lybs.ru
Мир принадлежит тем, которые умеют хотеть. / Донцов Дмитрий


Книга: Дик Фрэнсис Фаворит Перевод Павла Шарандака


Дик Френсис Фаворит Перевод Павла Шарандака

© D.Francis

© П.Шарандак (перевод с английского), 1977

Источник: Дик Фрэнсис. Фаворит. К.: Советский писатель, 1977

Электронный текст: Библиотека "Родник" (ukrlib.com), 2004

Содержание

1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19

1

Я дышал конским потом и сыростью. В ушах гудело от топота копыт и звяканье подков, что высекали друг о друга. Позади меня, растянувшись рядом, скакала группа всадников, зодягнених, как и я, в белые шелковые брюки и двухцветные куртки; впереди, на фоне бледной завесы тумана, ярко сияя красно-зелеными цветами формы, гнался только один жокей, который направлял коня на березовый частокол, тускло маячил перед ним.

Все было, как и предполагали. Билл Дэвидсон вот уже девяносто седьмой раз выигрывал. Его гнедой Адмирал вновь подтвердил, что лучшего коня нет во всем королевстве. А я - мне же не привыкать - просто любовался Биллом и его скакуном.

Передо мной мелькнул могучий гнедой круп: Адмирал преодолел препятствие без малейшего усилия, как и полагалось фавориту. И когда я погнался за ним, он опередил меня на два корпуса. Мы находились в противоположном конце Мейденхедського ипподрома, за целых полмили от финишного столба. У меня не было уже надежды обогнать Билла.

Февральский туман все сгущался. Трудно становилось видеть что-то за очередным препятствием, а то зависшее молоко, казалось, замыкали ряд всадников в какое-то пространство между небом и землей. Ощутимой реальностью была только скорость. Финишный столб, толпа людей, трибуны и распорядители где-то там, за густой пеленой, на расстоянии полукружие, и даже не верилось, что они существуют.

Я чувствовал себя в отчужденном и таинственном мире, где могло произойти что угодно. И таки случилось!

Мы сделали последний поворот и нацелились на препятствие. Билл скакал на добрых десять корпусов впереди, ничуть не напрягаясь. Ему это редко приходилось делать.

Часовой у барьера пересек дорожку, провел рукой по шесту и шмыгнул под кодолу. Билл оглянулся через плечо, и я увидел, как у него блеснули в довольной улыбке зубы, когда убедился, что я так далеко позади. Потом обернулся к препятствию и оценил расстояние.

Адмирал прекрасно преодолел барьер. Он метнулся над ним, словно хотел заверить, что не только птицы летают. И упал...

Я пораженно наблюдал мелькание копыт, неистово терзали воздух, пока конь падал на спину. Мелькнула фигура Билла в ярком наряде, а потом он стремительно полетел вниз с самой высокой точки. Адмирал упал на землю вслед за ним.

Я механически рванул вправо и послал коня через барьер. Пролетая над ним, глянул вниз. Билл лежал, раскинув руки, глаза закрыты. Адмирал свалился всем весом ему на живот и делал отчаянные попытки встать.

На мгновение у меня пронеслось в голове, будто под ним лежит еще что-то, и я скакал слишком быстро, чтобы успеть разглядеть.

Когда мой конь преодолел препятствие, я почувствовал себя так, словно это мне садонули в живот. В том падении что-то невольно вызвало мысль об убийстве.

Я оглянулся через плечо. Адмирал уже встал и одиноко скакал по ипподрому. Страж склонился над Биллом, который неподвижно лежал на земле. Я поскакал дальше. Теперь я был впереди и должен был выиграть. За каймой скакової дорожки я увидел врача скорой помощи в черном костюме и белом шарфе, который бежал на помощь Биллу. Подогнав коня, я преодолел три последние барьеры, это уже было не нужно, потому что, когда я появился как победитель, до отказа переполненные трибуны стрінули меня гулом удивления и разочарования. Я проскакал мимо финишный столб, поляскав коня по холке и взглянул на людей. Большинство обратила свои взоры в сторону самой дальней препятствия, пытаясь усмотреть в тумане Адмирала, своего фаворита, который вот впервые за последние два года не победил.

Даже приятная женщина, на кону которой я выступал, встретила меня удивленно:

- Что случилось с Адмиралом?

- Упал,- ответил я.

- Вот повезло! - I заллялася счастливым смехом. Потом взяла уздечку и повела коня в паддок, где розсідлували победителей. Я соскочил с седла и принялся расстегивать пряжки подпруги непослушными после только что пережитого потрясения пальцами. Женщина гладила своего коня и щебетала, как она рада, что выиграла, какое счастье, что Адмирал споткнулся, хотя ей, конечно, очень жаль его. Я кивал, улыбался и молчал, ибо если бы заговорил, то это было бы что-то очень жестокое и неуважительное. Пусть себе радуется неожиданному выигрышу, подумал. Такое редко случается, а с Биллом, возможно, все в порядке.

Я снял седло и, оставив миссис Мервин принимать поздравления, потащился к весовой. Сел на весы, был признан «в норме» и, зайдя в раздевалку, положил свои вещи на скамью.

Клемм, гардеробщик, присматривал за ними, подошел. То был маленький, уж слишком чистый, аккуратный старичок с избитым ветром лицом и руками, на которых жили понапиналися, будто крепко натянутые струны.

Он поднял мое седло и нежно погладил его. Я подумал, что это уже стало у него привычкой. Ведь гладил, как другой ласкал бы щечку смазливой девушки, наслаждаясь тонким бархатом кожи.

- Хорошо скакали, сэр,- произнес он, но вид имел не очень радостный.

Я не хотел слышать любых поздравлений, поэтому твердо сказал:

- Должен был выиграть Адмирал.

- Он упал? - озабоченно поинтересовался Клемм.

- Да.- Я никак не мог понять почему, сколько не думал.

- Майор Дэвидсон целый, сэр? - Я знал, что он обслуживает также Билла, считая его просто божеством.

- Не знаю...- Хоть лука седла садонула его прямо в живот, отягощенная весом коня, упал на него. «Какие-то шансы у бедняги?» - подумал я.

Накинул меховую куртку и поспешил на пункт скорой помощи. Жена Билла Скилла стояла под запертой дверью. Бледная, едва сдерживая дрожь, она изо всех сил старалась не выказывать страха. Ее маленькую стройную фигуру облегало красное платье, а на облачке пепельных кудряшек красовалась норковая шапочка. Ведь зодягалася на праздник, а не на печаль.

- Аллане,- вздохнула, увидев меня.- Врачи осматривают его и просили подождать. Как ты думаешь, ему плохо? - обратила она на меня умоляющий взгляд, и что я мог ей сказать? Только обнял за плечи.

Скилла спросила, видел я, как он падал. Я сказал, что Билл ударился головой и, очевидно, получил сотрясение мозга.

Двери растворились, и вышел высокий стройный мужчина. То был врач.

- Вы миссис Дэвидсон? - спросил.

Скилла кивнула.

- Боюсь, что вашего мужа придется одвезти в больницу. Было бы неосмотрительно пускать его домой, не сделав рентгеновского снимка.

Он ободряюще улыбнулся, и я почувствовал, как Скилла несколько успокоилась.

- Можно мне видеть его? - спросила.

Врач помедлил с ответом.

- Можно,- сказал наконец,- хотя он еще не совсем очнулся. Немного ударился... Головой... Поэтому нежелательно его беспокоить.

Когда я двинулся вслед за Сциллой, врач остановил меня, положив руку на плечо.

- Вы мистер Йорк, да? - спросил. Еще позавчера он давал мне освобождение, потому что я был немного перебрал.

- Да.

- Вы хорошо знаете их?

- Да. Я в основном живу в них.

Он сжал губы.

- Дело плохо. Главное - не сотрясение, у него все перечавлено внутри... Внутреннее кровоизлияние... Я звонил в больницу, чтобы там готовились к операции.

Тем временем подъехала «скорая». Она подвинула к нам задним ходом. Из нее выскочили санитары, открыли дверь, вытащили носилки и метнулись к медпункту. Врач пошел за ними. И вот они вновь появились, неся Билла. Скилла, пошатываясь, ступала следом, на лице у нее застыла тревога.

Всегда такое решительно, оживленный и загорелое лицо Билла сейчас было незыблемо, синевато-бледное, покрыто мелкими росинками пота. Он вяло дышал открытым ртом, а руки беспокойно бгали одеяло. На нем до сих пор была яркая жокейська куртка, и от этого становилось жутко.

Скилла сказала:

- Я еду с ним. А ты сможешь приехать в больницу?

- Должен сделать еще один заезд. Да ты не волнуйся, все будет хорошо.- Хоть сам я не верил этому. И она - тоже.

Когда карета отъехала, я мимо весовую, через парк вышел к реке. Темза, набухла от талого снега, рыжевато-серая ед пінявих барашков, выбегала из тумана на сто ярдов справа от меня, бурунилась на изгибе, где я стоял, и снова ныряла в туман. Мгла и неуверенность ждали ее впереди. Как и меня...

Ведь в случае с Биллом что-то таки не так.

В Булавайо, где я учился в школе, математик тратил множество часов - я считал, что уж слишком много,- научая нас делать выводы из наименьшего количества данных. Дедуктивный метод - свое хобби - он перенес на предмет, и нам легко удавалось ед вопросам алгебры или геометрии одволікати его и переводить на хитрости Шерлока Холмса. Он воспитывал класс за классом, где ребята проявляли острую наблюдательность, замечая, как стираются носки ботинок в поденниць или викариев и мозоли в арфістів. К тому же школа славилась успехами в математике.

Итак, за тысячи миль от Булавайо, через семь лет после выхода из раскаленной солнцем классной комнаты, замерзая во влажном английском тумане, я вспомнил того учителя и, мысленно перебрав крошечные данные, принялся их анализировать.

Известно: Адмирал, непревзойденный скакун, упал без какой-либо видимой причины. Часовой у барьера, пока мы с Биллом приблизились, пересек дорожку, хоть в этом не было чего-то особенного. А когда я преодолел препятствие и, обернувшись, взглянул на Билла, где-то в самом дальнем уголке моего поля зрения что-то тускло блеснуло, словно металл.

Я долго думал об этом.

Вывод напрашивался сам собой, и мне нужно было только выяснить его достоверность.

Я вернулся в весовой взять свои вещи и решиться перед последними гонками, но как только начал укладывать в свою куртку оловянные плашки для увеличения веса, как по радио объявили, что через сплошной туман соревнования откладываются.

В раздевалке поднялась суматоха. Чай и фруктовое печенье моментально расхватали. Прошло достаточно времени после завтрака, и я тоже сунул себе в рот два бутерброда с телятиной. Договорился с Клемом, чтобы одіслав мою чемоданчик в Пламптон, где должен был выступать за четыре дня, а сам пошел разглядеть то место, где упал Билл.

От трибун до последнего поворота на Мейденхедському ипподроме неблизкий путь, и, пока я туда доплентав, ботинки, носки и брюки напрочь вымокла в высокой траве. Было очень холодно, и вокруг ни одной живой души.

Я подошел к изгороди, простой березовой изгороди из многочисленных колков. Три дюйма толщиной внизу, вдвое тоньше вверху, высота - четыре фута и шесть дюймов, ширина - около десяти ярдов. Обычная помеха.

Я внимательно осмотрел то место, где лошади приземлялись. Ничего. Тогда пошел на ту сторону, где они брали высоту. Тоже ничего,

Заглянул под откос возле бровки. Там Билл скакал перед падением. Снова ничего. И лишь с края дорожки, под самим полем, я увидел то, что искал: спрятанное в высокой траве, орошенное каплями мороси, свернутое клубком, опасное и смертоносное...

Проволоку!

Большой свиток серебристого проволоки, придавленого к земле древесиной. Один конец его тянулся к главному столбу и был привязан на высоте двух футов над препятствием. Прикручен так крепко, что голыми руками не снимешь.

Я осмотрел боковой столб. За два фута от барьера была жолобинка от проволоки. Ведь столб когда-то белили, и знак на нем четко выделялся.

Теперь ясно: только один человек мог это сделать - часовой, что стоял на страже. Это он ход тогда дорожку.

Страж, подумалось мне с горечью, которого я оставил, чтобы тот помог Биллу.

На трьохмильних скачках с барьерами надо преодолевать два круга. После первого здесь все еще было в порядке. Девять лошадей преспокойно перескочили, причем Билл скакал третьим, экономя силы для финального броска, а я за ним, и даже пошутил: ну и достает мне этот ваш английский климат!

А потом зашли на второй круг. Адмирал скакал впереди. Когда страж увидел, что Билл преодолел предварительную препятствие, тогда он, пожалуй, и пересек дорожку, свиток проволоки держал в руке, а обкрутивши вокруг столба, хорошо натянул. Два фута над препятствием. Тогда замечательный плигун Адмирал обязательно должен был рухнуть.

Эта невероятная жестокость наполнила меня решимостью к действию не на одну неделю.

Или порвал конь тот провод, или просто стащил? Трудно было сказать. И поскольку я не нашел ни одного куска, а свиток в траве был совсем целый, выходило, что, падая, Адмирал стащил вниз слабее закреплен конец. Ведь ни один из семи лошадей больше не упал. Все легко перескочили.

Если часовой, стерег препятствие, не сумасшедший, а это тоже следовало принять во внимание, то замахивались только на определенного коня, именно под тем, а не другим жокеем. Билл всегда на этом отрезке пути вырывался на несколько корпусов вперед, а его красно-зеленую куртку нетрудно было заметить даже в тумане.

Я вернулся уже совсем взволнован.. Стемнело. Я таки долго возле той изгороди значительно дольше, чем надеялся, и, когда подошел к весовой, чтобы рассказать администратору ипподрома о провод, обнаружил, что все, кроме сторожа, давно ушли.

Сторож, дразнящий старикан, который всегда посасывал больного зуба, сказал, что не знает, где администратор. Минут пять как уехал в город. Когда вернется, палач его знает, а ему здесь приходится ухаживать целых пять печей, проклятый бронхит дышать не дает... Так бормоча, он поплентав до главной трибуны, что темным громадьем маячило в тумане.

Я растерянно проводил его глазами. Надо же было сказать кому-то об ответственном тот провод. Распорядители гонок уже уехали. Администратор - тоже. Секретарь заперся в конторе, как я потом узнал. Пришлось бы потратить не один час, пока нашел бы кого-то и уговорил вернуться и добраться в темноте до места катастрофы. А потом начались бы расспросы, показания и т.д. Вряд ли скоро удалось бы мне вырваться...

Именно в эти минуты Билл боролся за жизнь в Мейденхедській больнице, и мне позарез нужно было знать, он побеждает в этой борьбе. Скилла ужасно мучилась в неопределенном ожидании, а я пообещал ей прийти... Хватит, уже и так потратил достаточно времени! Провод, спрятанный в густом тумане, крепко привязан к столбу, подождет до утра. А Билл, может, и не дождется.

«Ягуар» Билла одиноко ждал на остановке. Я залез в него, включил фары и тронулся. За воротами свернул налево, осторожно проехал в тумане две мили, снова взял влево, поминув городов, долго кружил - в Мейденхеді одностороннее движение - и наконец нашел ту больницу.

В ярко освещенном вестибюле Скиллы не было. Я спросил дежурного.

- Миссис Дэвидсон? Жена жокея? Так. Она в ожидания для посетителей. Четвертые двери справа.

Ее черные глаза казались огромными за глубокие впадины. Никакой краски на лице не осталось, а свою кокетливую шапочку она сняла.

- Ну, как он? - спросил я.

- Не знаю. Они все успокаивают меня.- Скилла чуть не плакала.

Я сел рядом и взял ее руку.

- С тобой как-то спокойнее, Аллане...

Вдруг дверь одчинилися, зашел белокурый юноша. Стетоскоп метлявся у него на шее.

- Миссис Дэвидсон...- он заколебался.- Я думаю... вам следует побыть возле него.

- Как там?

- Н-неважно... Мы делаем все, что в наших силах.- И, повернувшись ко мне:-А вы кто - родственник?

- Нет, друг. Я отвезу миссис Дэвидсон домой.

- Да... То вы підождете или зайдете потом?

Его осторожный голос, те неопределенные слова могли означать только одно: Билл умирает.

- Я підожду.

- Ладно.

За четыре часа я в совершенстве изучил узоры на петлях и каждую щель в паркете. И все время не выходил из головы проволока.

Наконец появилась медсестра. Строгая, красивая, молодая.

- Я очень сожалею... Майор Дэвидсон... умер.

Потом объяснила, что миссис Дэвидсон хотела бы, чтобы я взглянул на него, и предложила мне идти с ней. Она одвела меня по длинному коридору к небольшой белой палаты, где на единственном стуле сидела Скилла.

Она лишь свела свои жалобные глаза, говорить не могла.

Билл лежал серый, нерушимый. Лучший друг, которого только можно себе желать.

Книга: Дик Фрэнсис Фаворит Перевод Павла Шарандака

СОДЕРЖАНИЕ

1. Дик Френсис Фаворит Перевод Павла Шарандака
2. 2 на Следующий день рано утром я отвез Сціллу, прочь...
3. 3 Через два дня я скакал в Пламптоні. Полиция вела...
4. 4 В раздевалке Сэнди Мэйсон, подбоченившись, без умолку...
5. 5 На стоянке автомобилей происходила бешеная драка. Я...
6. 6 Скилла спала на диване, укутав ноги пледом. Рядом, на...
7. 7 Челтенхемський национальный фестиваль конного спорта...
8. 8 В субботу утром, когда я сидел с Сциллой, детьми и Джоан...
9. Калбертстон1, а Хиггинс или что-то вроде этого....
10. 9 Стойка бара была обита блестящей медной бляхой. Ярко...
11. 10 Во вторник пустился холодный, колючий дождь, который сок...
12. 11 В Бристоле лило как из ведра, и холодная, неумолимая...
13. 12 Сначала вернулся слух. Внезапно, будто кто-то щелкнул...
14. 13 Утром, когда я еще одевался, внизу, возле входной двери...
15. 14 Джо Нантвич первый нашел стрельца. Через восемь...
16. 15 Водители оставили свои машины и подошли к «вулзі»....
17. 16 Таксист, расспрашивает дорогу до полицейского...
18. 17 Глаза его сузились от ненависти. Бездумный выражение...
19. 18 Чего я не смог сделать для Кэт, любя ее, то...
20. 19 Мучительная мысль, что я навсегда потерял Кэт, не оставляла...

На предыдущую