lybs.ru
В хоре всеобщей лжи истина звучит диссонансом. / Андрей Коваль


Книга: Эрик Амдруп В чьих руках был нож Перевод Ольги Сенюк


Эрик Амдруп В чьих руках был нож Перевод Ольги Сенюк

© Amdrup, Erik. Hvem førte kniven? 1983

© О.Сенюк (перевод с датского), 1988

Источник: Трава ничего не прячет... (Скандинавский детектив). К.: Молодежь, 1988. 400 с. - С.: 128-237.

Сканирование и корректура: SK, Aerius (), 2004

Содержание

1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11

1

Локомотив засвистел, поезд замедлил ход и остановился во второй или третий раз. Стекла запотевали, приходилось вытирать их рукавом, чтобы можно было выглянуть на улицу. Там и дальше залегала тьма

Они сидели друг против друга у окна. В Тюзе Свенсена глаза были закрыты. Конечно, спит. Брант опустил на колени газету и сердито взглянул на него. Все тело у него заклякло, ноги тоже закоцюбли. Междугородными поездами было достаточно хорошо ездить, но этот, пригородный, мимо невыносимо медленно, как улитка. Они были в купе одни. Вагоны дернулись, и поезд снова тронулся. Тюзе проснулся, растерянно покрутил головой, вытащил платок и вытер нос. Брант напал на него, словно коршун.

- Ты уже не спишь?

Тюзе кивнул головой и вяло улыбнулся. Брант начал читать ему газету. Его скучный голос не очень вязался с тем, что он читал:

- «Трагедия перед заходом солнца. Зима длится безнадежно долго. Алькюбін уже несколько недель ждет ранней весны, вздыхая, ищет хоть малейшего признака того, что когда вновь наступит лето. Вчера просмотрел луч солнца. Только на мгновение, но этого было достаточно, чтобы все изменить, чтобы выманить нас наружу из темных жилищ и дать нам возможность почувствовать пробуждение природы, убедиться, что мир живой. Мы знаем, что каждую секунду погибает кто-то из птичьей человеческого общества. Такой уж закон природы. Но вчера перестало биться одно сердце без причины, вопреки закону природы. Элли Хансен не суждено дождаться ранней весны, хоть вчерашний проблеск солнца предсказал ее близость.

Элла хлопотала в своей квартире, накрывая стол на двоих, и, видимо, мугикала песенку, радуясь, как все мы, замечательном надвечерье. Но вечером уже не попоїла. Элла Хансен [128] больше не увидит солнца. ее убит вчера в то время, когда мы все садились ужинать. Ужасающе, отвратительно, непостижимо.

Алькюбін клекотить от страха и различных слухов. «Мы не привыкли к насилию и мятежу в своей небольшой общине,- говорили люди.- Здесь мы все знаем и уважаем друг друга».

Полиция задержала одного мужчину. Но будьте благородны в этом случае, не судімо его, пока судья не примет приговора, не базікаймо, пока дело не будет выяснена до конца. Зато вспомним Эллу Хансен, ее неустанный труд, ласковую улыбку, вспомним всех тех, кто за долгие годы прошел через операционную нашей больницы, чья надежда поугасла заново оживала, согретая теплом ее души, ее неиссякаемым оптимизмом.

К. Я».

Брант фыркнул и опустил газету.

- Что ты скажешь на это? Выходит, в той норе есть даже поэт.

Он зевнул и затянулся окурком сигары, которую всегда докурював к тому, что обжигал губы.

Тюзе взял у него газету, еще раз перебежал глазами сообщение, тогда спрятал ее в своей папочки.

- Вот понаписали,- вздохнул он.

Поезд ползал далее. За окном начинало сереть. Свет в редких окнах вдали свидетельствовало, что не только они не спали. Тюзе дрожал. Было холодно. Двери прилегали неплотно, а отопление не работало. Они выехали около полуночи и не смогли купить билетов в спальный вагон. Взгляд его равнодушно следил за движением самітної машины на дороге. Видимо, сельский врач спешит к больному или акушерка к поліжниці. Или у кого-то очень рано начинается работа.

- Лучше бы они не торопились сажать его. Легче всего выяснить, когда преступник на свободе.

