восприняла это как должное. Разрозненные отрывки недавнего прошлого вихрем закружились в ее голове, словно фрагменты мозаики, складываясь в цельную картину.

Деньги, заплачеш за дом, - ее деньги и больше ничьи, ценные бумаги на предъявителя она доверила хранить ему. Стало понятным даже истинное значение u сна. Где-то глубоко в душе какое-то ее второе подсознательное «я» всегда с; опаской относилось к Джеральда Мартина и предпочитало быть подальше от него. И ее втором «я» хотелось, чтобы ей на помощь пришел Дик Віидмровя. За это она и была способна воспринято правду про своего мужа так легко, без сомнений и колебаний. Ей суждено стать еще одной жертвой Леметра. И, видимо, очень быстро.

У нее вырвался вапівздушений крик, когда она кое-что вспомнила. Вторник, в девять часов вечера. Подвал с полом, вымощенной каменными плитами, которые так легко поднять! Когда он уже похоронил одну из своих жертв в подвале. Все было запланировано на вечер - это безумие! Нет, поступок логичен. Джеральд всегда делал записи о намеченные дела, а убийство было для него обычным делом, что ничем ие отличалось от других.

Но что спасло п во вторник? Ресниц пожалел ее в последнюю минуту? Нет. Ответ на этот вопрос ве загаялась: спасатель - старый Джордж.

Теперь она поняла причину безудержного гнева своего мужа. Он, несомненно, мостил свою дорогу, рассказывая всем встречным, что они на следующий день здуть в Лондон. А тогда неожиданно пришел работать Джордж, сказал о лондоне, а она возразила весть. Слишком рискованно было покончить с ней в тот вечер, потому что Джордж без конца пересказывал бы разговор с ней. Но как же спастись?

Нельзя было терять времени. Надо немедленно исчезнуть отсюда, пока он не вернулся. Эликс торопливо положила сверток вырезок в ящик, задвинула и заперла ее.

И тут она замерла, будто окаменев. Послышался скрип калитки, которая выходила на дорогу. Ее муж вернулся.

На мгновение Эликс застыла на месте, потом на цыпочках прокралась к окну и выглянула из-за портьеры.

Да, это был ее муж. Он улыбался сам себе и что-то мурлыкал под нос. И держал в руке предмет, при самом взгляде на который у испуганной женщины чуть не остановилось сердце. То была новісінька лопата.

Эликс скорее інстииктикйо, чем умом, поняла: он хочет сделать это сегодня вечером.

Однако шанс на спасение еще оставался. Джеральд, тихо напевая, зашел за дом.

Не колеблясь и мгновения Эликс сбежала по ступенькам и бросилась к входной двери. Но как только она резко распахнула их, из-за дома вышел ее муж.

- Привет, - сказал он. - Куда это ты так спешишь?

Эликс невероятным усилием заставила себя убрать спокойного, как обычно, вид. Возможность убежать была как потерянная, но если она будет вести себя осторожно и не вызовет у мужчины подозрения, то такая возможность позже появится снова. Даже, возможно, сейчас...

- Я пройдусь по сісжці туда и обратно, - сказала она голосом, который для нее же! прозвучал робко и неуверенно.

- Хорошо, - молвил Джерадд. - Я пойду с тобой.

- Нет, пожалуйста, не надо. Джералде. Я... я какая-то нервозная, болит гоиюва... Я лучше погуляю сама. ft показалась, что в его взгляде прозирнула подозрение.

- Что с тобой, Эликс? - спросил он. - Ты бледная и тремтиш.

- Да ничего. - Она пыталась говорить немного резко и улыбаться. - Разболелась голова, вот и все. Прогулка мне поможет.

- Ну, как некрасиво говорить, что я тебе не нужен, - заметил Джеральд, непринужденно засмеявшись. - Я пойду с тобой, хочешь ты того или нет.

Больше спорить она не решилась. Если он догадался, что она знает, то...

Сделав над собой усилие, она убедила себя вести почти так, как обычно. Однако ее не покидало тревожное ощущение, что он поглядывает на нее искоса и как будто не совсем ею доволен. Эликс понимала, что его подозрения еще не вполне рассеялись.

Когда они вернулись в дом, он настоял на том, чтобы она легла, и принес одеколона натереть ей виски. Джеральд был, как всегда, любящим мужем. Эликс услышала себя такой беспомощной, как будто руками и ногами попала в ловушку.

Он ни на минуту не оставлял ее одну. Пошел с иею на кухню, помог поставить на стол холодные блюда, которые она еще раньше приготовила. Ужин становилась ему поперек горла, но она заставляла себя есть и даже казаться веселой и естественной. Она теперь знала, что борется за свою жизнь. Что сама-одинешенька с этим мужчиной, что помощи ждать неоткуда, что она целиком в его руках. И единственный шанс спастись - это так усыпить его подозрения, чтобы он оставил ее одну хоть на несколько минут, этого времени ей хватит добраться до телефона в передней и вызвать помощь. В этом была ее последняя надежда.

Ей пришла спасительная мысль, когда она вспомнила, почему он отказался от своего замысла в пятницу. А что как она скажет, будто Дик Віндіфорд придет к ним сегодня вечером?

Такое сообщение уже чуть не сорвалось с ее языка, но она поспешно отказалась от него. Этот человек был не из тех, кого можно второй раз отвлечь от осуществления своего намерения. Под его спокойной уравновешенностью вгадувалась решительность, даже возвышенность, и это лишало ее последних сил. Сказав что-то не так, она только ускорит преступление. Он просто убьет ее на месте, а тогда спокойно позвонит по телефону Дику Віндіфорду и уведомит его, что их куда-то неожиданно вызвали. О, если бы только Дик Віндіфорд пришел к ним сегодня вечером. О, если бы Дик...

Вдруг в Эликс возникла новая мысль. Она искоса пристально взглянула на своего мужа, как будто боялась, что он прочтет ее мысли. Но вместе с появлением нового замысла к ней вернулось и самообладание. Поведение ее стала настолько естественной, она аж сама удивилась. Эликс приготовила кофе и вынесла ее на крыльцо.

- Кстати, - сказал Джеральд, - давай сделаем те фотоснимки сегодня.

Мороз прошел у Эликс за спиной, но она беззаботно ответила:

- А ты не мог бы справиться без меня? Сегодня вечером я какая-то уставшая.

- На это времени уйдет немного, - улыбнулся он своим мыслям. - И я могу пообещать тебе, что потом ты не будешь чувствовать себя уставшей.

Собственные слова, казалось, успокаивали его. Эликс вздрогнула. Замысел надо было начинать осуществлять сейчас или никогда. Она поднялась на ноги.

- Пойду позвоню мяснику, - равнодушным голосом объявила она. - Сиди, не беспокойся.

- Мяснику? В такой поздний час?

- Глупенький, магазин он, конечно, закрыл. Но сам, наверное, дома. А завтра суббота, и я хочу, чтобы он утром принес мне телячьих отбивных, пока их не схватил кто-то другой. Мясник такой со мной милый и сделает для меня все.

Эликс быстро вошла в дом и закрыла за собой дверь. Она еще услышала, как Джеральд сказал: «Не закрывай двери», и не замедлила с ответом: «Не надо, чтобы поналітало бабочек. Я их ненавижу. Или ты боишься, что я покохаюся с мясником?»

Оказавшись в доме, она схватила телефонную трубку и набрала номер паба «Рука путешественника». И сразу же дозвонилась.

- Мистер Віндіфорд еще у себя? Можно с ним поговорить?

И тут сердце у нее болезненно стислось. Дверь порывисто распахнулась, и в переднюю вошел Джеральд.

- Да ну выйди же, Джералде, - обиделась Эликс. - Я ужасно не люблю, когда слушают, как я разговариваю по телефону.

В ответ он только засмеялся и сел на стул возле нее.

- А ты действительно звонишь мяснику? - насмешливо спросил он.

Эликс была в отчаянии. ЕЕ план проваливался. За минуту Дик Віндіфорд подойдет к телефону. Может рискнуть всем и закричать о помощи?

И тут, пока она нервно нажимала и отпускала рычаг, в голове у нее молниеносно возник новый план.

«Будет трудно, - подумала она. - Надо не терять головы, выбирать правильные слова и ни на мгновение не затнутись, но я верю, что могу сделать это. Я должен это сделать».

В этот момент в телефонной трубке послышался голос Дика Віндіфорда. Эликс глубоко відіткнула и быстро заговорила:

- Говорит миссис Мартин из «Соловьиного дома». Пожалуйста, придите (она нажала на телефонный .важіль, отключаясь) завтра утром и принесите шесть хороших телячьих отбивных (она пустила рычаг). Это очень важно (опять отключение). Спасибо вам, мистер Хексворсі, надеюсь, вы ничего не имеете против, что я позвонила вам так поздно, но эти телячьи отбивные дело (теперь подключение) жизни и смерти (отключения). Очень хорошо, завтра утром (подключения) быстрее.

Она положила трубку и вернулась к мужу 'лицом.

- Вон как ты разговариваешь со своим мясником, - сказал Джеральд.

- Женский способ общения, - беззаботно проговорила Эликс.

Она не тямилась от волнения. Джеральд ничего не заподозрил. Дик, даже если ничего не понял, все равно придет.

Эликс перешла в гостиную и включила электричество. Джеральд не отставал от нее.

- Настроение у тебя, вижу, изрядно похорошел, - сказал он, с интересом наблюдая за ней.

- Да, - согласилась Эликс, - потому что голова совсем уже не болит.

Она села на свое обычное место и улыбнулась мужчине, который опустился в кресло напротив нее. Было только двадцать пять минут девятого. Дик, безусловно, придет задолго до девяти.

- Я не слишком высокого мнения о кофе, которую ты мне дала, - пожаловался Джеральд. - На вкус она очень горькая.

- Это я попробовала новый сорт. Мы больше не будем ее пить, мой дорогой, если она тебе не нравится.

Эликс взяла шитье и начала шить. Джеральд прочитал несколько страниц. Тогда взглянул на часы и небрежно бросил книгу в сторону.

- Половина девятого. Время спускаться в подвал и приступать к работе.

Шитье ускользнуло в Эликс с рук.

- О, не сейчас. Давай подождем до девяти.

- Нет, дорогуша, начнем в половине девятого. Именно это время я и назначил. А ты пойдешь спать раньше.

- Я хотела бы подождать до девяти.

- Но ведь ты знаешь, что когда я назначаю время, то всегда его придерживаюсь. Пойдем, Эликс. Я не собираюсь ждать ни минуты.

Эликс взглянула на него и, хоть она старалась не поддаваться, ее захльоснула волна ужаса. Маску было сброшено. Руки в Джеральда смикались, глаза возбужденно блестели, он непрерывно облизывал сухие губы. Он уже не заботился о том, чтобы скрыть свое волнение.

«Это правда, - подумала Эликс, - ждать он не в состоянии, он похож на сумасшедшего».

Он шагнул к ней и положил руку на плечо, заставляя подняться.

- Пойдем, дорогая, - повторил он, - или я понесу тебя туда.

Джеральд говорил веселым тоном, но в нем вчувалась неприкрытая жестокость, которая до смерти перепугала. Эликс. Она невероятным усилием высвободилась и, съежившись, притислась к стене. Силы предали ее. Она не могла убежать, не могла ничего поделать, а он приближался к ней.

- Ну, Эликс...

- Нет, нет! - вскрикнула она, бессильно выставив впереди себя руки, чтобы оттолкнуть его. - Подожди, Джералде, мне надо тебе что-то сказать, в чем тебе признаться...

И Джеральд остановился.

- Признаться? - удивился он.

- Да, признаться. - Она произнесла эти слова наугад, отчаянное пытаясь задержать его внимание.

- Наверное, хочешь сказать про бывшего любовника, - пренебрежительно произнес он.

- Нет, - ответила Эликс, - о несколько другом. Ты назвал бы это, думаю... так, ты назвал бы это преступлением.

И она сразу же поняла, что задела нужную струну. Его внимание сосредоточилось и задержалась на ней.

Эликс увидела это, и к ней вернулось самообладание.

- Ты лучше бы сел, - спокойно посоветовала она. Сама она перешла комнату и села на старое место. Даже наклонилась и подняла шитье. А за завесой спокойствия лихорадочно придумывала, что именно сказать; надо придумать такую историю, которая не даст погаснуть его любопытства, пока не придет помощь.

- Я говорила тебе, - неторопливо начала она, - что пятнадцать лет работала стенографисткой. Это не совсем правда. Было два перерыва. Первая, когда мне исполнилось двадцать два года. Я встретила пожилого и не очень богатого мужа. Он влюбился в меня и попросил меня быть его женой. Я согласилась. Мы поженились. - Здесь Эликс помолчала. - И я заставила его застраховать жизнь на свое имя.

Она заметила, внезапное и острое любопытство отразилась на лице ее мужа, и с удвоенной уверенностью повела дальше:

- Во время войны, я немного работала в аптеке при госпитале. Там я имела дело со всякими редкими наркотиками и ядами.

Она задумчиво замолчала. Теперь его любопытство возбуждено до предела, в этом можно не сомневаться. Убийца обречен интересоваться убийством. Она поставила на этом и выиграла. Гї взгляд украдкой скользнул по часам.- За звадпять пять минут девятого.

- Есть такой яд... белый порошок. Одна щепотка - и смерть. Ты, видимо, кое-знаешь вов яда?

Эликс задала этот вопрос, потому что немного беспокоилась. Если он что-то знает, то ей следует быть осторожной.

- Нет, - ответил Джеральд, - о ядах я знаю очень мало.

- Ты, наверное, слышал о хіосін? Это наркотик, который действует смертельно, но обнаружить его совершенно невозможно. Любой врач выдаст свидетельство о сердечную недостаточность. Я украла немного этого наркотика и держала его у себя.

Эликс остановилась, собираясь с силами.

- Говори дальше, - потребовал Джеральд.

- Нет, я боюсь. Не могу тебе рассказать. Другим вместе.

- Сейчас, - сказал он нетерпеливо. - Я хочу знать.

- Прошел месяц, как мы поженились. Я очень заботилась о своего престарелого мужа, была с ним очень ласковой и очень преданной. Он не переставал расхваливать меня перед соседями. Все знали, какая я преданная жена. И каждый вечер я сама готовила ему кофе. Однажды вечером, когда мы были одни, я бросила щепоток этого смертельного алкалоща в его чашку...

Эликс замолчала и старательно засилювала новую нитку в иголку, ей, - ни разу в жизни не играла тна сцене, в этот момент могли позавидовать самые знаменитые актрисы мира. Она действительно вошла в роль холодножорстокої отравительницы.

- Все произошло очень спокойно. Я все время наблюдала за ним. Сначала он начал задыхаться и попросил воздуха. Я отворила окно. Потом сказал, что не может встать со стула. Вскоре он скончался.

Она остановилась, прислушиваясь. Была за четверть девятая. Помощь вот-вот подоспеет.

- А какая страховая сумма? - спросил Джеральд.

- Около двух тысяч фунтов. Я начала играть на бирже и потеряла все. Потом вернулась на старое место стенографистки. Но я не собиралась долго оставаться в той конторе. Я встретила еще одного мужчину. На работе я опять присвоила себе свою девичью фамилию. Новый знакомый не знал, что я когда-то была замужем. Он был моложе, чем первый мужчина, довольно красивый из себя и очень богатый. Мы тихо зарегистрировали брак в графстве Суссекс. Мужчина не хотел страховать свою жизнь, но, бесспорно, что-то назначил мне в завещании. Он любил, чтобы я своими руками готовила ему кофе, точно как и тот первый.

Эликс сделала паузу и добавила просто:

- Я очень хорошо умею варить кофе. После этого она повела дальше:

- В городке, где мы жили, я имела нескольких друзей. Они очень сочувствовали мне за то, что мой муж однажды после обеда внезапно умер от разрыва сердца. Врач мне не совсем понравился. Не думаю, что он заподозрил меня, но внезапная смерть моего мужа его явно удивила. Я не знаю толком, почему я снова прибилась к своей конторы. Видимо, привычка. Второй муж оставил мне около четырех тысяч фунтов. В этот раз я не стала играть на бирже, я вложила их в ценные бумаги. А потом, как бы тебе это сказать...

Но тут ей пришлось замолчать. Джеральд Мартин с налитым кровью лицом, задыхаясь,, показывал на нее дрожащим пальцем и восклицал:

- Кофе, Боже мой! Кофе! Теперь я понимаю, почему она была горькая. Ты дьявол! Ты снова взялась за свои проделки.

Его руки вцепились в подлокотники кресла. Он был готов прыгнуть на нее.

- Ты отравила меня!

Эликс отодвинулась от него к камину, ее снова охватил ужас, и она уже было открыла губы, чтобы возразить, сказать, что обманывает, и остановилась. Еще мгновение - и он бросится на нее. Она собрала все свои силы. Ее глаза твердо и властно встретили его взгляд.

- Да, - сказала она, - я тебя отравила. Яд уже действует. Сейчас ты не в состоянии встать с кресла, не в состоянии встать...

Если бы ей удалось удержать его на месте хотя бы несколько минут!»

Ах, что это? Звук шагов на дороге. Входная дверь распахивается.

- Ты ве в состоянии встать, - повторила она еще раз. Затем она проскользнула мимо Джеральда, вылетела из комнаты и, теряя сознание, упала в объятия Дику Віндіфорду.

- Боже мой, Эликс! - воскликнул Дик. И обратился к мужчине в форме полисмена, что пришел вместе с ним:

- Пойдите посмотрите, что случилось в той комнате. Он осторожно положил Эликс на кушетку и склонился над ней.

- Бедная моя девочка, - прошептал он. - Бедная моя девочка. Что тут с тобой делали?

Вы у нее задрожали, а губы шепотом произнесли Дікове имя.

Он выпрямился, холлы полисмен тронул его за руку.

- Сэр, в комнате ничего не случилось» только какой-то мужчина сидит в кресле. У него такой вид, будто его что-то невероятно напугало, и он...

- Что он?

- Ну, он... мертв.

Оба аж вздрогнули, услышав голос Эликс. Она заговорила, не открывая глаз, словно была в каком-то сне:

- Скоро, - сказала она почти так, как будто читала с книжки, - он умер.

Тайна испанской шали

Мистер Иствуд взглянул на потолок. Потом посмотрел на пол. От пола его взгляд начал медленное путешествие вверх по стене. Затем, сделав над собой усилие, мистер Иствуд снова сосредоточился на пишущей машинке, что стояла перед ним.

Девичью белизны листа бумаги нарушал заголовок, отпечатанный крупными буквами.

«Тайна второго огурца» - говорил он. Интересный заголовок. Энтони Иствуд почувствовал, что кто-либо, прочитав этот заголовок, будет заинтригован и заинтересован. «Тайна второго огурца», - скажут люди. - О чем бы это могло быть? Огурец? Второй огурец? Надо обязательно прочитать. И то, с какой достойной удивления легкостью этот мастер детективного романа развил захватывающий сюжет вокруг простого овоща, приведет их в восторг.

Все это хорошо. Энтони Иствуд не хуже от других знал, каким должен быть роман, но дело было в том, что он как-то не мог ухватиться за него. Две важные части романа - это название и сюжет, остальные - черновая работа; иногда заголовок сам приводил к сюжету, и тогда все шло легко, но в этом случае название уже давно украшал начало страницы, а сюжет никак не хотел появляться.

Снова взгляд Энтони Иствуд искал вдохновение на потолке, полу и на обоях, но ничего не помогало.

- Я назову героиню Соней, - сказал Энтони, пытаясь вдохновить себя. - Соня, а возможно, Долорес - у нее будет кожа цвета слоновой кости, только не болезненного оттенка, и глаза, как два глубоких ставки. Героя будут звать Джордж, а может, Джон - короткое и типично английское имя. Потом садовник - наверное придется ввести садовника, надо же как-то подключить сюда этот чертов огурец, - садовник может быть шотландцем и смешно жаловаться на ранние морозы.

Этот метод иногда срабатывал, и этого утра почему-то не принес результатов. Хоть Энтони ясно видел Соню, и Джорджа, и забавного садовника, они не проявляли анінаименшого желание стать активными и начать действовать.

- - Можно, конечно, взять банан, - с отчаянием подумал Энтони. - Или салат, брюссельскую капусту - вот брюссельская капуста вроде ничего. На самом деле это криптограмма, означает Брюссель - похищенные сертификаты - зловещий бельгийский барон.

На мгновение, казалось, сверкнула лучик света, но сразу же погас. Бельгийский барон не хотел материализоваться, к тому же Энтони вдруг вспомнил о несовместимости ранних морозов и огурцов, уносившего смешные замечания шотландского садовника.

- Вот горя час, - сказал мистер Иствуд.

Он встал и взял «Дейли Мейл». Существовала возможность, что кого-то убили за обстоятельств, которые могли вдохновить страдающего писателя. Но утренние новости касались в основном политики и зарубежных стран. Мистер Иствуд с отвращением відшпурнув газету.

Затем, взяв со стола какой-то роман, он закрыл глаза и ткнул пальцем в страницу. Слово, избранное судьбой, было «овцы». В тот же миг с необычайной блискучестью вся история развернулась во мнении Иствуда. Красивая девушка - ее любимый погиб на войне, и у нее помутился разум - пасет овец в горах Шотландии - мистические встречи с мертвым возлюбленным, эффектная финальная сцена - овцы при лунном свете, как на академической картине, с девушкой, которая лежит мертвая на снегу, и две цепочки следов...

История была замечательная. Энтони вздохнул и сокрушенно схитнувши головой, отверг ее. Он прекрасно знал, что такая история не нужна его издателю, какой бы замечательной она не была. То, что он хотел и на чем настаивал (и кстати, за что хорошо платил), была история о таинственных брюнеток, заколотых ударом в сердце, несправедливо заподозренных молодых героев и внезапную разгадку /тайны.

- А, черти бы побрали этот телефон.

Он сердито подошел к телефону и снял трубку. За последнее время телефон звонил уже дважды - один раз ошиблись номером, а один раз его подцепила на обед какая-то дама из высшего света, которую он терпеть не мог, но против которой нельзя было устоять.

- Алло! - проревел он в трубку. Ему ответил женский голос, мягкий, ласковый, с едва заметным иностранным акцентом.

- Это ты, милый? - проговорил голос.

- Ну не знаю, - осторожно сказал мистер Иствуд. - А кто говорит?

- Это же я, Кармен. Послушай, дорогой. Меня преследуют - я В опасности - ты должен прийти немедленно. Это вопрос жизни и смерти.

- Простите, - вежливо сказал мистер Иствуд. - Боюсь, вы попали не...

Она не дала ему договорить:

- Они идут. Если они узнают, что я делаю, они убьют меня. Не бросай меня. Приходи сейчас же. Если ты не придешь, я погибну. Ты знаешь адрес: 320, Керк-стрит. Пароль - огурец...

Он услышал, как слабо щелкнуло - на другом конце повесили трубку. Мистер Иствуд, весьма удивлен, подошел к своей табакерки и аккуратно набил трубку.

- Вероятно, - рассуждал он, - это был какой-то странный трюк моего подсознания. Не может быть, чтобы она сказала «огурец».

Он нерешительно начал прохаживаться по комнате.

- 320, Керк-стрит. Интересно, в чем там дело? Она будет ждать появления другого человека. А я ей так и не объяснил. 320, Керк-стрит. Пароль «огурец» - о, невозможно, бессмысленно - галлюцинация истощенных мозга.

Он плохо посмотрел на машинку.

- На черта ты мне сдалась, хотелось бы мне знать? Все утро я тупился на тебя, и никакого проку. Писатель должен искать сюжеты в жизни - в жизни, слышишь? Сейчас я этим и займусь.

Он надвинул на голову шапку, с любовью посмотрел на свою бесценную коллекцию старой эмали и вышел из квартиры.

Керк-стрит, как знает большинство лондонцев, - это длинная беспорядочная улица, занята в основном антикварными лавками, где вам предлагают различные сомнительные товары за высокие цены. В магазинах там продавались старая бронза, стекло, уцененная одежда.

№ 320 занимался продажей старого стекла. Лавка была переполнена самыми разнообразными стеклянными изделиями. Энтони осторожно двинулся центральным проходом, лообіч которого стояли бокалы для вина, а над головой погойдувались и побрязкували люстры и канделябры.

В конце лавке сидела довольно пожилая женщина. У нее были усики, которым позавидовал бы любой студент предпоследнего курса, и агрессивный вид.

Она взглянула на Энтони и сказала строгим голосом:

- Ну?

Энтони был впечатлительным молодым человеком. Он сразу же спросил о цене стаканов для кларета.

- Полдюжины - 45 шиллингов.

- О, сказал Энтони. - Симпатичные, правда? А сколько вот эти?

- Чудесные вещи, старый Уотерфорд. Отдам вам пару за 18 гиней.

Мистер їству д почувствовал, что забирается все дальше в трясину. Через минуту он, загипнотизированный взглядом старой, купит-таки что-то. И все же он не мог заставить себя выйти из магазина.

- А вот это? - спросил он, указывая на канделябр.

- 35 гиней.

- А! - с сожалением сказал мистер Иствуд. - Это больше, чем я могу себе позволить.

- Что вам нужно? - спросила пожилая дама. - Что-то для свадебного подарка?

- Вот-вот, - ухватился Энтони за подсказку. - Так трудно подобрать что-то подходящее.

- Ну, - сказала дама, уверенно вставая, - хорошо старое стекло пригодится всем. У меня тут есть пара старых карафок, а вот замечательный ликерная набор идеальный подарок для невесты.

Не будучи женщиной, Энтони был незнаком с тонким искусством, как уйти из магазина без покупки.

- Я возьму ликерная набор, - мрачно сказал он. Набор был меньше от других вещей размерами. Его ужасала возможность получить канделябр.

С горечью в сердце он заплатил за покупку. И потом, когда старая дама заворачивала сверток, к нему вдруг вернулась смелость.

- Огурец, - твердо и четко произнес он. Старая резко остановилась посреди оберточных манипуляций:

- Га? Что вы сказали?

- Ничего, - поспешно солгал Энтони.

- О! Мне показалось, вы сказали «огурец».

- И сказал, - с вызовом заявил Энтони.

- Ну, - пожурила его старая дама, - чего же вы сразу так не сказали? Только время зря забрали. Вон в те двери и вверх по лестнице. Она вас ждет.

Словно во сне, Энтони прошел в указанные двери и поднялся по грязным ступенькам. На площадке через приоткрытую дверь было видно крохотную гостиную.

В кресле, уставившись на дверь с выжидательным выражением на лице, сидела девушка.

И какая девушка! Именно про такую кожу лица слоновой кости так часто писал Энтони. А ее глаза! Какие глаза! Она была не англичанка, это было видно с первого взгляда. В ней чувствовалась иностранная экзотика, которая бросалась в глаза даже в дорогой простоте ее платья.

Энтони неловко остановился в дверях. Наступила минута объяснения. Но девушка подскочила и бросилась к нему.

- Ты пришел! - вскрикнула она. - Ты пришел. Хвала Богу!

Энтони, который не привык терять возможности, горячо вызвался. Наконец она відсахнулась и с очаровательной робостью заглянула ему в лицо.

- Я бы и не узнала тебя, - заявила она. - Правда.

- Разве? - едва улыбнулся Энтони.

- Да, даже твои глаза кажутся другими, и ты в десять раз красивее, чем я думала. Я могу поцеловать тебя снова?

- Конечно, можешь, - сердечно сказал Энтони. - Сколько хочешь.

Наступила весьма приятная интерлюдия.

«Интересно, кто же я такой? - думал Энтони. - Надеюсь, что настоящий Он не появится. Какая она удивительная».

Вдруг девушка відсахнулась от него с ужасом на лице:

- За тобой не следили?

- Нет.

- Но они очень коварны. Ты не знаешь их так, как я. Борис - сущий дьявол.

- Ради тебя я вскоре разберусь с Борисом.

- Ты лев - настоящий лев. А они canaille - все! Послушай, ЭТО находится у меня. Они бы убили меня, если бы узнали. Я боялась, я не знала, что делать, а потом вспомнила о тебе... Тише, что это?

Снизу, из магазина, донесся какой-то звук. Жестом показав ему остаться на месте, девушка на корточках вышла на площадку. Вернулась она побледнела.

- Это полиция. Они идут сюда. У тебя есть чем? Револьвер? Что?

- Дорогая моя, ты думаешь, что я собираюсь убить полицейского?

- Да ты сумасшедший, сумасшедший! Они схватят тебя и подвесят за шею, пока ты не умрешь.

- Они - что? - сказал мистер Иствуд с неприятным ощущением в области позвоночника.

В следующую минуту в комнату вошли двое. Они были в гражданской одежде, но их осанка выражала. Меньший из двух, низенький темноволосый мужчина со спокойными серыми глазами, заговорил.

- Конрад Флекман, - сказал он, - вы арестованы по обвинению в убийстве Анны Розенборг.

С уст девушки сорвался приглушенный вскрик. Энтони, спокойно улыбаясь, шагнул вперед.

- Вы ошибаетесь, офіцере. Меня зовут Энтони Иствуд.

Похоже было, что это заявление не произвело на двух сыщиков никакого впечатления.

- Потом разберемся, - сказал один из них, тот, который до сих пор молчал. - А пока пройдем.

- Конрад! - закричала девушка. - Конрад, не дай им забрать тебя.

Энтони посмотрел на детективов:

- Вы, может, позволите мне попрощаться с молодой леди?

Проявив неожиданную деликатность, двое мужчин двинулись к двери. Энтони повел девушку в уголок к окну и заговорил негромко и быстро:

- Послушай, я сказал правду. Я не Конрад Флекман. Когда ты звонила сегодня утром, ты попала не туда. Меня зовут Энтони Иствуд. Я пришел на твой зов, потому что... короче, я пришел.

Она недоверчиво уп'ялась на него:

- Ты не Конрад Флекман?

- Нет.

- О! - вскрикнула она. - А я тебя поцеловала!

- Это ничего, - заверил ее мистер Иствуд. - Когда-то это практиковалось у древних христиан. Умная вещь. Теперь послушай меня. Я сейчас пойду с этими людьми. Я быстро докажу им, кто я есть. Тем временем они тебя не тронут, и ты сможешь предупредить своего драгоценного Конрада.

Она наградила его восхищенным взглядом, улыбаясь сквозь слезы.

- Я не забуду, нет, я не забуду.

- Тогда хорошо. До свидания. Послушай...

- Да?

- Когда мы уже заговорили о древних христиан, еще один не повредит, ведь так?

Она обвила руками его шию. ее уста прикоснулись к его уст.

- Ты мне нравишься, да, ты мне нравишься. Ты запомнишь это, чтобы не случилось, так?
Энтони неохотно высвободился и пошел к сыщиков:

- Я готов. Вы не собираетесь задерживать леди, я думаю?

- Нет, сэр, - вежливо сказал низенький.

«В Скотленд-Ярде работают порядочные люди», - подумал Энтони, опускаясь за ними по узкой лестнице.

Старой женщины в магазине не было видно, и Энтони уловил из-за задних дверей тяжелое дыхание и догадался, что она стояла там, осторожно наблюдая за тем, что происходило.

Оставив позади запустение Керк-стрит, Энтони глубоко вздохнул и обратился к тому из детективов, который был немного ниже.

- Послушайте, инспектор, вы ведь инспектор, я думаю?

- Да, сэр. Инспектор Веррол. Сержант Картер.

- Ну что же, инспектор Веррол, пришло время поговорить серьезно и послушать тоже. Я не Конрад. Как там его. Меня зовут Энтони Иствуд, как я и сказал вам, и по специальности я писатель. Если вы пройдете со мной в мою квартиру, я думаю, что смогу доказать вам это.

Похоже было, что спокойная речь Энтони произвела впечатление на сыщиков. На лице Веррола впервые появилось сомнение.

Картера было явно труднее убедить.

- Возможно, - улыбнулся он. - Но молодая леди обращалась к вам «Конрад».

- А! Это другое дело. Должен признаться, вам обоим, что по определенным причинам я назвался этой леди Конрадом. Личное дело, видите ли.

- Правдоподобная история, не так ли? - отметил Картер. - Нет, сэр, пойдемте с нами. Джо, останови такси.

Такси, которое проезжало мимо, остановилась, и трое мужчин сели в него. Энтони сделал последнюю попытку, обращаясь к Веррола, которого было, думал он, легче убедить.

- Послушайте, дорогой инспектор, вам ничего не стоит заехать в мою квартиру и убедиться, что я говорю правду. Вы даже можете не отпускать такси - вот щедрое предложение!

Веррол внимательно осмотрел его.

- Ладно, - сказал он. - Как не странно, мне кажется, что вы говорите правду. Мы не хотим опозорить себя на весь участок, арестовав не того человека. Ваш адрес?

- 48, Бренденбург-Мсншенс.

Веррол наклонился вперед и прокричал шоферу адрес. Все трое сидели молча, пока не приехали; Картер вышел из такая, и Веррол знаком приказал Энтони идти за ним.

- Не будем поднимать шум, - объявил он, вылезая. - Мы вдамо, словно мистер Иствуд приводит в гости друзей.

Энтони принял предложение с благодарностью: его мнение о Отдел расследования преступлений с каждой минутой становилась все более позитивной.

В вестибюле им повезло - они встретили Роджерса, брамника. Энтони остановился.

- А! Добрый вечер, Роджерсе, - небрежно заметил он.

- Вечер добрый, мистер Иствуд, - с уважением ответил брамник.

Он хорошо относился к Энтони, который подавал более скнаристим соседям пример щедрости.

Энтони открыл дверь своим ключом.

Пишущая машинка стояла, как он ее и оставил. Картер подошел к столу и прочитал заголовок на бумаге.

- «Тайна второго огурца»? - объявил он мрачным голосом.

- Мой роман, - небрежно пояснил Энтони.

- Еще один неплохой доказательство, сэр, - сказал Веррол, хитнувши головой. - Кстати, о чем это? В чем заключается тайна второго огурца?

- В том-то и дело, - сказал Энтони. - За всей этой историей стоит именно второй огурец.

Картер пристально посмотрел на него. Вдруг он покачал головой и многозначительно постучал по лбу.

- Схибнувся, бедняга, - пробормотал он в сторону, но достаточно громко.

- А теперь, джентльмены, - весело сказал мистер Иствуд, - к делу. Вот письма, адресованные мне, моя банковская книжка, переписку с издателями. Что еще вам надо?

Веррол осмотрел бумаги, Энтони сунул ему в руки.

- Что касается меня, сэр, - сказал он уважительно, - больше ничего не надо. Я доволен. Но я не могу взять на себя всю ответственность и отпустить вас. Видите, хоть вы и правда много лет проживаете здесь как мистер Иствуд, все же не исключена возможность, что Конрад Флекман и Энтони Иствуд - одно и то же лицо. Я должен провести тщательный обыск квартиры, снять ваши отпечатки пальцев и позвонить в участок. Может, вы пройдете в ту маленькую комнатку с Картером, сэр, пока я займусь делом?

- Пожалуйста, - неохотно сказал Энтони. - А наоборот, видимо, нельзя?

- То есть?

- Когда вы, я и пара виски с содовой засядемо в дальнюю комнату, пока ваш друг сержант займется тщательным обыском?

Они оставили Картера, который осматривал с деловой проворнистю содержимое письменного стола. Выходя из комнаты, они услышали, как он снял трубку и заказал Скотленд-Ярд.

- Все не так уж плохо, - сказал Энтони, который, обслуживши инспектора Веррола, уселся рядом и поставил рядом виски с содовой. - Мне выпить первом, чтобы вы убедились, что виски не отравлено?

Инспектор усмехнулся.

- Неприятно, согласен, - отметил он. - Но мы кое-что понимаем в нашей профессии. Я сразу понял, что мы ошиблись. И, конечно, приходится соблюдать формальностей.

- Разумеется, - с сожалением сказал Энтони. - Хоть сержант, кажется, не спешит смягчать?

- А, сержант Картер хороший человек. Его не так легко провести.

- Я заметил, - сказал Энтони. - Кстати, инспектор, - добавил он, - вы не будете возражать против того, чтобы рассказать кое-что обо мне?

- Каким образом, сэр?

- Ну разве вы не видите, что меня съедает любопытство? Кто такая Анна Розенборг и почему я убил ее?

- Вы прочтете об этом в завтрашних газетах, сэр.

- «Завтра лягут на меня вчерашние десять тысяч лет», - процитировал Энтони. - Серьезно, я считаю, вы вполне можете удовлетворить мой законный интерес, инспектор. Отбросьте вашу официальную сдержанность и расскажите мне все.

- Ну, сэр, Анна Розенборг была по национальности немкой и жила в Хэмпстеде. Не имея видимого источника доходов, она ежегодно становилась богаче. Какое-то время, - продолжал Веррол, - она торговала старой одеждой...

Лет десять назад в Лондоне проживали несколько политических беженцев из Испании, и среди них некий дон Фернандо Феррарес с молодой женой и ребенком. Они были очень бедны, и жена болела. Анна Розенборг пришла к ним на квартиру и спросила, нет ли у них чего на спродаж? Дона Фернандо не было дома, и его жена решила расстаться с очень хорошей испанской шалью, прекрасно вигаптуваною, одним из последних подарков мужа перед бегством из Испании. Когда дон Фернандо вернулся и дізнавсь, что шаль продано, его охватила ярость, и он тщетно попытался вернуть ее. Когда наконец ему удалось найти купувальницю, она сказала, что продала шаль неизвестной женщине. Дон Фернандо был в отчаянии. Через два месяца спустя он был заколот ножом на улице и умер от ран. С этого времени Анна Розенборг стала просто подозрительно богатой. За последующие годы ее дом в Хэмпстеде подвергался ограблению меньшей мере восемь раз. Четыре попытки были неудачными, и воры не забрали ничего, в других четырех случаях среди похищенного была какая-нибудь вигаптувана шаль.

Инспектор остановился, затем по нетерпеливому жесту Энтони продолжал:

- Неделю назад в нашу страну из монастыря во Франции прибыла Кармен Феррарес, молодая дочь дона Фернандо. Она сразу разыскала в Хэмпстеде Анну Розенборг. Мы знаем, что там у нее произошла громкая ссора из старой, и ее последние слова перед тем, как она пошла, были услышаны одной из служанок.

«Она еще у вас! - воскликнула она. - Все эти годы она приносила вам деньги, и, клянусь, в конце концов она принесет несчастье. У вас нет на нее моральных прав, и наступит день, когда вы пожалеете, что к вам попала Шаль Тысячи Цветов».

Через три дня после этого Кармен Феррарес таинственным образом исчезла из отеля, где она остановилась. В ее бумагах нашли имя - Конрад Флекман и адрес, а также записку от некоего мужчины, который назвался торговцем предметами старины, где запитувалось, не желает ли она расстаться с одной вигаптуваною шалью, которая должна быть у нее. Адрес на записке была фальшивой.

Понятно, что в центре всей тайны находится шаль. Вчера утром Конрад Флекман пришел к Анне Розенборг. Она осталась с ним наедине на час или даже больше, а когда он ушел, ей пришлось лечь в постель, настолько она была поражена этим разговором. Но она распорядилась, чтобы его приняли, если он зайдет к ней еще раз. Вчера вечером, около 9 часов, она встала, вышла из дома и больше не вернулась. Сегодня утром ее нашли в доме, где живет Конрад Флекман, убитой ножом в сердце. На полу рядом с ней было - что вы думаете?

- Шаль? - вздохнул Энтони. - Шаль Тысячи Цветов.

- Что-то страшнее. То, что объяснило тайну шали и ее скрытую ценность... Простите, кажется, это начальство.

И действительно, раздался звонок. Энтони как мог сдержал нетерпение в начал ждать возвращения инспектора. Его собственное положение больше не беспокоило его. Стоит им снять его отпечатки пальцев, и они поймут свою ошибку.

А потом, возможно, позвонит Кармсн...

Шаль Тысячи Цветов! Какая страшная история - как раз подходящее обрамление для изысканной красоты девушки.

Кармен Феррарес...

Он вдруг вышел из состояния задумчивости. Этот инспектор явно не спешит. Он встал и приоткрыл дверь. В квартире было на удивление тихо.

Он прошел в следующую комнату. Она была пуста, гостиная - тоже. Удивительно пуста! Она выглядела голой и заброшенной. Господи! Его эмаль, серебро!

Он вихрем помчался по квартире. Везде было одно и то же. Вокруг полное опустошение. Все ценное - а Энтони с вкусом подобрал коллекцию красивых безделушек - было забрано.

Энтони со стоном повалился на стул и закрыл лицо руками. Звонок в дверь поднял его. Он приоткрыл дверь и увидел Роджерса.

- Простите, сэр, - сказал Роджерс. - Джентльмена решили, что я могу вам понадобиться.

- Джентльмены?

- Эти двое ваших друзей, сэр. Я помог им упаковать вещи.

- Вы запаковували вещи здесь? - простонал Энтони.

- Да, сэр. Разве это было не с вашего разрешения, сэр? Высокий джентльмен так распорядился, сэр, и, видя, что вы разговариваете с другим джентльменом в дальней комнате, я не решился беспокоить вас.

- Я не разговаривал с ним, - сказал Энтони. - Это он разговаривал со мной, черти бы его забрали. Роджерс кахикнув.

- Мне очень жаль, что возникла такая необходимость, сэр, - пробормотал он.

- Необходимость?

- Расстаться с вашей коллекцией, сэр.

- Га? О, да. Ха-ха! - он горько рассмеялся. - Они, я думаю, уже поехали? Я говорю об этих моих Друзей.

- Да, сэр, уже некоторое время как поехали. Я вложил саквояжи в такси, высокий джентльмен поднялся, и потом они оба побежали вниз и тут же отъехали... Простите, сэр, разве что-то не так?

У Роджерса были все основания спрашивать. Глухой стон, вырвавшийся у Энтони, заставил бы догадаться кого угодно.

Через пять минут Энтони уже рассказывал всю историю инспектору Драйверу, который сидел напротив него с блокнотом в руке. Сухая человек инспектор Драйвер - решил Энтони - совсем не похож на настоящего инспектора. Выглядел так, словно он сошел со сцены. Еще один живой пример торжества искусства над жизнью.

Энтони закончил свой рассказ. Инспектор завернул блокнот.

- Ну? - беспокойно спросил Энтони.

- Ясно, как день, - сказал инспектор. - Это Петтерсонівська стая. Провели много удачных операций за последнее время. Высокий светлый мужчина, низенький темный мужчина и девушка.

- Девушка?

- Да, брюнетка, и очень красивая. Обычно служит приманкой.

- Испанка?

- Может, она и выдает себя за испанку. Родилась она в Хэмпстеде... Да, тут все понятно. Она позвонила вам, заговорила вас, догадалась, что вы придете. Потом она идет к старой матушки Гибсон, которая за вознаграждение предоставляет свою верхнюю комнату тем, кто не хочет встречаться на людях, - любовникам, ну, понимаете, в рамках закона. Вы клюете, они привозят вас сюда, и пока один забивает вам баки, другой идет с добычей. Точно, Петтерсони, это их метод.

- А мои вещи? - беспокойно спросил Энтони.

- Мы сделаем все, что сможем, сэр. Но Петтерсотти не простачки.

- Я вижу, - горько сказал Энтони.

Инспектор ушел, и только за ним захлопнулась дверь, как раздался звонок. Энтони открыл дверь. За ними стоял маленький мальчик со свертком.

- Вам посылка, сэр.

Энтони с удивлением взял ее. Он не ждал никаких посылок. Вернувшись с ней в гостиную, он разрезал веревку.

Это был ликерная набор!

На донышке одного из бокалов он заметил маленькую искусственную розу. В его памяти возникла верхняя комната Керк-стрит.

«Ты мне нравишься, да, ты мне нравишься. Ты запомнишь это, что бы не случилось, так?»

Его взгляд упал на машинку, и с решительным лицом он уселся за нее: «Тайна второго огурца».

Его лицо снова приобрело мечтательного выражения. Шаль Тысячи Цветов. Что же было найдено рядом с мертвым телом? Страшный предмет, который объяснил всю подноготную?

Энтони вытащил из машинки лист бумаги и вложил другой. Он напечатал заголовок: «Тайна испанской шали».

Минуту или две он молча смотрел на него.

Потом начал быстро печатать...

© В. Стопчанський, 2007




Текст с

Книга: Агата Кристи Тайна лорда Лістердейла Перевод ? (Сборник рассказов)

СОДЕРЖАНИЕ

1. Агата Кристи Тайна лорда Лістердейла Перевод ? (Сборник рассказов)

На предыдущую