lybs.ru
Враг может научить лучше, чем друг. / Владимир Канивец


Книга: Жорж Сименон Желтый "Ягуар" Перевод Николая Мещеряка


Жорж Сименон Желтый "Ягуар" Перевод Николая Мещеряка

© G.Simenon. Maigret et le fantôme. 1968

© М.Мещеряк (перевод с французского), 1981

Источник: Ж. Сименон. Клуб "100 ключей". К.: Молодежь, 1981. 336 с. - С.: 3-102.

Сканирование и корректура: SK, Aerius (), 2004

Содержание

1. Загадочные ночные приключения инспектора Лоньйона и болезни его жены Соланж

2. Обед в ресторане "Маньєр"

3. Любовные дела Маршетти

4. Посещение голландца

5. Комната с причудливыми фресками

6. Босой выпивоха

7. Избранник Мирелла

1. ЗАГАДОЧНЫЕ НОЧНЫЕ ПРИКЛЮЧЕНИЯ ИНСПЕКТОРА ЛОНЬЙОНА И БОЛЕЗНИ ЕГО ЖЕНЫ СОЛАНЖ

Когда в кабинете Мегрэ наконец погас свет, повернуло уже на второй час ночи. Комиссар встал и, протерев глаза с расширенными от усталости зрачками, толкнул дверь инспекторской, где караулили Лапуент и Бопфіс. - Спокойной ночи, ребята,- буркнул он и вышел в просторный коридор. [С]

Проходя мимо уборщиц, что уже подметали пол, Мегрэ махнул им на прощание рукой. Как и всегда в эту пору, по коридору гулял сквозняк, а лестницу, по которой он спускался в сопровождении Жанв'є, были мокрые и скользкие.

Была уже середина ноября. Утром шел дождь. Проснувшись в восемь часов, комиссар того дня так и не вышел из своего жарко натопленого кабинета, а теперь, переходя через двор, зябко поднял воротник пальто.

- Где тебя высадить?

Вызванное по телефону такси уже ждало на него перед главным входом управления.

- Возле первой попавшейся станции метро, патроне.

Дождь лил как из ведра, сплошными струйками, что розбризкувалися ударяя в тротуар. Возле станции Châtelet машина остановилась и инспектор сошел.

- Спокойной ночи, патроне.

- Спокойной Ночи, Жанв'є.

В их жизни уже можно было бы насчитать сотни подобных моментов, и каждый раз, прощаясь после удачного расследования, оба испытывали одинаковое, немного мрачное удовлетворение.

За несколько минут Мегрэ уже поднимался по лестнице к своей квартире на бульваре РішарЛенуар. Найдя в кармане ключ, он осторожно отпер дверь и почти сразу услышал, как вернулась в постели госпожа Мегрэ.

- Это ты?

Сотни если не тысячи раз, когда он возвращался домой среди ночи, она сонным голосом повторяла эту фразу, потом так же на ощупь зажигала ночника на тумбочке у кровати и уставала в одной рубашке, чтобы взглянуть на мужчину и узнать, в каком он настроении.

- Все кончилось?

- Ага.

- Парень наконец-то заговорил? Мегрэ кивнул.

- А ты не голодный? Может, я что-то приготовлю?

Он повесил на привычное место своего мокрого плаща и развязал галстук.

- В холодильнике есть пиво?

Несколько минут назад он чуть не остановил машину возле приоткрытой пивнушки, чтобы выпить кружечку.

- То, что ты думал?

В общем банальное дело, когда можно назвать бавальною [4] дело, от которого зависит судьба нескольких людей. Газетчики придумали сенсационный заголовок: «Бандиты на мотоциклах».

Как-то среди бела дня перед ювелирной лавкой на улице Рены остановилось два мотоцикла. С первого сошло двое господ, с другой - один и, завязав лицо красными нашийними платками, бросились в магазин. За минуту все трое выбежали оттуда с пистолетами в руках, прихватив несколько часов и драгоценных украшений с витрины и прилавка.

Это произошло так неожиданно, что очевидцы происшествия сначала растерялись. Затем, опомнившись, несколько автомобилистов рванули вслед за ворюгами и сразу создали такую пробку, что движение на улице прекратился и бандюги' преспокойно ретировались.

