lybs.ru
Несвободной человек является только тогда, когда она развращена. / Павел ЗАГРЕБЕЛЬНЫЙ


Книга: Дик Френсиз В ловушке Перевод Дмитрия Грицюка


Дик Френсиз В ловушке Перевод Дмитрия Грицюка

© Francis, Dick, "In the Frame" 1976

© Д.Грицюк (перевод с английского), 1984

Сканирование и корректура: SK, Aerius (Ae-lib.narod.ru)

Содержание

Раздел первый

Раздел второй

Раздел третий

Раздел четвертый

Раздел пятый

Раздел шестой

Раздел седьмой

Раздел восьмой

Раздел девятый

Раздел десятый

Раздел одиннадцатый

Раздел двенадцатый

Раздел тринадцатый

Раздел четырнадцатый

Раздел пятнадцатый

Раздел шестнадцатый

Раздел семнадцатый

Я приношу искреннюю благодарность профессиональным художникам Майклу Джеффри из Австралии и Йозефу Ира из Чехословакии, которые добро ознакомили меня со своими мастерскими, методами работы, способом мышления и жизнью. Выражаю благодарность также многим художественным галереям, эксперты которых давали мне нужную информацию и помогали в работе, а именно: Питеру Джонсону из галереи «Оскар энд Питер Джонсон», Лондон, Юго-Западный район, 1, и галереи «Стад энд Стейбл» в Аскоте.

Раздел первый

Я стоял возле места трагедии, еще ничего не зная о ней, и пытался понять, что здесь творится.

Возле дома моего кузена стояли три полицейские машины и карета «скорой помощи» с сигнальной башней, где зловеще горел голубой свет; люди с сосредоточенными лицами суетливо сновали сквозь распахнутые парадные двери. Холодный ветер ранней осени грустно гнал вдоль улицы завядшие коричневое листья, проносились свинцовые тучи, нагнетая предчувствие беды. Шестой час вечера, пятница, графство Шропшір, Англия.

Ярко-белые вспышки, которые время от времени сверкали в окнах свидетельствовали, что внутри дома работали фотографы. Я снял с плеча сумку, поставил ее вместе с небольшим чемоданчиком на траву и так, в небезосновательном предчувствии чего-то недоброго, закончил путешествие в своего кузена.

Я приехал сюда поездом, чтобы провести уикенд. Но кузен не встретил меня с машиной, как пообещал, и я прошел пешком полторы мили по проселочной дороге, надеясь, что он вот-вот примчится в своем заляпанном «пежо», силен, полон шуток, извинений и планов.

Никаких шуток не было.

Он стоял в холле бледный и словно угорелый..В своем опрятном рабочем костюме, казалось, весь обмяк, руки безвольно свисали вдоль туловища, будто он уже ими не владел. Голова его была слегка повернута к гостиной, где вспыхивали бліци фотографов, в глазах застыло выражение шока.

- Дон? - обратился я и подошел ближе. - Дональд!

Он не слышал меня. Зато услышал полицейский. Он метнулся из гостиной, в своей темно-голубой униформе, схватил меня за руку, резко повернул и нецеремонно толкнул к двери.

- Выйдите отсюда, сэр, - сказал он. - Прошу вас. Дональд неуверенно перевел на нас свой напряженный взгляд.

- Чарлз... - его голос был хриплый. Полицейский ослабил сжатие.

- Вы знаете этого мужчину? - спросил он Дональда.

- Я его кузен, - сказал я. [5]

- O-o! - Он принял руку, приказал мне оставаться в комнате и позаботиться о мистера Стюарта, а сам вернулся в гостиную посоветоваться.

- Что случилось? - спросил я.

Дон не имел уже силы отвечать. Его голова снова вернулась к двери гостиной. Проникнутый ужасом, он никак не мог прийти в себя. Я не послушал советов полицейского, ступил десять осторожных шагов и заглянул внутрь.

Знакомая комната была непривычно пуста. Ни картин, ни украшений, ни восточных ковров, которыми была устлана вплоть до плинтусов пол. Только голые серые стены, обитые ситцем дивана, беспорядочно отодвинуты тяжелые мебель и большое пространство запыленных квадратов паркетного пола.

А на полу - окровавленный труп молодой жены моего кузена.

В просторной комнате было полно людей из полиции, озабоченных своими делами: они обмірювали, фотографировали, снимали отпечатки пальцев. Я осознавал, что они здесь, но не видел их. Я видел только Регину, которая лежала навзничь с восковым лицом.

Глаза полураскрыты с мертвотним отблеском, отвисла нижняя челюсть, неуклюжая поза производили удручающее впечатление. Отброшенная в сторону рука с скарлюченими белыми пальцами словно застыла в мольбе. Здесь пощады не было.

Я смотрел на ее розміжчену голову и чувствовал, как кровь стынет у меня в жилах.

Полицейский, випихав меня перед этим, вернулся после короткой консультации со своим начальством и, увидев, как я похитуюсь на пороге, озабоченно поспешил ко мне.

- Я же велел вам ждать с той стороны, сэр, - бросил он раздраженно, давая понять, что я сам виноват в том, что мне стало нехорошо.

Я тупо кивнул головой и вышел в холл. Дональд сидел на ступеньках и, казалось, ничего не видел. Я сел на пол возле него и склонил голову на колени.

- Это я... с... нашел ее, - произнес он.

Что на это ответить?

У меня перехватило горло. Мне самому было жутко. А он же с ней жил, любил ее. Слабость постепенно проходила, хотя оставалось ощущение тошноты. Я оперся на стену, мне жаль было, что я ничем не мог ему помочь.

- Она... никогда... дома... п... п'ятницями, - пролепетал он. [6]

- Знаю.

- О - ш... шесть. В ш... шесть часов она возвращалась домой.... Всегда.

- Сейчас принесу бренди, - сказал я.

- Она не должна... быть здесь...

Я с трудом поднялся с пола и пошел к столовой; только тут я понял наконец, что означает эта пустая гостиная. В этой комнате тоже были голые стены, голые полки, повисовувані и поскидувані на пол пустые ящики. Ни серебряных украшений, ни серебряных ложек, ни вилок. Исчезла коллекция старинного фарфора. Зато - куча взысканных со стола скатертей, салфеток и битое стекло.

Дом моего кузена ограблен. И Регина... Регина, которая никогда п'ятницями не бывала дома... почему-то пришла.»

Я подошел к разграбленного буфета переполнен гневом, готов разбить головы всем этим пожадливим и немилосердным негодяям, что так цинично и жестоко уничтожают совсем незнакомых людей. Сочувствие - это занятие святых. Я же испытывал лишь ненависть, лютую и беспощадную.

Мне повезло найти две уцелевшие стакана, но ни отравы. Возмущенный, я вышел через дверь-мельничка на кухню и налил воды в электрический чайник.

И в этой комнате повсюду видніли следы грабежа. С полок напрочь все было сметено. Какие же сокровища, - удивлялся я, - преступники надеялись найти на кухне? Я наскоро заварил две чашки чая, порылся в шафочці, где Регина держала пряности, и, найдя бренди, почувствовал нелепую радость, что оно еще осталось. Здесь по крайней мере негодяи дали маху.

Дональд все еще неподвижно сидел на ступеньках. Я вдавил . ему в руку чашку с крепким сладким напитком, приказал выпить, и он выпил.

- Она никогда не бывала дома... п'ятницями, - уже в который раз повторил он.

- Да, - погодивсь я и задумался: сколько же людей знали о том, что ее п'ятницями не было дома?

Мы медленно допили чай. Я забрал у Дональда чашку, поставил вместе со своим на пол и снова сел возле него. Подавляющее большинство мебели, что стояли в холле, -пропала. Небольшой шератоновий письменный стол... обитый кожей стул... часы девятнадцатого века в массивной оправе...

- Боже мой, Чарлзе, - сказал он.

Я взглянул на него. В его глазах стояли слезы, на лице застыл неописуемый боль. А я ничем, ничем не мог помочь его горю. [7]

* * *

Этот ужасный вечер, казалось, никогда не кончится. Уже обратило за полночь. Полицейские, - подумал я, - люди вежливые, хорошо знают свое дело и не такие уж и черствые. И якобы главное для них - только схватить, преступников, а не утешать пострадавших. Мне показалось также, что во многих их вопросах ощущались нотки сомнения: мол, а не сами домовладельцы умышленно устроили ограбление, чтобы получить хорошую страховку и замести все следы?

Дональд, казалось, ничего этого не замечал. Он отвечал устало, будто механически, иногда, прежде чем ответить, делал длинные паузы.

Так, все, что украдено, было хорошо застраховано.

Так, имущество было уже застраховано много лет.

Да, он был в своей конторе целый день, как всегда.

Да, он выходил перекусить. Сандвичами в пабе.

Да, он работает в агентстве довоз вина.

Его контора в Шрусбери.

Ему тридцать семь лет.

Так, его жена намного молодша. ей двадцать два.

О Регину он говорил запинаясь, будто язык и губы не слушались его: «Она всегда... п'ятницями... работала в магазине апр... цветов... в своей... приятельницы».

- Почему?

Дональд невнимательно посмотрел на полицейского инспектора, сидевшего напротив за обеденным столом. Стулья от старинного обеденного гарнитура исчезли. Дональд сидел в плетеном кресле, принесенном из солярия. Инспектор, констебль и я разместились на кухонных скамейках.

- Что?

- Почему она именно п'ятницями работала в магазине цветов?

- ей... ей... по... нравилось...

Я резко перебил:

- Она была цветочницей еще до того, как вышла за Дональда. ей нравилось быть при деле. В пятницу она всегда производила различные композиции из цветов для дансингов, для свадебных торжеств... - «И траурные венки тоже», - подумал я, но не мог этого сказать. -

- Спасибо, сэр, однако я уверен, что мистер Стюарт может отвечать сам.

- А я уверен, что не может.

Полицейский инспектор вернулся, уставившись в меня глазами. [8]

- Ведь он в шоковом состоянии, - закончил я свою мысль.

- Вы врач, сэр?

В его голосе послышался оттенок вежливого недоверия, что, бесспорно, соответствовало его профессии. Я нетерпеливо покрутил головой. Он взглянул на Дональда, крепко сомкнул губы и снова вернулся ко мне. Его пристальный взгляд скользнул по моим джинсах, выцветшей джинсовой куртке, желто-коричневом свитере, дорожных ботинках и остановился , на лице. Видно было, что я не произвел на него впечатления. .

- Хорошо, сэр. Как вас зовут?

- Чарлз Тодд.

- Возраст? -

- Двадцать девять лет.

- Профессия?

- Художник.

Констебль без особого энтузиазма записал эти скромные данные в своем блокноте.

- Рисуете картины или дома красите?

- Картины.

- А что вы делали сегодня, сэр?

- Уехал в полтретьего с Педдінгтона, а со станции пришел сюда пешком.

- Цель визита?

- Просто так. Я всегда приезжаю сюда раз или два в год.

- Добрые друзья, значит?

- Да.

Он как-то неуверенно кивнул, повернулся к Дональду и начал сыпать вопросами, но уже ставил их терпеливо и без прижима.

- И в котором часу вы обычно возвращаетесь домой в пятницу, сэр?

- Примерно в пять, - сказал Дон безвиразно.

- А сегодня?

- Так же. - Мучительная тень пробежала по его лицу. - Я увидел, что здесь побывали воры... Позвонил по телефону...

- Да, сэр. Мы приняли ваш вызов в семнадцать часов шесть минут. А после того, как позвонили нам, вы заходили в гостиную посмотреть, что оттуда украдено?

Дональд не ответил.

- Наш сержант нашел вас там, сэр, если вы помните.

- Почему? - проговорил Дон с болью в голосе. - Почему она пришла домой? [9]

- Я надеюсь, что мы установим истину, сэр. Тщательное, неотступное расспросы длилось долго, но, насколько я понял; не достигло своей цели, лишь доказало Дональда почти до полного истощения.

Я, к своему стыду, почувствовал обычный голод, потому что не позаботился о том, чтобы поесть в тот день. С сожалением я подумал об обеде, на который возлагал надежды» Регина не жалела для блюд всевозможных компонентов приправ, вина и, будто между прочим, умела приготовить замечательный обед. Регина, со своей копной темных волос и неизменной улыбкой, разговорчивая, легкомысленная и приветливая. Невинную девушку постигло такое бедствие.

Вечером ее тело положили в санитарную машину и увезли. Я слышал все это, но Дональд и знака не подал, что понимает, откуда то шум. Я подумал, что, может, его мозг выстроил своеобразный защитный барьер против всего, что причиняло невыносимых мук, и это можно было понять.

Инспектор наконец встал и размялся; от долгого сидения на кухонном скамейке у него онемели ноги и спина. Он сказал, что оставит на ночь в доме дежурного констебля, а сам вернется утром. Дональд неуверенно покачал головой; он, очевидно, не расслышал как следует его слов, и даже когда полиция уехала, все еще сидел в кресле, как робот, неспособный пошевелиться.

- Пойдем, - сказал я. - Пойдем спать.

Я взял его за руку, помог подняться и повел по лестнице наверх. Он шел, как лунатик, не сопротивляясь.

В их спальне царил кавардак, однако в комнате с двуспальной кроватью, приготовленным для меня, все оставалось на своих местах. Он не раздеваясь упал пластом в кровать, закрыл глаза руками и в страшном отчаянии задал тот вопрос, который задают себе страдальцы всего мира и на который нет ответа:

- Почему? Почему это случилось именно с нами?

Я пробыл у Дональда целую неделю, и за это время на некоторые вопросы, - только, конечно, не на это, - ответ нашелся.

Проще всего было выяснить, почему Регина заблаговременно вернулась домой. Уже давненько у нее с приятельницей-цветочницей были напряженные отношения, и вот, наконец, взорвалась неприятная ссора, и Регина сразу пошла. Она уехала где-то в половине третьего и, вероятно, поехала прямо домой, поскольку предполагалось, что по крайней мере за два часа до пятой она была уже мертва.

Все это в полуофициальном форме сообщил Дональда [10] полицейский инспектор в субботу после обеда. Дональд вышел в осенний сад и заплакал.

Инспектор Фрост* человек такая же холодная, как и его имя, тихо зашел на кухню, остановился рядом со мной и стал наблюдать за Дональдом, стоял, потупившись, среди яблонь.

- Я хотел бы узнать от вас об отношениях между мистером и миссис Стюарт.

- А что именно вас интересует?

- Ну, как они ладили между собой?

- Разве вы еще не поняли?

Он ответил не сразу и как-то невнятно:

- Сила переживания в горе не всегда точно указывает на силу чувств в любви.

- Вы всегда так выражаетесь?

Едва заметная улыбка мелькнула на его лице погасла.

- Я процитировал из учебника психологии.

- «Не всегда» означает «как правило», - сказал я.

Он моргнул.

- Ваш учебник - форменное пустословия.

- Вина и раскаяние могут проявляться в чрезмерной трауре.

- Опасное пустословия, - добавил я. - Насколько я могу судить, медовый месяц еще не кончился.

- После трех лет?

- А почему бы и нет?

Он пожал плечами и промолчал. Я отвернулся, чтобы не смотреть на Дональда, и сказал:

- Есть ли шансы вернуть что-либо из украденного?

- Думаю, минимальны. Когда речь идет о древности, то пока вернется хозяин, вещи где-то найпевніш уже будут на полпути через Атлантику.

- Это не тот случай, - возразил я. Он вздохнул.

- Вряд. В течение последних лет было сотни взломов с ограблением, но удалось вернуть рухлядь. Антиквариат - большой бизнес в наши дни.

- Воры стали знатоками антиквариата? - спросил я скептически.

- Тюремные библиотеки, сообщают, что наибольшим спросом пользуются у них именно книги об антиквариате. Вся эта братия хорошо визуджувала. их, чтобы сразу после выхода из тюрьмы реализовать свои планы.

* Frost - мороз (англ,). (Здесь и далее прим, пер.) [11]

В голосе его неожиданно зазвучали вполне человеческие интонации.,

- Может, выпьем кофе? - предложил я.

Он посмотрел на часы, поднял брови и согласился. Пока я готовил кофе, он сидел на кухонном скамейке; поредевших русые волосы, вытертый серый костюм - инспектору явно за сорок.

- Вы женаты? - спросил он.

- Нет. .

- У вас был роман с миссис Стюарт?

- А-а! Вон вы куда гнете!

- Как не спросишь, никто сам не скажет.

Я поставил на стол бутылку молока, сахарницу, пригласил угощаться. Он медленно размешал кофе.

- Когда вы были здесь последний раз?

- В прошлом году в марте. К их путешествия в Австралию.

- В Австралию?

- Они ездили туда, чтобы ознакомиться с процессом виноделия. Дональд намеревался организовать оптовые поставки австралийского вина. их не было где-то месяца три. Спросить бы: почему их дом не ограбили тогда, когда грабители ничем не рисковали?

Он почувствовал в моем голосе огорчение.

- Жизнь полна горькой иронии.

Кофе был горячий, он осторожно сложил губы дудочкою, втянув воздух, и подул на дымящийся напиток,

- Какие у вас были планы на сегодня? Если бы, конечно, все было в порядке?

Я должен был вспомнить, какой же сегодня день. Суббота. Фантастический, нереальный день.

- Пошел бы на скачки, - сказал я. - Мы всегда ходим на скачки, когда я приезжаю в гости.

- Они любили скачки?

То, что он сказал о них в прошедшем времени, резануло мне слух. Теперь столько всякого отошло в прошлое. Мне было трудно переключиться, гораздо труднее, чем ему.

- Да... но, я думаю, они ходят... ходили... только ради меня.

Он снова попробовал кофе, осторожно отхлебнув глоток.

- Как это понимать? - спросил он.

- Я рисую преимущественно лошадей, - объяснил я. Дональд вошел черным ходом, осунувшийся, с красными от бессонницы глазами.

- Там пресса лезет через изгородь, - бросил он мрачно. [12]

Инспектор Фрост скреготнув зубами, встал, открыл дверь в холл и громко крикнул внутрь дома:

- Констебль! Пойдите остановите этих репортеров, чтобы они не прорвались в садик.

- Слушаюсь, сэр! - ответил издали голос, и Фрост извинился перед Дональдом.

- От них просто спасу нет, понимаете, средн. им постоянно наступают на пятки их издатели, а они, в свою очередь, с нас жили висотують в подобных случаях.

Целый день дорога напротив Дональдового дома была запружена машинами, которые каждый раз извергали толпы репортеров, фотографов и просто искателей сенсаций, как только кто-то выходил из парадной двери. Будто стая голодных волков притаилась в ожидании, и я подумал, что они в конце концов могут наброситься и на Дональда. Какое им дело до его чувств?

- Газетчики слушают радио на частотах полиции, - мрачно сказал Фрост. - Иногда пресса прибывает на место преступления раньше, чем мы.

Другим вместе эти слова меня бы рассмешили, но вряд ли уместно было смеяться в присутствии Дональда. Полиция, конечно, подумала сначала, что и здесь произошел такой казус: оказывается, констебль, который пытался силой вытолкнуть меня, перепутал меня с пронозливим писакой.

Дональд тяжело опустился на скамейку и устало оперся локтями на стол.

- Чарлзе, - сказал он, - я сейчас съел немного супа. Разогрей, если тебе не трудно.

- Конечно, - сказал я потішено. Ранее он отказывался от еды, казалось, сама мысль о ней вызывает у него отвращение.

Фрост поднял голову, словно по сигналу, все его тело випросталося, и я понял, что он ждал именно такого момента, а то все только примерялся, прикидывал. Он подождал еще немного, а я тем временем открыл банку концентрата фирмы «Кэмпбелл», высыпал ее в кастрюлю, добавил воды, столового бренди и помешивал, пока комочки растворились. Фрост пил кофе и ждал, пока Дональд съест две полные тарелки супа с кусочком черного хлеба. Тогда вежливо попросил меня выйти и, когда я оставил их, начал, как выразился потом Дональд, «серьезно копать».

Через три часа, когда уже стемнело, инспектор ушел. Я наблюдал за ним с верхнего этажа через окно на лестничной помістку. Сразу же у входной двери инспектора и переодетого в гражданское констебля, что сопровождал его, перехватил растрепанный молодой человек с микрофоном, [13] и прежде чем им удалось обойти его и добраться до своей машины, свора репортеров с дороги всех ног бросилась в сад через травник.

Я методично обошел весь дом: позашторював окна, проверил, как они закрыты, позамикав и взял на засовы все двери. Дональд, который все еще сидел на кухне, спросил:

- Что ты делаешь?

У него было бледное и усталое лицо.

- Поднимаю мосты.

- О-О!

Несмотря на длительную беседу с инспектором, он, казалось, стал гораздо спокойнее, господствовал над собой, и, когда я закончил «блокировать» кухонные двери, что вели в сад, он сказал:

- Полиция хочет иметь список всего, что пропало. Ты поможешь мне составить его?

- Конечно.

- Мы хоть чем-то займемся...

- Да.

- У нас был опись имущества, но он лежал в письменном столе в холле. Они забрали его.

- Худшего места для хранения не придумаешь, - заметил я.

- Примерно так выразился и он. Инспектор Фрост.

- А как там твоя страховая компания? Она не имеет такого списка?

- Нет, только самых ценных вещей, ну, скажем, картины и драгоценности.

Он вздохнул.

- Все остальное было записано вместе как «имущество».

Мы начали со столовой, и не без успеха. Засовывая в сервант пустые ящички, мы тем временем пытались вспомнить, что содержалось в каждом из них, и все это я записывал с его уст. Здесь раньше лежало немало массивного столового серебра, что досталось Дональду в наследство и нажитое было его родом в богатом прошлом. Дональд любил древности, пользовался ими просто-таки с наслаждением, но теперь нисколько не Возмущался пропажей, будто вместе с имуществом скрылись и его эмоции, голос его был равнодушен и в то время, как мы справились с сервантом, даже истосковавшийся.

Он смотрел на ряды пустых полок, где раньше хранилась великолепная коллекция фарфора начале девятнадцатого века, совсем надломлений.

- Не все ли равно? - бросил Дональд мрачно и отвернулся. - У меня просто уже нет силы волноваться. [14]

- А как же тогда быть с картинами? Отстраненным взглядом он обвел голые стены. Там, где висели картины, четко видніли светлые продолговатые пятна оливкового цвета. В этой комнате они держали в основном работы современных британских художников: Хокни, Бретбі, обоих Лоури и Спера, - созданы, можно сказать, не в лучшие дни творческого вдохновения авторов. Дональд невзлюбил этих картин, говорил, что они «режут глаз и создают сумбур».

- Ты, наверное, помнишь их лучше, чем я, - сказал он.

- Помню некоторые.

- Есть что-нибудь выпить?

- Только столовая бренди, - сказал н.

- Можем выпить вина.

- Какого вина?

- В погребе. - Он вдруг широко открыл глаза. - Боже мой, я забыл про погреб!

- Я даже не знал, что он у тебя есть.

Он кивнул головой.

- Поэтому я и приобрел этот дом. Идеальная влажность и температура для длительного хранения вина. В бордо и портвейн, что стоят там, вложены немалые деньги.

В погребе, конечно, ничего не было. Только три ряда пустых стеллажей от пола до потолка и одна-одинешенька картонная коробка на простом деревянном столе.

Дональд лишь пожал плечами.

- Ну-ну... Вот-то так...

Я снял крышку картонной коробки и увидел элегантно закупоренные горлышки бутылок с вином.

- Хоть этого они не взяли, - сказал я. - Спохвату.

- А может, нарочно, - криво усмехнулся Дон. - Это австралийское вино. Мы привезли его с собой.

- Это лучше, чем ничего, - сказал я небрежно, вытаскивая бутылку и читая этикетку.

- Оно лучше многих других сортов. Подавляющее большинство австралийских вин не имеют себе равных.

Я вынес ящик наверх и поставил на стол в кухне. Ступени s погреба вели в подсобку, где стояли стиральные машины и другое хозяйственное принадлежностей; у меня всегда было такое впечатление, будто это просто стенной шкаф. Я задумчиво смотрел на дверь - ничем не примечательна, окрашенная в белый цвет панель, что совсем не выделялась на общем фоне.

- Как ты думаешь, грабителям было известно, что вино здесь? - спросил я.

- Кто знает.

- Я бы никогда не нашел его. [15]

- Потому что ты не грабитель.

Он поискал корківник, откупорил бутылку и наполнил два стакана темно-красной жидкостью. Я отведал ее. И действительно, это было замечательное вино, даже на мой непрофессиональный вкус. Wynn'S Coonawarra Cabernet Sanvignon. Даже название так же нежно и приятно обволакивает язык, как и продукт. Дональд пил вино не смакуя, будто воду, стакан раз или дважды звякнула о его зубы. Во многих его движениях еще чувствовалась неуверенность, словно он никак не мог вспомнить, как что делается, а все из-за того, что половина его мыслей, я уверен, была поглощена. Региной, и это буквально парализовало его.

Тот, бывший Дональд был человеком уверенным в себе, он умело вел средней руки наследственный бизнес, вскоре расширил его. У него было волевое, будто резное лицо, освещенное янтарным отблеском всегда улыбающихся глаз. Он не жалел денег на модные прически. Настоящее Дональд был потрясен несчастьем, растерянный, он хоть и пытался вести себя прилично, спокойно, но слишком шаткой была его походка, когда он поднимался по лестнице.

Мы провели вечер на кухне: разговаривали о всякой всячине, что-то наскоро поели, а потом все свои запасы положили снова на полочки. Дональд представлял деловитость, но половину банок поставил вверх дном.

В парадную дверь звонили трижды за вечер, однако не так, как это было условлено с полицией. Телефон не звонил совсем - трубка была снята. Дональд отклонил предложения местных друзей пожить у них; он аж вздрагивал от того, что придется разговаривать еще с кем-то, кроме Фроста и меня..

- Почему они не убираются? - спросил он в ужасе после того, как в парадную дверь позвонили в третий раз.

- Уберутся, как только тебя увидят, - сказал я, а мысленно добавил: «Сначала высосут тебя, а потом выплюнут, словно корочку».

- Просто невмоготу, - устало покачал он головой. Все это походило на осаду.

Мы в конце концов снова взошли наверх, чтобы хоть немного поспать, хотя, казалось, Дональду, как и прошлой ночью, не повезет смежите век. Полицейский врач оставил снотворное, но Дональд к нему не прикасался. Я силой заставлял его выпить, но, как и вчера, напрасно.

- Нет, Чарлзе. Это будет так, будто я ее предал... уклонился. Заботился только о себе, а не о... Какой это ужас... умирать вот так, когда рядом никого из тех, кто... лю... любил ее.

Он будто пытался найти утешение для нее в собственном [16] страдании. Я кивнул головой и больше не вяз к нему со снотворным.

- Ты не заперечуватимеш, - спросил он робко, - если я буду спать этой ночью в отдельной комнате?

- Конечно, нет.

- Мы можем постелить тебе в любой другой комнате.

- Да.

Он открыл шкаф и показал, где лежит белье. - Ты сумеешь с этим справиться?

- Конечно, - сказал я.

Он повернулся и, заметив светлое пятно на голой стене, застыл, словно громом пораженный.

- Они взяли Маннінгза*, - проговорил он.

- Которого Маннінгза?

* Алфред Джеймс Маннінгз (1878-1959) - английский художник, специализировавшийся в рисовании лошадей, гонки, пейзажей и сцен охоты.

- Что мы приобрели в Австралии. Я эту картину повесил там... всего неделю назад. Я хотел показать ее тебе. Это одна из причин, почему я попросил тебя приехать.

- Жаль, - сказал я. - Нет, это не те слова.

- Конец, - сказал он беспомощно. - Все-пропало.

Книга: Дик Френсиз В ловушке Перевод Дмитрия Грицюка

СОДЕРЖАНИЕ

1. Дик Френсиз В ловушке Перевод Дмитрия Грицюка
2. Раздел второй В воскресенье утром Фрост прибыл снова...
3. Раздел третий Два дня Дональд лежал в постели, и я...
4. Раздел четвертый Понедельник выпал солнечный,...
5. Раздел пятый Мы поехали к Шротніра «ягуаром»...
6. Раздел шестой Той ночью я спал в перестроенном...
7. Раздел седьмой Джіка не было ни в туалете, ни в...
8. Глава восьмая на Следующее утро в восемь...
9. Раздел девятый Дорогой до аэропорта Джік весь...
10. Раздел десятый Они просто приблизились ко мне:...
11. Раздел одиннадцатый Я сидел возле иллюминатора...
12. Раздел двенадцатый Когда Джік ушел, я тщательнее,...
13. Раздел тринадцатый Целый вечер я изучал список...
14. Раздел четырнадцатый Джік повез нас из Окленда до...
15. Раздел пятнадцатый Тридцать - тридцать пять...
16. Раздел шестнадцатый До Мельбурна мы возвращались...
17. Раздел семнадцатый Мейзи увидела меня, прежде чем...

На предыдущую