- А что им, в черта, было делать? - сердито буркнул Брант.- Его видели на месте преступления. Он сначала отрицал, что был там, а тогда придумал невероятную историю. Дело вполне понятное Не понимаю, зачем они беспокоят еще и нас. Когда они не могут справиться с такой мелкой, локальной делом, то, честно говоря, я не знаю, за что они получают зарплату.

Брант был сердит. У его жены был день рождения. Не круглая дата, но все же...

- Подозреваемый решительно отрицает все. Начальник полиции Тормозов хорошо его знает, поэтому чувствует себя неправоздатним. В этом случае найрозважніше позвать кого-то постороннего.

Тюзе откинулся назад и снова закрыл глаза. Ему все труднее было выдерживать бессонные ночи. Не то, что в молодости... Он клевал носом, двойной подбородок еще сильнее обвисло, когда он розпружився.

Нильс Брант вышел в коридор и зажег новую сигару. За час у него дома начнут уже вставать, дети разбудят мать, поздравят ее и отдадут свои подарки. Мимо него прошел проводник. Брант прижался к окну, чтобы дать ему дорогу. Локомотив вновь засвистел. Тюзе стрепенувсь и оглянулся вокруг Против ясного четырехугольника окна четко вырисовывалась высокая стройная фигура его многолетнего помощника. Началось утро. Комиссар уголовного розыска Свенсен никогда еще не был в этих краях.

Алькюбін. В справочнике сказано, что в нем пятнадцать тысяч жителей. Ничего заслуживающего особого внимания нет. Свенсен провел рукой по голове.'веки его снова опустились и закрыли карие глаза. Тяжелая голова опала на грудь. А Брант вытер рукой оконное стекло и прижал к ней лицо. Теперь он увидел дома, окна в основном были темные, но кое-кто уже встал. Он ловил взглядом мгновенные картины чужой жизни, до которого ему было безразлично. Кто именно ставил кофейник на плиту, в другом окне женщина намащувала маслом хлеб. Какой-то мужчина брился перед зеркалом. Жители этих домов давно привыкли к поездам, не обращали на них внимания, делали свое дело, не беспокоясь тем, что кто-то чужой на миг заглянет в их будни.

Появилось целое сплетение путей, дома немного удалились, уступив место однообразным рядам темных вагонов, которые ждали, когда из них сформируют поезд. Железнодорожная стрелка. Светофор. Длинное серое здание, пожалуй, товарный состав. Замелькали фары, до закрытого переезда приближалось несколько машин. Можно было заглянуть в одни из освещенных дверей склада. Какой-то мужчина в голубой куртке и железнодорожном фуражке приближался перед собой грузовую тележку. Картина изменилась, рельсы подошли к перрону, скорость уменьшилась, и наконец поезд остановился. Жидкий туман над вокзалом почти поглощал утренний свет. Таблица посреди здания [130] свидетельствовала, что они наконец приехали куда надо. Большой круглый часы показывали тридцать минут седьмого.

Тюзе, ругаясь, пытался открыть дверь, пока практичнее Брант посоветовал ему оставить их. В ресторане не светилось, а в зале для пассажиров горел только две тусклые лампочки. Они двинулись по перрону, где расписания поездов чередовались с яркими плакатами, которые призывали к путешествиям в экзотические страны. Стенд также был заперт, в нем видніли купи неспроданого вчера газетного продукта. Они поставили чемоданчика на мостовую перед вокзалом. Сияла холодная изморось. Зима никак не хотела кончаться. Хотя был апрель, а дальше .лежав грязный снег. Ночная температура все еще не могла оторваться от минусовых делений. Кроме них, не появилось никаких пассажиров, а на стоянке не было ни одного такси. Видно, город еще спал. На небольшой привокзальной площади стояла статуя, которая с суровым достоинством следила за теми, кто нарушил покой в ее городе. Один из древних капиталистов, подумал Тюзе. Теперь это был бы кто-то из нового господствующего класса, кто-то из избранников народа.

Брант упрямо стучал по аппарату, тщетно пробуя позвонить с телефона возле стоянки.

- Может, по нам прислали машину,- без никакой надежды пробормотал он.

В тот момент со стороны перрона поступил какой-то чернявый, стройный мужчина, чуть ниже Бранта. Он уже хотел было пройти мимо, но вдруг остановился, пристально осмотрел их, вытащил изо рта трубку и спросил низким, хрипловатым голосом:

- Простите, вы из уголовного розыска?

Мужчине было лет сорок. Он кашлянул, усмехнулся, вновь кашлянул, сунул трубку в рот и пустил целое облако дыма. У него было довгобразе, выбрито лицо, острый нос, украшенный с одной стороны немалой бородавкой, и густые брови. А когда он снял мягкого темно-рыжего шляпу с узкими полями, оказалось, что голова у него присыпанная сединой.

- Карл Якобсен, редактор «Алькюбінських вестей». Тюзе отрекомендовал Бранта и себя. Якобсен вновь усмехнулся.

- Я так бесцеремонно обратился к вам, потому что не заметил [131] вашего коллеги. В это время машины не найдешь. Мы здесь к этому привыкли. Мне будет приятно подвезти вас до отеля. Брант, которому уже надоел вокзал, украдкой взглянул на Тюзе, тот не думает отказываться, поблагодарил и взял в руки чемоданчика. Они пошли за редактором и устроили свои вещи в багажник. «Вольво», конечно, видело лучшие времена, но пошло на удивление плавно.

Тюзе, который сел рядом с редактором, начал объяснять, что они даже не знают, в каком отеле им заказаны места, но Якобсена это не смутило.

- Конечно, в «Принце», все там останавливаются,- сказал он.- Выбор у нас небольшой.

Тюзе замолчал. Брант сидел сзади и рассматривал улицы, что уже начинали оживать.

- Номера там действительно хорошие,- вновь отозвался Якобсен. Его слова не очень убедили их, ибо они не знали, как

он оценивает машину, в которой они ехали. А ее давно уже надо было как следует почистить.

Они проехали через путепровод под железнодорожными путями. Тогда, когда его строили и строили вокзал, думали, что город будет расти в этом направлении. Но произошло иначе. Станция оказалась теперь на окраине, куда неудобно добираться. Далее они обошли квартал, застроенный виллами в стиле тридцатых годов, подчеркнуто простыми,- те виллы были молчаливым протестом против утонченной роскоши расточительных строений шестидесятых годов.

- Здесь живет Ельмо Поульсен,- редактор кивнул головой на достаточно большой желтый дом, но в ту же минуту машина завернула за угол, и дом исчез у них из виду.- «Принц», конечно, находится на Рыночной площади, рядом с ратушей и поліційною участком,- пояснил он далее.- Придется объездить, потому что в этом деле мы сделали прогресс: уже несколько лет везде в центре преобладают улицы с односторонним движением или предназначены только для пешеходов. Так принял муниципалитет, и это его самое большое достижение, как мы пятнадцать лет назад построили больницу. То есть новую больницу, а в бывшей теперь содержится роддом.

Длинная ровная улица с трех - и четырехэтажными домами, на первых этажах которых кое-где еще доживают скромные маленькие магазинчики. Именно открыли большой магазин самообслуживания. Он открыл свои двери, как пасть, даже не скрывая страшных зубов, который из года в год крушили одну за другой мелкие соседние лавочки. Все [132] соглашались, что это безобразие, что такого не должно быть, но в большом магазине товары дешевле.

Тюзе и Брант смотрели на все это холодно и неприязненно.

- Вот мы и приехали? - сказал Якобсен, останавливаясь перед четырехэтажным домом с помпезными лестницами.

Он завел их в приемную.

- Это люди из уголовного розыска Єнсене. Где их номера? Невысокий рыжий администратор развернул книжку.

- Мы забронировали им семнадцатый и девятнадцатый,- сказал он.

- Окнами во двор, над баром! Не годится, старый. Администратор вновь принялся листать книгу, и в конце они с Якобсеном сошлись на том, что из свободных номеров лучшие будут двадцать первый и двадцать третий, хотя остальные тоже неплохие.

Всю дорогу Якобсен пытался поддерживать в люльке жар. Теперь он вытащил ее изо рта и сказал:

- Не мое дело было встречать вас. Мы все равно увиделись со служебного долга. Но подвозил я вас не поэтому. Надеюсь, вам будет удобно в этих комнатах.

Он так быстро покинул их, что они не успели поблагодарить его.

- Любезный человек,-заметил Тюзе.

Брант молчал. Прессу он недолюбливал, хотя бы до каких выкрутасов она прибегала. Лифт имел распашные углу двери и поднимался с невозмутимым спокойствием. Ключи с огромными бирками надо было вращать дважды.

- Встретимся, скажем, через полчаса,- предложил Тюзе.

Они изучали меню. Выбор был не очень большой, но им подали свежие булочки. Тюзе ел всласть. Это была одна из немногих его радостей - оказаться вне контроля Герды. Брант ковырялся в тарелке, зато пил чашку за чашкой черный кофе. Официантка поглядывала на них с любопытством и неприязнью. Они взяли уже третий кофейник! Просто безобразие, но ничего не поделаешь, завтрак входит в плату за номер.

Брант чувствовал себя более-менее в форме после душа. Тюзе омылся только до пояса в умывальнике, зато долго чистил зубы. Это был его конек. Он всегда прилагал огромные усилия, чтобы сохранить зубы, которым ничего не помогало. Он взглянул сбоку на Бранта, ладному уже дать волю своему раздражению. Тюзе ценил этого ворчуна. Работая со своими младшими коллегами, он всегда относился к ним [133] снисходительно, когда они были недовольны и обнаруживали это, только что теперь они выказывали свое недовольство постоянно. Ничего им не надо было, ни к чему они не хотели доскіпуватись. Тюзе Свенсенові не было свойственно честолюбие, и его скромность не расходилась с делом. До своих младших коллег он не имел никакого предубеждения, не стал им мешать, когда они хотели самостоятельно вести следствие. А все-таки он мог многому научить их, выловить из своего блокнота что-то полезное для их работы, какие-то случаи с давних времен, достойны, чтобы их сопоставить с тем, что они распутывали теперь. После такой долгой, утомительной езды, как этой ночью, он подумывал, не уйти ли ему на пенсию, не дожидаясь, пока выйдет срок. В саду уже появились крокусы, подснежники, хрупкая поросль роз, еще только первая брость, предвестник весны. Но у них поздние дети, а с нынешней дороговизной попробуй прожить без платные.

- Ты готов, Нільсе? Уже скоро восьмая. Пожалуй, можно идти к нашим коллегам.

- Мы не ждали вас так рано, а то, конечно, были бы... Они машинально подали друг другу руку. Начальник полиции Гольм оказался среднего роста мужчиной лет шестидесяти, едва гладкуватим, с румяным лицом и жидким белым чубом. Ему было немного неловко, что уборщица еще не закончила подметать и совала шваброй у них возле ног. Тюзе замахал руками - мол, ничего страшного.

- Нас подвез журналист,- пояснил Брант,- а то бы мы и до сих пор ждали, пока вы приедете.

Гольм вопросительно взглянул на них.

- Редактор Карл Якобсен. Здешний поэт,- сердито пояснил Брант.

Тюзе пожал плечами. Гольм сел.

- Я не думал... то есть мы не думали, что вы приедете раньше, ніж.опівдні.

Он был обеспокоен, начал искать что-то в карманах, потом вытащил руки, так ничего и не найдя. А Брант беспощадно продолжал:

- Мы уехали, когда вы нас позвали. Откуда нам было знать, что можно не торопиться.

Лицо в Гольма покраснело еще сильнее. Начало не предвещало ничего хорошего. И свалилась же на его голову эта проклятая дело! Уборщица закончила подметать. Они сели вокруг стола. Тюзе взглянул на часы. [134]

- Уже почти тридцать часов, как было найдено тело. Может, послушаем, что вы за это время успели сделать?

Гольм переставил пепельницу и здмухнув из бумаг-невидимый прах.

- Видите, мы немного растерялись. Такое местечко, как наше! Мы все здесь знаем друг друга. Я чувствую себя неправоздатним.

В помещении было слишком тепло. Окна выходили на майдан. Стекла были хорошо вымыты, но рамы старые, краска на них облупилась, потолок вообще посерела, а на обоях проступили пятна. Видно, городская власть не очень любила начальника полиции, когда не могла ему даже сделать необходимый ремонт1.

- Мне нужно время, чтобы обдумать все,- повел дальше Гольм.- Здесь считают, что я сам должен распутать это дело.- Он провел рукой по глазам, потому что ночью спал не больше своих гостей.- По-свосму это дело простое. Если бы он признался, конечно. Но он отрицает свою вину. Поэтому... Ну да, именно поэтому я и настоял, чтобы позвали вас.

Тюзе кивнул головой. И взглядом остановил Бранта, чтобы тот больше не заводил об этом речи.

- Мы познакомились с делом в поезде из тех сведений, которые вы нам дали.

Из всех форм обращения Тюзе выбрал официальное «вы». Не потому, что хотел поставить себя выше Гольма,- просто в некоторых случаях легче работать, когда соблюдаешь дистанцию, избегаешь панибратства, которого на самом деле нет.

- Мы бы хотели прочитать рапорт. А тогда поговорить с подозреваемым. У вас нет какого-либо другого помещения?

Гольм деловито поднялся, рад, что может что-то делать, что начало он уже выдержал.

- Мы здесь рядом приготовили кабинет, один на двоих, подумали, что вы захотите работать вместе.

Тюзе кивнул ему, чтобы он не волновался,- мол, его удовлетворяет их новое место труда. Он подошел к окну и выглянул на площадь. Прямо перед ним была белая, четырехугольная церковная башня. Часы на ней показывали 8.30. Священник, видимо, как и подозреваемый, не раз гостил в Доме начальника полиции. Может, его дочь тоже работала в больнице, была коллегой убитой. Ведь в этой небольшой общине все знают друг друга, на их глазах вырастали соседские дети, они посылали им цветы и подарки на конфирмации и на свадьбу. А здесь кто-то чужой имеет бабратися в их грязи, вытаскивать на свет то, что они знали друг о друге, делить его на хорошее и плохое. Взвешивать, что из этого пригодится для следствия. Замалчиваемые скандалы, темные сделки [135] на грани дозволенного законом. Все то, что бывает и в малом городке, и в большом городе. Гольм был раздражен, суетливо курил сигарету за сигаретой, тогда гасил их так, будто хотел задушить. Брант невозмутимо смотрел на него, и во взгляде его светилась неприязнь. Он не находил в нем ничего симпатичного. Коллега по специальности с большей, чем у него, жалованьем, что был героем, пока речь шла о всяких мелочах, но сразу замер, когда наконец действительно что-то произошло. Хорошо оплачиваемая подпорка гражданства, которой сразу стала нужна помощь, когда выпало что-то сложнее. Он сердитым тоном рассказал все это Тюзе, как Гольм вернулся в свой кабинет.

- Господи, так он чувствует себя связанным! - Тюзе примирительно улыбнулся. Он был снисходительнее к Голь-ма.- Кто может быть всемогущим в таком городе, где все зависят друг от друга. Я считаю, что Гольм хорошо поступил, призвав нас на помощь, потому что сам понял, что может быть пристрастен.

В рапорте не было ничего нового, ничего такого, чего они еще не знали.

- Итак, лучше призовем его,- сказал Тюзе.- Позвонишь, Нільсе?

Чужих телефонов он не любил.

Утреннее солнце заглянуло в окно, вималювавши на столе четкий четырехугольник. Брант зажег новую сигару. Тюзе зевнул. Он чувствовал себя неуютно от того, что не раздевался всю ночь. Лучше бы они были подождали утреннего поезда, как и надеялись в этом городке.

Подозреваемый остановился перед письменным столом. Он был высокий и тонкий, с продолговатым худым лицом, ровным острым носом и голубыми глазами в очках без оправы. Тонкий русый чуб был зачесанный назад. Костюм, купленный в магазине готового платья, немного висел на нем, зато галстук был завязан очень старательно. Вокруг нервных губ залегали морщины. Он походил больше на домашнего учителя, на гуманитария, чем на человека практического экзамена.

Следователи поднялись. Тюзе подал ему руку.

- Я комиссар уголовного розыска Свенсен, а это мой коллега, помощник комиссара Брант. Это дело решили передать нам. Садитесь, доктор Поульсене. Мы, конечно, познакомились с рапортом и поговорили с начальником полиции Гольмом. Теперь хотим послушать, что скажете вы.

Ельмо Поульсен сел. Минуту он пристально рассматривал полицаев, [136] тогда опустил глаза. У него были необычайно длинные, темные ресницы. Он сплел тонкие пальцы и согнул их так, что косточки затрещали. Тот треск испугал его самого, он разнял руки и опустил их на худые колени. Через мгновение пальцы его снова сплелись.