- Они на этом не остановятся,- сказал, как в воду смотрел, Мегре.

Потому трофеи были довольно скудны. Ювелирная лавка принадлежала одной вдове, и торговали там в основном бижутерией. .

- Они просто хотели выработать свою технику нападения. Налет на мотоциклах - такого еще не было.

Комиссар не ошибся: за три дня и сама сцена повторилась перед роскошным ювелирным магазином в пригороде Сен-Сшоре. И с теми же последствиями - разве что на этот раз бандиты увезли с собой драгоценностей на несколько миллионов старых франков; в газетах писали - на двести, страховое агентство заявило, что на сто.

Однако во время бегства один из грабителей потерял свой платок, и через два дня его арестовали в слесарной мастерской на улице Сен-Поль, где он работал.

В тот же вечер за решеткой оказалось еще трое - старшему было двадцать два года, младшему - Жану Потому-ую по прозвищу Жанчик - еще не исполнилось и восемнадцати. Это был белокурый парень с длинной шевелюрой, сын домогосйодарки. Жил он вместе с матерью по улице Сен-Антуан, а работал тоже в слесарные.

- Мы с Жанв'є весь день проморочилися с ними,- уныло сказал своей женщины Мегре.

И выпили за это время бог знает сколько кружек пива с бутербродами.

- Послушай, Жанчику. Ты, я вижу, наладился молчать. Тебе внушили, что именно так должен вести себя настоящий гангстер. Только не вздумай притворяться, что в [5] этого додумался тн сам или кто-то из твоих дружков. За вами кто-то стоит. Это он все организовал, но сам остается в тени. Месяца два назад он вышел из тюрьмы и теперь не хочет туда возвращаться. Признайся, что он сидел где-то рядом в украденной машине и прикрывал вашу побег, устроив пробку...

Глотнув холодного пива, Мегре начал раздеваться, кратко излагая жене это дело.

- Такие мальчишки самые заядлые... им уже успели привить понятия о воровской чести...

Он приказал арестовать трех старых рецидивистов, среди них своего давнего знакомого Гастона Нуво. Как и следовало ожидать, у этого бандюги было надежное алиби: двое свидетелей подтвердили, что во время налета он сидел в одном из баров на авеню Терн.

В течение нескольких часов очная ставка ничего не давала. Виктор Сидон по прозвищу Толстяк, которое, кстати, вполне подходило к нему, старейший из трех мотоциклистов, только хитро косился на комиссара. Сож'є по кличке Пистон лил слезы, клянясь, что он ничего не знает.

- Мы с Жанв'є решили сосредоточить все усилия на младшему. Привезли мать, и она принялась его уговаривать:

«Скажи правду, Жанчику. Ты же видишь, что эти папы вовсе не желают тебе зла. Они понимают, что тебя в это дело втянули...*

Так прошло двадцать препаскудных часов, пока до края сморенный мальчишка не перестал сопротивляться. А впрочем, видеть, как вдруг раскалывается такой вот орешек, тоже было не очень приятно.

- Ладно, я все скажу. Это действительно Нуво. Мы познакомились с ним в «Лотосе», и он втянул нас в это дело...

«Лотос»- небольшой бар на улице Сен-Антуан, куда молодежь сходится послушать пластинки, что их проигрывали музыкальные автоматы.

- Теперь мне крышка. Его дружки сразу меня уко-лошкають, как только я выйду из тюрьмы... И все из-за вас.

Ну вот и все. Кончился еще один день. Когда Мегре ложился спать, голова у него трещала от боли.

- Тебе завтра во сколько?

- В девять.

- Может, поспал бы немного дольше?

- Нет! Разбуди меня в восемь.

Через минуту он уже храпел на все заставки. А когда [6] проснулся, у него было такое впечатление, будто еще и не ложился. Ему показалось, что где-то на второй или третьей минуте по тому, как он уложился, в коридоре раздался звонок и жена выскользнула из кровати.

Потом он услышал перешептывания. Мужской голос был как будто знаком, и комиссару казалось, что все это ему снится, и он еще глубже зарылся в подушку.

Он слышал сквозь сон, как к кровати вновь подошла жена, и даже удивился, чего она так долго не ложится. Ведь, наверное, кто-то ошибся дверью. Но нет! Вот она тронула его за плечо, потом отклонила завесы, и, не открывая глаз, комиссар понял, что уже день.

- Который час? - глухо спросил он.

- Седьмая.

- Там кто-то пришел?

- Лапуент. Он ждет тебя в столовой.

- Чего ему надо?

- Полежи еще минуту, я приготовлю кофе.

Что-то в ее голосе заставило его подумать, что у нее плохие новости. Не потому ли она не сразу ответила на его вопрос? Небо за окном было грязно-серое. До сих пор шел дождь.

Первой мыслью Мегре было, что Жан Бош, испугавшись возмездия за свои признания, повесился в своей камере предварительного заключения. Мегрэ встал и, не дожидаясь кофе, быстро надел брюки, причесался и с еще заспанным лицом толкнул дверь в столовую.

У окна в черном плаще стоял Лапуент, держа в руке темного шляпу. На щеках после ночного дежурства темнела щетина.

Мегрэ вопросительно взглянул на него.

- Простите, что я вас так рано разбудил, патроне... Этой ночью случилось несчастье с одним из наших добрых друзей...

- Жанв'є?

- Нет, он не...

Госпожа Мегрэ внесла поднос с двумя большими чашками кофе.

- С Лоньйоном...

- Его убили?

- Тяжело ранены. Его сразу отвезли в больницу Биша, и вот уже третий час профессор Менго его оперирует... Я не хотел вас будить раньше, чтобы дать вам оди-спатися после вчерашнего... Знаете, сначала у него почти не было шансов выжить... [7]

- Как ранен?

- Из пистолета... Одна пуля в животе, вторая чуть ниже плеча...

- Где это произошло?

- На авеню Жюно... Он был на улице.

- Сам-один?

- Ага. Пока что этим делом занимаются его коллеги из восемнадцатой округа...

Мегре маленькими глотками отхлебывал кофе, но этим утром она показалась ему на удивление невкусной.

- Потом я подумал, что вы захотите его увидеть, когда он очнется... Машина внизу.

- И неизвестно никаких подробностей?

- Почти никаких. Никто даже не знает, что он делал на авеню Жюно. Первая выстрелы услышала консьержка... Она и позвонила в полицию. Одна пуля прошла сквозь ставни, разбил стекло и застряла в стене над кроватью...

- Сейчас я оденусь.

Пока госпожа Мегрэ подавала на стол, он пошел в ванную. Сняв свой плащ, Лапуент ждал.

Несмотря на свое давнее желание перейти к Сюрте, Лоньйон все еще работал в районном комиссариате, и Мегрэ приходилось иметь с ним дело каждый раз, когда в восемнадцать округе случался какой-то необычный преступление.

Это был один из двадцати инспекторов, которые имели свое бюро в доме Монмартрської ратуши и всегда ходили в штатском, за что их прозвали сіроштаньками.

За свою ворчливую нрав Лоньйон получил еще одно прозвище - Нечема. И, по мнению Мегре, его с не меньшим основанием можно было прозвать инспектор Неудачник: бедный Лоньйон имел какой-то удивительный талант навлекать на себя все несчастья.

Мелкий ростом, худощавый, он страдал хронический неизлечимый насморк и круглый год, зимой и летом, ходил со слезящимися глазами и красным, как у пьяницы, носом, хотя во всей Франции, вероятно, не было полицая более непьющего, как Лоньйон.

К тому же он имел больную жену, которая проводила целые дни или в кровати, или в кресле перед окном, так что после работы Лоньйонові приходилось еще заниматься дома, бегать на базар и готовить на кухне. Скромная зарплата не позволяла ему нанимать уборщицу чаще, чем раз в неделю. [8]

Уже четыре раза он выставлял свою кандидатуру на конкурс в Сюрте и всегда проваливался через найбез-глуздіші ошибки, хотя мало кто мог бы потягаться с ним относительно профессионального таланта. Это был настоящий дойда: когда уже брал след, то не терял его до конца. Ярый, очень тщательный, он буквально нюхом чувствовал преступление и мог отличить мошенника или убийцу в пайгустішій толпе.

- Его надеются спасти?

- Хирург у Биша дает ему три шанса на десять... Для человека, 'что заслужила прозвище инспектор Неудачник, это было не очень много.

- Он что-то говорил?

Мегрэ с женой и Лапуент лакомились свежими булочками, что их только что оставил под дверью рассыльный из булочной.

- Его коллеги ничего мне об этом йе сказали, а мне было неудобно спрашивать...

Среди районных инспекторов не только Лоньйон был поражен комплексом неполноценности. Чуть ли не все его коллеги так же завистливо косились на «большой дом», как они прозвали Управления карного1 розыске, и, натолкнувшись на интересное дело, стражу крупных заголовков в газетах, очень неохотно выпускали ее из рук.

- Ну, айда! - вздохнул Мегрэ, натягивая на себя влажной еще со вчерашнего вечера плаща.

Его глаза вдруг встретились с глазами жены, и Мегрэ понял, что она хочет что-то ему сказать, и даже догадался, что именно.

- Ты обідатимеш дома?

- Вряд ли...

- В таком случае я бы, может...

Она думала о госпоже Лоньйон, нездоровой и одинокую в своей квартире.

- Тогда скорее одевайся! Мы высадим тебя на площади Константен-Пекер.

Лоньйони уже жили там лет двадцать в красном кирпичном доме с окнами, обрамленными желтой цеглею. Мегрэ никак не мог запомнить номер тоґо дома.

Лапуент сел к рулю небольшой «семерки». Как госпожа Мегрэ знала своего мужа, только второй раз ей приходилось ехать с ним в полицейской машине.

Они опередили несколько переполненных автобусов. По тротуарам [9] быстро шли люди, наклонившись вперед и еле удерживая зонтики, ветер вырывал из их рук.

Вот уже и Монмартр, улица Коленкур.

- Выходи...

Посреди сквера стояла скульптурная пара, черная от дождя с наветренной стороны. Из-под складок платья у женщины выступала обнаженная гранитная грудь.

- Позвони мне на службу, я надеюсь там быть около полудня...

Едва кончилась одна дело, как уже начиналась вторая, о которой он еще ничего не знал. Комиссару нравился Лоньйон. Не раз в официальных донесениях он подчеркивал его заслуги, зачастую приписывая ему даже свои личные успехи. Но и это не помогало. Неудачник всегда остается неудачником!

- А теперь в больницу...

Лестницы. Коридоры. Длинные ряды коек за каждыми из открытых дверей. их сопровождали любопытные взгляды больных.

В приемной их послали не туда, куда следует, и им пришлось снова спускаться' на двор, подниматься по другой лестнице, пока они не оказались перед дверью с надписью «Операционная». Там увидели знакомого-инспектора по восемнадцатой округа на фамилию Креак с незажженная сигаретой в зубах.

- По-моему, вам лучше погасить трубку, господин комиссар. Здесь ходит одна мадам, настоящая мегера. Только я хотел зажечь сигарету, а она уже тут как уродилася...

По коридору проходили медсестры с мисками, дзбанами, бутылочками, никелированными инструментами.

- Он до сих пор там?

Часы показывали четверть девятого.

- Его оперируют с четырех утра...

- И никаких известий?

- Никаких... Я пробувавч был' спросить в том кабинете слева, но старая ведьма...

Он показал на кабинет старшей сестры - мегеры и ведьмы. Комиссар постучал.

- Заходите,- раздался в ответ не очень любезный голос.- В чем дело?

- Извините, мадам, что я вас побеспокоил. Я начальник бригады уголовного розыска. [10]

В ее холодном взгляде он словно прочитал вопрос: «Ну и что с того?»

- Меня интересует, как там дела с инспектором, что его сейчас оперируют...

- Я это узнаю после операции... Могу лишь сказать, что он еще не умер, потому что профессор еще не выходил...

- Когда его сюда привезли, он мог разговаривать? Она пренебрежительно взглянула на него, словно считала вопрос очень глупым.

- Когда его сюда привезли, у него не осталось и половины крови. Пришлось сразу делать переливание.

- Как, по вашему мнению, он может очнуться?

- