lybs.ru
Через эту водку и вина некогда выпить. / Андрей Крыжановский


Книга: Артур Конан Дойл Архив Шерлока Холмса Перевод Николая Дмитренко


Артур Конан Дойл Архив Шерлока Холмса Перевод Николая Дмитренко

© Sir Arthur Conan Doyle, The Case-Book of Sherlock Holmes, 1927

© М. Дмитренко (перевод с английского), 1990

Источник: Конан Дойл А. Приключения Шерлока Холмса. К.: Днепр, 1990.

Электронный текст:

Содержание

Знатный клиент

Человек с белым лицом

Побілівший воин

Камень Мазарини

Случай на вилле "Три конька"

Вампир в Сассексе

Три Гаррідеба

Загадка Торського моста

Человек на четырех

"Львиная грива"

Дело необычной квартирантки

Загадка поместья Шоскомб

Москательщик на покое

"Львиная грива"

Как это ни странно, но наиболее запутанная и наиболее необычное дело из тех, которые мне пришлось расследовать на своем длинном жизненном пути, выпала на мою долю уже тогда, когда я перестал ими интересоваться и ушел на отдых. Это дело сама, так сказать, постучала в мои двери. Случилось это после того, как я поселился в своем домике в графстве Суссекс и погрузился в спокойную жизнь на лоне природы, за которым так часто грустил в течение долгих лет, проведенных в мрачном Лондоне. В этот период добряк Уотсон редко когда появлялся на моем горизонте. Изредка он приезжал ко мне на субботу и воскресенье - вот и все. Следовательно, я должен сам быть собственным историографом. О, если бы Уотсон был тогда со мной, как бы он разрисовал тот удивительный случай и то, как я преодолел все трудности! А так мне приходится рассказывать по-своему, обычными словами все свои шаги на трудной дороге, что вела к раскрытию тайны «Львиный гривы».

Мой домик стоит на южном склоне известняковых холмов на юге Англии, и из них открывается широкий вид на Ла-Манш. Здесь береговая линия - сплошная меловая круча, с которой спуститься к воде можно только длинной извилистой тропинке, отвесной и скользкой. Между нижним краем тропы и водой лежит полоса рине и гальки шириной в сотню ярдов, которую море не затапливает даже во время наибольшего прилива. Однако вдоль берега кое-где есть глубокие закрути и колдобины - хорошие плавательные бассейны, каждого притока наполняются свежей водой. Этот замечательный пляж тянется на несколько миль в обе стороны и только в одном месте прерывается небольшой бухточкою Фулворт, на берегу которой расположилось деревушка с таким же названием.

Мой домик стоит в одиночестве. Хозяйничаем в нем я и моя старая экономка, а в садике - пчелы. Однако за полмили находится всем известный подготовительный колледж

Гейбла, что принадлежит Гарольдові Стекхерсту. Это немалая здание, под крышей которого нашли приют несколько десятков юношей, которые готовились к различных профессий, а также небольшой штат преподавателей. Сам Стекхерст смолоду был незаурядным спортсменом, выступал на соревнованиях по гребле от своего университета, а ныне имел славу ученого из многих отраслей знаний. С тех пор, как я поселился на побережье, у нас с ним установились такие дружеские отношения, что мы вечерами посещали друг друга без приглашения.

В конце июля в 1907 году свирепствовал шторм, ветер дул с юго-запада Ла-Манша; высоченные волны докатывались аж до подножия меловой кручи, оставляя после себя глубокие озерца, когда начинался отлив. Того утра, о котором я веду речь, ветер почти утих и все в природе сияло чистотой и свежестью. Работать по такой хорошей погоде было просто невозможно, и я вышел перед завтраком прогуляться и подышать ароматным воздухом. Я шел по тропинке, что вела к стремительному спуску с меловой кручи на пляж. Вдруг кто-то окликнул меня сзади; обернувшись, я увидел Га-рольда Стекхерста, что махал рукой, весело приветствуя меня.

- Замечательное утро, мистер Холмс! Я знал, что вы пойдете гулять.

- Я вижу, вы собрались купаться.

- О, опять вы принялись за свои фокусы! - засмеялся он, похлопывая по битком напичканной кармане.- Так, иду купаться. Макферсон отправился рано, я, наверное, встречу его на пляже.

Фицрой Макферсон преподавал естественные науки и был показным, статурним парнем, жизнь которого осложнялось из-за болезни сердца, возникшей вследствие ревматизма. Однако уродился он на удивление прочным, поэтому отмечался во всех спортивных играх, которые не нуждались в слишком тяжелого физического напряжения. Купался он и летом, и зимой, а что я тоже люблю поплавать, то часто присоединялся к нему.

Тут мы увидели и самого Фицрой Макферсона. Его председатель виткнулась над краем обрыва в том месте, где тропа ныряла вниз. Затем он появился во весь рост, шатаясь, словно пьяный. Вдруг, судорожно подняв руки и ужасно закричав, он упал вниз. Мы с Стекхерстом бросились вперед,- к Макферсона было ярдов пятьдесят,- и перевернули его на спину. Он, бесспорно, уже умирал. Это было одной из его окутанных поволокой запавших глаз и страшного серовато-синего лица. На какой-то краткий миг в чертах его мелькнул проблеск жизни, и он прохрипел несколько слов, которые можно было принять за предостережение. Слова эти были отрывочны, неразборчивые, но последние все-таки я расслышал: «...львиная грива». Они были совершенно неуместны и непонятны, но звуки, которые донеслись до моих ушей, я мог истолковать только так, а не как-то иначе. Затем Макферсон напівпідвівся, простер руки и упал. Он был мертв.

Мой спутник остолбенел от внезапного ужаса, а у меня все чувства до предела обострились. И это было очень кстати, потому что вдруг стало ясно, что мы являемся свидетелями какого-то необыкновенного случая. На Макферсоні было только непромокаемое пальто, брюки и незашнуровані парусиновые ботинки. Когда он упал, пальто наброшено на плечи, сползло, обнажив тело. Мы были ошарашены. Спину Макферсона покрывали темно-красные полосы, как будто его жестоко выпороли тонким проволочным кнутом. Орудие, которое оставило следы этой пытки, было, бесспорно, очень эластичным, потому что длинные набухшие полосы опутывали его плечи и бока. По подбородку текла кровь из прокушеної от невыносимой боли губы.

Искаженное лицо свидетельствовало, что он скончался в страшных муках.

Я стоял на коленях возле тела, а рядом торчал Стекхерст. Вдруг на нас упала чья-то тень, и мы, подняв глаза, увидели, что это подошел Иен Мердок. Мердок преподавал в школе математику. Это был рослый, худощавый брюнет, такой молчалив и нелюдим, что не было никого, кто мог бы назвать себя его другом. Он, казалось, витал в каких-то высших сферах иррациональных чисел и конических сечений и почти совсем не интересовался повседневной жизнью. Ученики относились к нему как к чудака, и он мог бы превратиться в них на посмешище, если бы в его крови не было какой-то неизвестной чужеземной примеси, проглядывала не только в его черных, как уголь, глазах и смаглявому лице, но и во внезапных взрывах гнева, которые нельзя было назвать иначе, как дикими. Однажды, когда к нему, рыча, прицепилось собачья Макферсона, Мердок схватил его и выбросил в окно, разбив стекло; за такой поступок Стекхерст, бесспорно, немедленно уволил бы грубияна, если бы тот не зарекомендовал себя очень хорошим преподавателем.

Таким был этот странный и сложный человек, что сейчас оказался рядом с нами. Мердока, очевидно, ошеломило то, что он увидел, хотя случай с собачонкой вряд ли подтверждал существование слишком большой симпатии между ним и покойником.

- Бедняга! Бедняга! Могу ли я что-нибудь сделать? Чем я могу помочь?

- Вы были с ним? Или вы не знаете, что здесь случилось?

- Нет, нет, я сегодня поздно встал. И еще не был на пляже. Я вот прямо со школы. Могу чем-то услужить?

- Бегите до полицейского участка в Фулворті и немедленно расскажите, что здесь случилось.

Не сказав и слова, Мердок метнулся в Фул-уэрт, а я принялся изучать место происшествия, между тем как Стекхерст, потрясенный трагедией, остался возле тела. Прежде всего, естественно, я посмотрел, кто еще есть на пляже. С утеса, где тропа обрывалась вниз, я видел весь берег у края воды - совершенно безлюден, если не считать двух-трех темных фигур, двигавшихся в сторону Фулворта и были очень далеко. Покончив с этой частью обзора, я начал медленно спускаться. Тропа пролегала по глине и мягком мергеля, смешанной с мелом; то там, то там я видел одни и те же следы, что вели и вниз, и вверх. Никто, кроме Макфер-сона, на пляж этим путем сегодня еще не сходил. В одном месте я заметил отпечаток ладони с направленным вверх по склону пальцами. Это могло означать только то, что бедный Макферсон упал, когда поднимался на кручу. На тропе были и округлые лунки, которые давали основания предполагать, что он не один раз падал на колени. Внизу тропа кончалась немалой лагуной, которая образовалась после последнего прилива. На берегу этой лагуны Макферсон разделся - здесь на камне лежал его полотенце. Он был бережно свернут и совершенно сухой, из чего могло показаться, что Макферсон в воду не заходил. Шаря вокруг, я несколько раз наталкивался на заплатки песка среди жесткой гальки, на которых можно было различить отпечатки парусиновых ботинок Макферсона, а также его босых ног. Последнее свидетельствовало, что он приготовился искупаться, а сухое полотенце указывал на то, что он этого не сделал.

Таким образом, это сложное дело,- самая странная из всех, которые когда-либо представали передо мной,- приобрела вполне четкие очертания. Макферсон находился на пляже максимум четверть часа. В этом не могло быть ни малейших сомнений, потому что Стекхерст шел вслед за ним от самого колледжа. Муж пришел купаться и уже разделся, о чем свидетельствовали отпечатки босых ног. А потом вдруг кое-как накинул на себя одежду, в спешке, не позастібавши пуговиц,- и побежал обратно, не искупавшись или, во всяком случае, не вытеревшись. И к изменению намерений Макферсона спричинилось то, что кто-то яростно, безжалостно отхлестал его кнутом, пытал так жестоко, что он от боли прокусил себе губу, а сил у него хватило лишь на то, чтобы отползти подальше и скончаться. Кто совершил это варварское убийство? Правда, внизу у скал были маленькие гроты и пещерки, но низкое утреннее солнце хорошо освещало их, и там негде было спрятаться. Кроме того, аж на берегу бовваніло несколько человеческих фигур. Но они были слишком далеко, чтобы иметь причастность к преступлению, еще и широкая лагуна, в которой Макферсон собирался купаться, отделяла его от них, облизывая подножия утеса. Недалеко в море виднелись два-три рыбацких лодки. Людей, которые сидели в них, можно было опросить впоследствии. Итак, открывалось несколько путей расследования, но ни один из них не сулил успеха.

Когда я наконец вернулся к мертвому телу, то увидел, что вокруг собралась небольшая группа любопытных. Понятное дело, там же был Стекхерст, а также Йен Мердок, который только что пришел с сельским констеблем Ендерсоном, дебелым рудовусим и медленным человечищем чистой суссекської породы - породы, которая скрывает под неповоротливостью и молчаливостью немало здравого смысла.

Он выслушал нас, записал все, что мы сказали, а тогда отвел меня в сторону.

- Я был бы рад, мистер Холмс, если бы вы дали мне хороший совет. Это дело для меня слишком сложная, а если я здесь наплутаю, то Льюис такого не стерпит.

Я посоветовал ему послать своего непосредственного начальника и врача, не позволять ничего трогать и меньше тупцятися возле мертвого, чтобы не делать лишних следов, пока они придут. Сам я тем временем обыскал карманы покойного. Нашел в них носовой платок,

большой нож и складной футлярчик для визитных карточек. Из него витикався клочок бумаги, я развернул его и отдал констеблю. На бумажке небрежным женским почерком было написано:

«Я приду любой, обещаю».

Походило на то, что это любовная записка, в которой говорится о тайном свидании, но где и когда - не указывалось. Констебль снова засунул ее в футлярчик и положил его вместе с другими вещами в карман пальто Макферсона.

Поскольку ничего нового на ум мне не приходило, я пошел домой позавтракать, договорившись сначала о том, чтобы подножия кручи было пристально обследовано.

За час-другой до меня зашел Стекхерст и сказал, что тело перенесли в колледж, где будет вестись следствие. Он также сообщил несколько серьезных и определенных новостей. Как я и думал, в пещерках под обрывом ничего не нашли, но Стекхерст полистал бумаги в письменном столе Макферсона и обнаружил несколько таких, которые свидетельствовали о его переписку с какой-то мисс Мод Беллами с Фул-ворта. Таким образом мы выяснили, кто является автором записки, найденной в кармане Макферсона.

- Письма в полиции,- пояснил Стекхерст.- Я не мог принести их сюда. Однако нет никаких сомнений, что у Макферсона был роман. Однако я не вижу оснований связывать его с сегодняшним ужасным событием - за исключением разве того, что дама назначила Макферсо-новые свидания.

- Но вряд ли они должны были встретиться возле заводе, где вы привыкли купаться,- ответил я.

- Это просто случайность, что с Макферсоном не было нескольких учеников,- заметил Стекхерст.

- Действительно случайность? Стекхерст задумчиво свел брови.

- их задержал Йен Мердок,- молвил он.- Потребовал провести с ними до завтрака занятия по алгебре. Бедный парень, он ужасно переживает!

- Но, насколько мне известно, они не были друзьями.

- Некоторое время не были. Но в последний год или даже больше Мердок сблизился с Макферсоном так, как никогда и ни с кем. Он не очень общителен на удачу.

- Так я и думал.- Мне сейчас вспоминается ваш рассказ о ссоре между Макферсоном и Мердоком за жестокое обращение последнего с собакой.

- Ну, и ссора давно забылась.

- Видимо, у обоих все же возникли мстительные чувства.

- Нет, нет, я уверен, что они были искренними друзьями.

- Ну, а теперь о девушке. Вы ее знаете?

- Все ее знают. Она местная красавица и настоящая красавица, Холмс, на нее везде засматривались бы. Я знал, что она нравится Макферсонові, но и представления не имел о том, как далеко у них зашло, пока не прочитал тех писем.

- Кто же она?

- Дочь старого Тома Беллами, владельца всех прогулочных лодок и купален в Фулворті. Когда-то он был бедным рыбаком, а теперь - довольно состоятельный человек. В делах ему помогает сын Уильям.

- Не прогуляться ли нам в Фулворт, чтобы увидеть их?

- Под каким предлогом?

- Ну, найти повод нетрудно. В конце концов не сам же бедный Макферсон замучил себя в такой бесчеловечный способ. Чья же рука держала пужално-кнутовище того кнута, если именно им, а не чем-то другим Макферсону было нанесено телесных повреждений. Круг его знакомых в этих малолюдных местах, понятное дело, небольшой. Пройдемся-ка по нему! Исследовав все связи, мы вряд ли наткнемся на мотив совершения преступления, а это в конечном итоге выведет нас на преступника.

Это была бы прекрасная прогулка среди поросших ароматным тимьяном холмов, если бы мы могли забыть о страшной трагедии, которая произошла на наших глазах. Деревня Фулворт притулилось во впадине между тех холмов, что полукругом окружали берег залива. Позади старинных жилищ вверх по склону было построено несколько современных зданий. К ним и повел меня Стекхерст.

- Там и есть «Гавань», как называет свой дом Беллами. Тот, что с башенкой на углу, под черепичной крышей. Неплохо для человека, который начал с ничего, но... Ну и чудеса! Вы только посмотрите!

Садовая калитка «Гавани» открылась, и из нее вышел мужчина, высокий ростом, худощавый и неуклюжий. Ошибка исключалась - это был Иен Мердок, математик. Через минуту мы встретились с ним на дороге лицо в лицо.

- Хелло! - отозвался к нему Стекхерст.

Мердок кивнул в ответ, искоса глянул на нас своими любопытными черными глазами и хотел было пройти не останавливаясь, но директор колледжа задержал его.

- Что вы здесь делали? - спросил он. Лицо Мердока вспыхнуло от гнева.

- Сэр, я ваш подчиненный, но только под крышей вашего заведения. Не думаю, что я должен отчитываться перед вами в своих личных делах.

Нервы Стекхерста после всех потрясений были напряжены до предела. Если бы не это, он бы, возможно, и промолчал. Сейчас же он потерял самообладание.

- За сложившихся обстоятельств ваш ответ, мистер Мердоку,- самая настоящая наглость.

- Видимо, ваш вопрос заслуживает именно такое определение не в меньшей степени.

- Мне не впервые приходится быть свидетелем вашего недостойного поведения. Этот случай - последний. Прошу вас подыскать себе другое место - и как можно быстрее.

- Это вполне входит в мои намерения. Сегодня я потерял единственного человека, что делала колледж пригодным для жизни.

И Мердок отправился дальше своей дорогой, а Стекхерст сердитыми глазами смотрел ему вслед.

- Какая невозможная, невыносимая человек! - воскликнул он.

Меня больше всего поразило то, что мистер Йен Мердок готов был воспользоваться первой попавшейся возможностью, чтобы скрыться с места преступления. В моей голове начинала зарождаться подозрение, еще смутная и туманная. Визит к семье Беллами мог бросить на всю событие ярче свет.

Стекхерст овладел собой, и мы двинулись к дому.

Мистер Беллами оказался мужчиной средних лет с огненно-рыжей бородой. Он, наверное, чего-то злился, потому что его лицо было почти такого же цвета, как борода.

- Нет, сэр. Не хочу знать никаких подробностей. И мой сын,- он показал на молодого крепыша с тяжелым мрачным лицом, что сидел в углу гостиной,- разделяет мое мнение: залеты мистера Макферсона в Мод были оскорбительные. Да, сэр, слово «брак» не было употреблено ни разу, однако писались письма', устраивались свидания и еще много такого, чего никто из нас не одобрял.

У Мод нет матери, и мы ее единственные защитники. Мы решили...

Его дальнейшую язык пресек появление самой девушки. Никто не решился бы отрицать, что она способна украсить своим присутствием любое общество. И кто бы мог представить, что такая удивительно редкий цветок - вырастет на подобной почве и в подобной атмосфере? Женщины привлекали меня нечасто, потому что мой ум всегда подчинял себе порывы сердца, но, глядя на прекрасное лицо мисс Мод, что светилось мягкой и нежной свежестью, я понял: ни один молодой человек, увидев ее, не останется равнодушным. Такой была дічина, открыла дверь и стала перед Гарольдом Стекхерстом, напряженно глядя на него.

- Я уже знаю, что Фицрой умер,- сказала она.- Не бойтесь рассказать мне, как это произошло.

- Тот ваш джентльмен принес нам эту новость,- объяснил отец.

- Нечего впутывать в эту историю мою сестру! - проворчал молодой здоровяк.

Сестра бросила на него острый, испепеляющий взгляд.

- Это мое дело, Вільямсе,- сказала она.- Позволь мне поступать так, как я считаю нужным. По моему мнению, совершено преступление. Если я смогу помочь в поисках виновника, это будет наименьшим из всего, что я хотела бы сделать для того, кто ушел от нас.

Она выслушала краткое сообщение моего спутника с сосредоточенной внимательностью, доказав этим, что, кроме великой красоты, имеет еще и сильный характер. Мод Белла-ми навсегда останется в моей памяти как самая совершенная и самая примечательная из женщин. Она, очевидно, уже знала меня в лицо, потому что в конце обратилась ко мне:

- Притяните их к судебной ответственности, мистер Холмс. Все мои симпатии и вся моя помощь на вашей стороне, кто бы они ни были.

Мне показалось, что, говоря это, мисс Мод с вызовом посмотрела на отца и брата.

- Спасибо вам,- ответил я.- Я очень ценю женскую интуицию в подобных делах. Вы употребили слово «они». Итак, вы предполагаете, что к преступлению причастен не один человек?

- Я знала мистера Макферсона достаточно хорошо и убеждена, что он был отважным и сильным. Кто-то один никогда не осилил бы его.

- Не мог бы я перемолвиться с вами несколькими словами сам на сам?

- Говорю тебе, Мод, не вплутуйся в это дело! - раздраженно воскликнул ее отец.

Девушка беспомощно посмотрела на меня:

- Как же мне быть?

- Вскоре факты, касающиеся убийства, станут известны всем без исключения, поэтому не будет вреда, если я обсужу их здесь,- ответил я.- Конечно, я предпочел бы разговаривать наедине, но ваш отец не позволяет, значит, и он должен принять участие в нашем разговоре.

И я рассказал Мод про записку, найденную в кармане умершего.

- Она, безусловно, будет фигурировать в процессе расследования. Позвольте попросить вас дать по этому свои объяснения, если вы можете это сделать.

- Я не вижу причин что-то скрывать,- ответила девушка.- Мы были помолвлены и должны были пожениться, но держали это в тайне через Фіцроєвого дяди, очень старого и, говорят, неизлечимо больного. Если бы Фицрой женился вопреки дядьковій воли, то мог бы лишить его наследства. Никаких других соображений молчать о наших намерениях у нас не было.

- Нам бы ты могла сказать,- недовольно пробормотал мистер Беллами.

- Я так бы и поступила, отче, если бы ты проявил хоть немного доброжелательности.

- Я против того, чтобы моя дочь заводила знакомства с людьми не своего круга.

- Через это ваше предвзятое отношение к Фицрой я и не рассказывала вам ничего. Что же до моей записки, то она была ответом вот на это.

Девушка достигла в карман своего платья и протянула мне смятую бумажку.

Я прочитал:

«Любимая!

Я буду на берегу, там, где обычно, сразу после захода солнца, во вторник. Это единственная возможность вырваться. Ф. М.»

- Сегодня вторник, и я намеревалась увидеться с ним вечером,- сказала девушка.

Я повертел бумажку в руках.

- Послано не по почте. Каким образом вы его одер жали?

- Мне не хотелось бы отвечать на этот вопрос, Это не имеет никакого отношения к расследуемому в*амн дела. Но все, что действительно касается ее, я охотно расскажу.

И она сдержала свое слово, но это ничему не помогло. Мисс Мод не предполагала, что ее жених мог иметь тайных врагов, но признала, что у нее было несколько пылких ухажеров.

- Не относится ли к ним мистер Йен Мэр док? Девушка покраснела и стушевалась.

- Какое-то время, думаю, принадлежал. Но все змінил.ося, когда он понял характер наших с Фіцроєм взаимоотношений.

Тень подозрения падала на Мердока, казалось мне, все сгущалась и чіткішала. Надо было исследовать его прошлое. Надо было тайно сделать обыск в его квартире. Стекхерст охотно сотрудничать в этом со мной - ведь у него возникли такие же подозрения.

Мы вернулись от Беллами с надеждой, что уже держим в руках один конец этого запутанного клубка.

Прошла неделя. Расследование ничуть не прояснило дела было отложено до того времени, пока появятся дополнительные данные, необходимые для раскрытия преступления. Стекхерст навел некоторые справки относительно своего подчиненного, мы спешно обыскали его квартиру, но все это ничего нам не дало.

Я лично еще раз исследовал,- собственными ногами и глазами, а также мысленно,- место происшествия, однако ничего для новых умозаключений не получил. У всех моих записках читатель не найдет случая, который бы так близко подвел меня к пределу собственных возможностей. Даже воображение не могло подсказать мне пути к раскрытию тайны. И тут произошел случай с собакой.

Раньше меня о нем услышала моя старая экономка благодаря тому беспроволочному телеграфу, с помощью которого эти люди узнают все местные новости.

- Печальная история, сэр, с этой собакой мистера Мак-ферсона,- сказала она однажды вечером.

Я не поощрял таких разговоров, но на этот раз ее слова привлекли мое внимание.

- А что случилось с собакой мистера Макферсона?

- Умер, сэр. Так тосковал по хозяину, что умер.

- Кто вам такое сказал?

- Ну как же, сэр, все только об этом и говорят. Собака целую неделю ничего не ел. А сегодня два молодых джентльмена из колледжа нашли его мертвым на берегу, на том самом месте, сэр, где нашел свой конец его хозяин.

«На том самом месте!» Эти слова не выходили у меня из головы. Во мне росло и крепло какое-то смутное ощущение, что смерть собаки весит во всем этом деле очень много. То, что животное погибло, вполне соответствовало собачьей природе, прекрасной и преданной. Но «на том" месте»! Почему этот пустынный берег оказался фатальным для собаки? Возможно ли, чтобы и животное стало жертвой какой-то кровавой мести? Возможно ли такое?.. Да, ощущение было невнятное, но какая-то ситуация уже начала вибудовуватись в моем сознании.

Через несколько минут я шел по дороге в колледж. Стекхерст был у себя в кабинете. На мою просьбу он послал по Садбери и Блаунта - двух учеников, которые нашли собаку.

- Да, песик лежал у самой воды,- сказал один из них.- Он, видимо, пошел по следу своего хозяина.

Я осмотрел труп маленького преданного щенка из породы ердельтер'єрів, лежавший на подстилке в холле. Он был задубевший, твердый, глаза вылезли из орбит, лапы скарлючились. Весь вид пса говорил о том, что скончался он в страшных муках.

Из колледжа я отправился в лагуны. Солнце зашло, и на воде, тускло сверкала, словно лист свинца, лежала тень огромной скалы. Место было пустынное, без всяких признаков жизни,- только две морские чайки кружились и кричали над моей головой. В змерхлому свете угасающего дня я с трудом различал следы маленьких собачьих лап на песке вокруг того самого камня, на котором лежал был полотенце хозяина мертвого теперь песика. Я долго стоял в глубокой задумчивости, а тем временем тени вокруг меня все темнішали. В голове беспорядочно снувалися разные мнения и понятия. Вы поймете мое состояние, если сравните его с кошмарным сном: чувствуешь, Что крайне важная для тебя вещь, которую ищешь и - ты в этом уверен - находится где-то рядом, недостижимая для тебя. Так я чувствовал себя в тот вечер, когда стоял в одиночестве v тех половіннях смеюті.

Затем я взобрался по тропинке на кручу, и тут мне наконец засияло, где надо искать разгадку преступления. Словно в яркой вспышке света, мне вспомнилось то, за что я так страстно и тщетно пытался ухватиться. Если Уотсон писал про меня недаром, то вы, наверное, знаете, что я обладаю огромным запасом редких и удивительных знаний, полученных без никакой научной системы, но чрезвычайно полезных для меня в работе. Моя память похожа на кладовку, битком набитую таким количеством разных свертков, что я и сам имею лишь весьма приблизительное представление о том, что там есть. И я^ понимал: среди всего прочего там непременно должно быть что-то такое, что касается этого дела. Сначала это представление было весьма смутное, но теперь я по крайней мере знал, как сделать его выразительным. Это было ужасно, невероятно, однако давало какие-то надежды. И я решил до конца проверить свою догадку.

Мой домик имеет немалое чердак, доверху заполненное книгами. Именно туда я и вылез и где-то с час рылся в книгах. Найдя коричневую книжечку с серебряным корешком, я спустился вниз и открыл ее на разделе, содержание которого помнил как в тумане. Да, мой догадка, подумалось мне, действительно притянуто за уши, он просто маловероятен, но я уже не успокоюсь, пока не переконаюсь, ошибся я или нет.

Было поздно, когда я лег спать, с нетерпением ожидая завтрашней работы.

Но эта работа натолкнулась на досадную помеху. Едва я успел проглотить утром чашку чая и собрался отправиться на берег, как ко мне пожаловал инспектор Бардл с Суссекського управления полиции - степенный крепкий мужчина с задумчивыми глазами, которые сейчас очень обеспокоено смотрели на меня.

- Мне известно, какой у вас огромный опыт, сэр,- начал он.- Понятное дело, я к вам пришел совершенно неофициально, и никому знать об этом не надо. Но я совсем запутался в деле этого Макферсона. Надо мне его арестовать или нет?

- Вы имеете в виду Йена Мердока?

- Да, сэр. Больше никого, как начинаешь обо всем этом думать. Вот безлюдье - наше огромное преимущество. Мы сужаем таким образом, круг наших поисков. Если это сделал не он, то кто же еще?

- Какие показания против него имеете?

Инспектор собрал, как оказалось, те самые факты, что и я. Среди них были и удача Мердока, и таинственность, которая, казалось, окружала этого человека. И его бешеная несдержанность, которая оказалась в случае с собакой. И его прошлая ссора с Макферсоном, и вполне вероятные предположения, что Мердока ужасно не устраивали взаимоотношения Макферсона с мисс Беллами. Он повторил все уже известные мне доказательства вины Мердока, но ничего нового не сказал, за исключением разве того, что Мердок, как видно, готовится к отъезду.

- В каком положении я окажусь, если дам ему со всеми этими доказательствами унести отсюда ноги?

Этот опасистий, тілистий флегматик был изрядно обеспокоен.

- Обратите внимание на весьма существенные пробелы в своих умозаключениях,- посоветовал я.- Мердок может неопровержимо доказать свое алиби того утра, когда было совершено преступление. Он до последнего был со своими учениками и подошел к нам сзади за несколько минут до появления Макферсона. Не забывайте еще вот о чем: совершенно невозможно, чтобы Мердок мог в одиночку совершить такое насилие над человеком, не слабее него. И наконец возникает вопрос об орудии, которым Макферсо-ну были причинены телесные повреждения.

- А что же это могло быть, как не плеть или кнут?

- Вы исследовали рубцы?

- Я их видел. Врач тоже.

- А я исследовал очень внимательно с помощью лупы. Они имеют некоторые особенности.

- Какие же, мистер Холмс?

Я подошел к своему письменному столу и достал увеличенный снимок.

- Вот мой метод в таких случаях,- объяснил я.

- Что и говорить, мистер Холмс, вы работаете основательно.

- Я вряд ли был бы тем, кем есть, если бы работал иначе. А теперь роздивімося этот рубец на правом плече. Вам ничего не бросается в глаза?

- Да нет.

- Но хорошо видно, что глубина рубца не одинакова. Вот точка, где произошло кровоизлияние, вот еще одна. Такие же отметины на рубцы ниже. Что бы это могло означать?

- Не имею представления. А вы?

- Возможно, нет. А возможно, и нет. Однако надеюсь сказать в скором времени немного больше. Малейшая мелочь, которая поможет определить, чем нанесены удары, будет приближать нас к виновнику преступления.

- То, что я сейчас скажу, конечно, бессмыслица,- сказал полицейский,- но если бы на спину Макферсона положили раскаленную до красного проволочную сетку, то эти пятнышки точно совпали бы с местами пересечения проволок.

- Чрезвычайно остроумное сравнение. А не предположить, что было применено очень жесткий кнут, так называемую кошку-дев'ятихвістку с твердыми узелками на каждом ремешке?

- ей-право, мистер Холмс, вы попали в самую точку.

- Или появление рубцов вызвано какой-то другой причиной, мистер Бардле. Во всяком случае, ваши догадки слишком слабо обоснованы и не дают оснований арестовать Мердока. Кроме того, у нас еще есть те последние слова: «Львиная грива».

- Я спрашивал себя, не хотел ли он назвать Иена...

- Да, я думал об этом. Если бы второе слово было хоть немного похоже на «Мердок»... Но нет! Макферсон почти выкрикнул его. Я уверен, что это слово было «грива».

- Нет ли у вас других предположений, мистер Холмс?

- Возможно, и есть. Но я не хочу обсуждать их, пока не получу чего-то более убедительного.

- А когда это будет?

- За час, возможно, и быстрее.

Инспектор потер подбородок и недоверчиво посмотрел на меня.

- Хотелось бы мне узнать, что у вас на уме, мистер Холмс! Видимо, те рыбацкие лодки?

- Да нет, они были слишком далеко.

- Ну, тогда Беллами со своим здоровилом-сыном? Они не очень его жаловали, мистера Макферсона. Не могли они его уколошкаты?

- Нет, нет, ничего вы с меня не вытащите, пока я не буду готов,- сказал я улыбаясь.- А теперь, инспектор, каждый из нас должен взяться к своей работе. Если бы вы смогли заглянуть сюда до меня где-то в полдень...

Тут вмиг возникла огромная помеха для продолжения нашего разговора; это было началом конца дела об убийстве Макферсона.

Надворные дверь дома розчахнулися, в прихожей послышались тяжелые шаги, и в комнату, пошатываясь, вбежал Иен Мердок - бледный, взъерошенный, в беспорядочно и дико розшарпаному одежде. Чтобы не упасть, он цеплялся за мебель своими костлявыми пальцами.

- Бренди! Бренди! - прохрипел он и, стоном, тяжело упал на диван.

Он был не сам. Вслед за ним убіг Стекхерст - простоволосый, одышливый, почти в такой же растерянности, как и его спутник.

- Так, так, скорее бренди! - воскликнул он.- Мердок вот-вот умрет! Все, что я смог для него сделать,- это привлечь сюда. По дороге он дважды терял сознание.

Полстакана чистого бренди привели к чудесной изменения в состоянии Мердока. Он приподнялся на одной руке и сбросил с плеч пиджак.

- Умоляю! - закричал он.- Масла, опия, морфия! Чего-нибудь, чтобы утолить эту боль!

Мы с инспектором невольно охнули. На голом плече Мердока пересекались, образуя сетку, такие же странные воспаленные рубцы, которые были на теле покойного Фицрой Макферсона.

Боль, очевидно, был ужасен и не только в плечи, потому что потерпевший то на некоторое время переставал дышать, и лицо его чернело, то, громко всхлипывая, втягивал в себя воздух и хватался за сердце; со лба у него катился обильный пот. Он мог умереть в любой момент. Но мы вливали ему в рот еще и еще бренди, и с каждым глотком он возвращался к жизни. Тампоны из ваты, вмочені в оливковое масло, казалось, немного утоляли невыносимую боль. Наконец голова его тяжело упала на подушку. Изможденное тело жаждало покоя. Это состояние то ли полусна, то полузабытье был для него, во всяком случае, спасением от боли.

Расспрашивать Мердока было невозможно, и когда мы убедились, что опасность миновала, Стекхерст обернулся ко мне.

- Что это такое, Холмс?! - воскликнул он.- Что это такое?

- Где вы его подобрали?

- Внизу, на берегу. В том самом месте, где настигла смерть несчастного Макферсона. Если бы Мердок имел такое же хилое сердце, его бы уже не было среди живых. Пока я тащил его, мне не раз казалось, что он уже мертв. До школы было слишком далеко, поэтому я и отправился к вам.

- Вы видели его на берегу?

- Я шел по краю обрыва, когда услышал его крик. Он стоял у самой воды, шатаясь, будто пьяный. Я совпадение вниз, накинул на него кое-что из одежды и вытащил наверх. Ради всего святого, Холмс, сделайте все возможное, не пожалейте сил, чтобы освободить наши места от этого проклятия, потому что жить здесь становится невыносимо. Или вы со всей вашей мировой славой ничего не можете для нас сделать?

- Думаю, что могу, Стекхерсте. Пойдем со мной! И вы, инспектор, тоже. Сейчас мы посмотрим, не удастся ли нам предать убийцу в руки.

Оставив Мердока заботам моей экономки, мы втроем спустились к роковой лагуны. На рыне ма ленькою кучкой лежали полотенца и одежду потерпевшего. Я медленно шел более самой водой, мои спутники вереницей шли за мной. Большая часть лагуны была совсем мелкая, и только под скалой, где образовался водорий, глубина достигала четырех-пяти футов. Именно здесь, в этом прекрасном прозрачно-зеленом и чистом, как хрусталь, бассейне, охотно купались люди. Между подножием скалы и водой почти ровной линией лежал ряд камней, по нему я и продвигался вперед, пристально вглядываясь в воду. Я подошел к глубочайшего и самого спокойного места, когда мои глаза наконец увидели то, что искали, и у меня вырвался победный крик.

- Цианея! - закричал я.- Цианея! Вот она, «львиная грива»!

Странная вещь, на которую я показывал, действительно была похожа на большой спутанный клубок, выдранный из рва гривы. На глубине трех футов под водой на каменистом выступе разлеглась удивительная волосатое существо, что колебалась и дрожала, а в ее длинных желтых торочках видніли серебряные нити. Она пульсировала, медленно и тяжело расширяясь и сокращаясь.

- Довольно она натворила беды. Теперь ей конец! - воскликнул я.- Помогите мне, Стекхерсте! Знищімо убийцу!

Над подводным выступом, где нашла приют цианея, лежала большая каменная глыба, и мы с Стекхерстом принялись толкать ее, пока она рухнула в воду, подняв огромный фонтан брызг. Когда рябь улеглись, мы увидели, что каменюка упала на підводй выступление. Обвисший краешек желтой оболочки, выть-н щаясь из-под камня, показал нам, что наша жертва находится под ним. Оттуда сочилась густая маслянистая муть, загрязняя воду вокруг и медленно поднимаясь на поверхность.

- Ничего не могу понять! - воскликнул инспектор.

Что же это было, мистер Холмс? Я родился и вырос в этих местах, но никогда не видел ничего подобного. Такого в Суссексе не водится.

- К счастью для Суссекса,- заметил я.- ее сюда занесло, видимо, юго-западным штормом. Пойдем ко мне, я познакомлю вас обоих с ужасным приключением одного человека, который имел все основания навсегда запомнить свою собственную встречу с такой морской опасностью.

Когда мы вернулись в мой кабинет, то увидели: Мердок настолько оправился, что может сидеть. Он еще не совсем пришел в себя и время от времени вздрагивал от боли. Запинаясь, он сказал, что помнит только, как все его тело вдруг пробрал ужасный боль и как он с трудом выполз на берег.

- Вот книга,- сказал я, взяв маленький томик,- которая первой пролила немного света на то, что навеки могло остаться в темноте. Называется она «На суше и на море»; написал ее знаменитый наблюдатель природы Дж. Дж. Вуд. Он сам чуть не погиб от встречи с этим мерзким созданиям, поэтому пишет с полным знанием дела. Полное латинское название этой злодейки Cyanea capillata; она так же опасна для жизни, как кобра, только укус этой змеи не такой болезненный. Позвольте мне зачитать вам короткий отрывок:

«Если купальнике случится увидеть неплотную округлую массу коричнево-желтых пленок и волокон, что-то очень похожее на клок шерсти из рва гривы и полосок серебряного бумаги, берегись. Это страшная жалящую Cyanea capillata».

Невозможно подробнее обрисовать нашу пагубную знакомую!

Далее автор рассказывает о собственной встрече с ціанеєю, когда он купался на берегу графства Кент. Он выяснил, что эта тварь распускает почти невидимые нити на расстояние в пятьдесят футов и каждому, кто окажется в таком радиусе от ее основного тела, грозит смерть. Даже находясь на некотором расстоянии от этих нитей,

Вуд чуть не заплатил жизнью. «ее многочисленные щупальца-волосы оставили на коже полосы светло-розового цвета, состоящие, как было выявлено при более внимательном исследовании, из мелких пятнышек, или гнійнич-ков, и каждое такое пятнышко было сделано словно раскаленной иглой, которая доставала аж до нервов». Как объясняет автор, локальные болевые ощущения почти не дают представления о эти изощренные пытки. «От острой боли в груди я упал, словно пораженный пулей. Пульса не стало, а потом сердце шесть или семь раз как-то странно прыгнул, будто хотело вырваться из груди».

Цианея почти убила Вуда, хоть он понес ее действия в волнах океана, а не в мелкой и спокойной воде купального бассейна. Он пишет, что после этого едва узнал себя: такое бледное, морщинистое и осунувшееся было его лицо. Он выпил бренди, целую бутылку нахильці, и это, очевидно, спасло его. Вот эта книжка, инспектор. Отдаю ее вам, она, можете не сомневаться, правдиво объясняет трагедии, постигшей бедного Макфер-сона.

- И, между прочим, оправдывает меня,- с кривой усмешкой заметил Йен Мердок.- Я не обижаюсь ни на вас, инспектор, ни на вас, мистер Холмс, потому что ваши подозрения были вполне естественны. Я чувствовал, что вот-вот буду арестован, и теперь мою репутацию спасены только потому, что меня чуть не постигла судьба моего несчастного друга.

- Нет, нет, мистер Мердок. Я уже наткнулся на след и шел по нему, и если бы сегодня не задержали меня дома, я, вероятно, стал бы на пути этой страшної. для вас неприятности.

- Но как же вы могли догадаться, мистер Холмс?

неутолимый читатель с невероятно цепкой памятью на мелочи. Слова «львиная грива» ни на миг не выходили у меня из головы. Я был уверен, что уже видел их в каком-то совершенно неожиданном контексте. Вы сами убедились, что они дают наиболее полное представление об этом существе. Я не сомневаюсь, что она плавала на поверхности, когда Макферсон увидел ее, и эти слова были единственными, которые могли предостеречь нас от бога - виновника его смерти.

- Итак, я наконец вне подозрений,- сказал Мердок, медленно вставая на ноги.- Я тоже должен вам кое-что объяснить, потому что знаю, в каком направлении шли ваши расспросы относительно меня. Да, я действительно люблю эту девушку, но от того дня, когда она отдала предпочтение моему другу Макферсону, единственным моим желанием было помочь ее счастью. Я сошел с их пути и вполне удовлетворился ролью посредника. Мне часто приходилось передавать их записки, и именно потому, что они доверяли мне, что Мод была мне дорога, я поспешил известить ее о смерти моего друга, чтобы кто-то другой не опередил меня и не сделал это внезапно и жестоко. Она не захотела рассказать вам, сэр, о характере наших взаимоотношений, боясь, что вы неправильно их витлумачите и ваши подозрения относительно меня окрепнут. А теперь, с вашего разрешения, я попробую добраться до школы, мне хочется быстрее лечь в кровать. Стекхерст протянул ему руку.

- Все мы раздражены до предела,- молвил он.- Простите за то, что было, Мердоку. В дальнейшем мы лучше будем понимать друг друга.

Они пошли, по-дружески взявшись под руки. Инспектор остался и молча уставился в меня своими волячими глазами.

- Вот здорово! - воскликнул он наконец.- Я читал о вас, но не верил. Это же чудеса!

Я был вынужден отрицательно покачать головой. Принять такую похвалу означало бы унизить себя.

- Сначала я действовал медленно, непростительно медленно,- сказал я.- Если бы тело было найдено в воде, я вряд ли искал бы разгадку так долго. Меня сбил с пантели-ку полотенце. Бедному Макферсону было не до вытирания, а я решил, что он и в воду не успел войти. Разве мог я вследствие этого предположить, что он подвергся нападению какого-то морского существа! Вот где я ошибся. Ну что же, инспектор, я часто позволял себе смеяться с вас, полицейских, но теперь Cyanea capillata почти полностью отплатила мне за Скотленд-Ярд.

© Diodor, 2005




Текст с

Книга: Артур Конан Дойл Архив Шерлока Холмса Перевод Николая Дмитренко

СОДЕРЖАНИЕ

1. Артур Конан Дойл Архив Шерлока Холмса Перевод Николая Дмитренко

На предыдущую