Тюзе ободряюще кивнул ему головой.

- Нас позвали, потому что такие дела, как эта,- наш профиль.

Я считаю, что желание начальника полиции, чтобы необходимое следствие провели посторонние лица, вполне оправдано. Надеюсь, что и вы довольны этим, доктор Поульсене.

Ельмо Поульсен едва заметно кивнул головой, но не поднял глаз. Следователи подождали, однако он ничего не сказал, только нервно усмехнулся и вновь заломил пальцы.

- Вы курите? - спросил Брант.

- Нет,- сказал Поульсен.

Голос у него был тихий, видно, от природы, а не за досадное положение, в котором он оказался. Такой голос очень шел ему.

- Может, выпьете кофе? - спросил Тюзе. Поульсен благодарно кивнул головой.

Брантові пришлось выдержать довольно бурную беседу по телефону, пока он добился того, что им было нужно.

- Вас арестовали как подозреваемого в убийстве медсестры Эллы Хансен.- Тюзе сидел на стуле ровно и говорил официальным тоном.- Как я понял, обвинение вам зачитали и все формальности соблюли.

Поульсен кивнул головой и робко взглянул на него. Тюзе отклонился назад и розпружився.

- Наша задача - как можно быстрее докопаться до правды. Потому что чем дольше длится следствие, тем труднее ее найти. Человеческая память очень короткая, вам не кажется? Я бы хотел, чтобы вы поняли одно: пока вы будете говорить правду, мы будем на вашей стороне. Мы не имеем к вам никакого предубеждения. Но мы в первую очередь представители Эллы Хансен. Мы ведем ее дело, и все остальные соображения отступают на второй план. Я хочу предложить вам сразу перейти к делу и попросить вас рассказать своими словами, что произошло позавчера вечером.

Ельмо Поульсен наморщил лоб.

- Я уже один раз рассказывал. С чего мне начинать? Приятная на вид женщина принесла кофе. Тюзе налил

три чашки. Брант упорно курил свою сигару. Поульсен откашлялся.

- Элла... Элла Хансен была первой ассистенткой в операционной. Работала на этой должности, когда я полтора года назад приехал сюда. И еще несколько лет до моего приезда. Теперь [137] панна Мадсен, старшая сестра, уходит с работы. Элла, конечно, хотела перейти на ее место.

Голос у него был тихий, приходилось наклоняться, чтобы услышать, что он говорит. Тюзе время от времени даже просил его говорить громче. Поульсен пробовал повысить голос, но скоро снова стишував его.

- Элла хотела поговорить со мной об этом месте. В больнице этого никак нельзя было сделать. Там полно интересных. Вот мы и договорились, что я загляну к ней после вечернего обхода. Она работала в ночную смену и в это время еще была дома. Я пришел и застал ее... Ну, и вы все это читали.

Тюзе смотрел на него благосклонным взглядом. Подозреваемый производил хорошее впечатление. Вроде делал все для того, чтобы помочь им.

- Мы с радостью послушали бы ваш рассказ о деле. Это совсем не то, что читать о ней в рапорте. И когда я сказал, что мы спешим, то вас это не касалось. Вас мы будем слушать сколько угодно. Столько, сколько вам надо будет, чтобы все рассказать.

Ельмо Поульсен кивнул головой, медленно отпил кофе и так и остался сидеть с чашкой в руке. Рука чуть дрожала, но, видно, кофе немного подбодрила его, он стал спокойнее, а рассказ его более оживлена.

- Так вот я пошел к ней и позвонил. Никто не ответил, а мы же договорились, что я приду. Я поторсав двери. Они были не заперты. Я зашел в комнату и позвал Эллу. Она не ответила, но на проигрывателе крутилась пластинка. Я подумал, что Элла вышла куда-то на минуту, сел и начал ждать. Пластинка доиграла до конца, я сумел как-то выключить проигрыватель, хоть не очень в этом разбираюсь. И вновь позвал ее. Потом заглянул к смежной комнаты. То была спальня, и дверь в нее стояли приоткрыта. Там ее не было. Но в кухне... Вы, наверное, видели снимки. Такое же, видимо, предстоит фотографировать, правда?

Чашка в его руке начала дребезжать. Он поставил ее на стол и прислонил руку к подбородку, и все равно рука дрожала. Брант быстро и незаметно записывал все. Такие вещи он делал очень умело.

- Я не решился подойти к ней. Кто бы ожидал увидеть такое...

Ельмо Поульсен замолчал. И закрыл глаза, в которых светился страх.

Тюзе ободряюще кивнул головой. Поульсен допил кофе, вытер руки о штанину и повел дальше:

- Не было сомнения, что ее убит, и убит перед самым моим приходом. Подозрение могло упасть на меня. Первая моя мысль была убежать, чтобы не быть ни во что вплутаним. Никто не знал, что мы договаривались встретиться. Но она накрыла стол на двоих, видимо, думала, что мы вместе поужинаем, пока розмовлятимем. Я принял со стола одно накрытие - тарелку, нож, вилку, рюмку. Найти, где она их держала, было не трудно. Затем кухонными дверями тихо вышел на черный ход. Я пошел садиком, думал, что меня никто не увидел. Конечно, сделал большую глупость. Но я думал только о том, чтобы скорее сбежать оттуда.

Он замолчал, снял очки и протер их галстуком. На щеках у него выступил едва заметный румянец, лоб вспотел.

Тюзе грустно покачал головой.

-. Так, вы сделали невероятную глупость, доктор Поуль-сене. Сами поставили себя в такую ситуацию. Полиция не имела другого выхода, как арестовать вас. Вы, видимо, и сами согласны с этим?

Поульсен кивнул головой и снова надел очки. Стеклышки немного увеличивали ему глаза. Челюсть у него дрожала, и рука, которой он подпирал ее, также.

- Это не я ее убил. Все было так, как я вам рассказал, точь-в-точь так. Передо мной там побывал кто-то другой, как раз передо мной.

- Мы рады поверить вам,- успокаивающе молвил Тюзе,- но трудно понять, как вы, человек, привыкший брать на себя ответственность и действовать розважно, повели себя так глупо. Вы сами можете это объяснить? Видимо, была какая-то причина, что вы так растерялись?

Поульсен покачал головой. Пальцы у него начали сплітатися и расплетаться, как гадюки в сачке.

- Я сам не знаю.- Ответ была такая тихая, что они скорее угадали ее, чем услышали. Поульсен откашлялся.- Я также не понимаю, почему так себя повел, видимо, из страха... Я очнулся, аж как оказался дома. Но тогда уже, видимо, было поздно что-то делать, правда?

Брант наблюдал за ним все скептически.

- Нет, я так не считаю,- ответил Тюзе.- Никогда не поздно. Разве вы сами этого не видите? Вы еще имеете что-то добавить?

Поульсен покачал головой. Брант наклонился вперед.

- Вы поссорились с мисс Хансен? Так? Поульсен покачал головой, поправил галстук и расчесал пальцами волосы.

- Нет, я с ней не ссорился.

- Разве не странно, что вы зашли в квартиру, хоть на звонок никто не ответил? - спрашивал дальше Брант.- Большинство [139] людей пошли бы себе или по крайней мере подождали бы перед дверью, если бы им не открыли. Видимо, вы с ней были близкие знакомые?

Брантове перо готово было в любой момент опуститься на бумагу и делать на нем таинственные отметки, которые только сам Брант умел отчитать.

- Мы же каждый день вместе работали,- ответил Поульсен.- Она очень хотела получить то место. Должна была заседать комиссия... так, как раз, сегодня.

Поульсен взглянул на часы и безнадежно пожал плечами.

- Разве было сомнение, что она его получит? - спросил Тюзе.- Она же была первой кандидаткой, правда?.. Это же само собой разумеется.

Теперь, когда Поульсенові не надо было говорить о себе, он казался не таким скованным, даже голос у него стал немного громче.

- На место были еще претендентки. Элла была из них самая квалифицированная, но не кінчала курсов старших медсестер, а те все кончали. Кроме того, предыдущая старшая сестра не хотела ее рекомендовать. Элла была в руководстве профсоюза и не всегда со всем соглашалась. Много было таких, которые не любили ее. Она хотела поговорить со мной, можно ли ей было надеяться на то место, и попросить, чтобы я замолвил за нее слово.

Солнце, что поднималось за окном, начало слепить Поульсенові глаза. Майдан ожил, там теперь гудели машины и слышался людской гомон. Брант затянул на окнах занавеси и вновь налил кофе.

- Вы намеревались поддержать ее? - спросил Тюзе.

- У меня еще не закончился испытательный срок, я еще не поработал здесь двух лет. Поэтому неизвестно, мое мнение много значило бы. Я решил поддержать ее, насколько хватит моих доказательств, но сдаться, когда большинство будет против.

Он опустил голову, челюсть у него снова задрожала. Тюзе и Брант переглянулись. Поульсен казался уставшим до предела, надо было его отпустить.

- Вы сказали, что кое-кто не любил ее,- сказал Тюзе.- У нее были враги? Кто такой, что действительно имел зло на нее?

Поульсен покачал головой.

- Этого я не знаю.

- А вам она нравилась? - Брант разрезал сигару и пристально взглянул на подозреваемого.

- Она была старательная,- медленно ответил тот,- и имела очень веселый нрав. Да, мне она нравилась.- Он кивнул головой в подтверждение своих слов. [140]

- Она была вашей любовницей?

Тон у Бранта был неприятный. Поульсена аж передернуло.

- Нет, нет,- шепотом возразил он,- о таком и речи не было.

Он снова прижал руку к челюсти. Вид у него был измученный и несчастный.

- Для вас это были тяжелые дни,- ласково сказал Тюзе. Поульсен благодарно взглянул на него.

- Ужасающие. К тому же я был уже и перед тем очень переутомлен. Мои молодые сотрудники получили новое трудовое соглашение. Вы наверняка читали об этом в газетах. Они совсем молодые, пришли сюда сразу после экзаменов и теперь имеют такую волю, что их нельзя ни научить чему-то, ни заставить хотя бы выполнять свои обязанности. Я работал почти целыми сутками.

Тюзе поднялся. Разговор был окончен. Поульсен нерешительно постоял, пока по нему пришли, глянул по очереди на следователей, робко сделал шаг к ним, остановился, тогда повернулся и покинул кабинет, едва опустив голову и съежившись.

- Тряпка,- фыркнул Брант.- Нервный тип, представляю себе, что он может натворить, когда окажется в затруднении. Бог его знает, как он справляется на работе.

Тюзе задумчиво смотрел на дверь, которая захлопнулась за Поульсен ом.

- Послушный исполнитель, но никаких тебе принципов, страхуется со всех сторон,- ворчал далее Брант.- Хочет поддержать девушку, но отступится, когда кто-то будет другого мнения. И на что это похоже - встречаться с одной из претенденток до заседания комиссии, когда он сам член комиссии. Не пошел бы я к нему лечиться, если заболел.

Тюзе во время разговора с Поульсеном крутил пуговицу на пиджаке, пока открутил его. Теперь он поднял пуговицу и спрятал в карман.

- Какое твое мнение, Нільсе?

- Не знаю. Может, и впрямь было так, как он говорит, но какого черта он так глупо себя повел? Надо нам собрать о нем больше информации... и о той Эллу тоже.

Тюзе потер подбородок и кивнул головой.

- С той пластинкой получилось немного странно. Она крутилась, когда он зашел, доиграла до конца, и он выключил проигрыватель. Лучшего и не придумаешь. Если то был не Поульсен, то, видимо, кто-то перед самым ним. Но может также быть, что он шустрее, чем нам кажется. Я не знаю. И ты также не знаешь. [141]

Книга: Эрик Амдруп В чьих руках был нож Перевод Ольги Сенюк

СОДЕРЖАНИЕ

1. Эрик Амдруп В чьих руках был нож Перевод Ольги Сенюк
2. 2 Ельмо Поульсен сел на лежак, когда за ним заперли дверь....
3. 3 Начальник полиции Гольм был очень вежлив, но придерусь...
4. 4 Приходила Дорит, принесла несколько книг, газеты и кое-что из...
5. 5 После завтрака, ожидая визит Могенсена, Тюзе...
6. 6 Сквозь маленькое окошко доходило мало света, но на...
7. 7 Могенсенове жилье производило впечатление состоятельного. Современная...
8. 8 Это было через несколько месяцев после его приезда. Он...
9. 9 Когда Тюзе позвонил Карлу Якобсену, тот ответил ему...
10. 10 После смерти Шмита Поульсен взял на себя все...
11. 11 После невеселой ужина в отеле «Принц» прошлого вечера...

На предыдущую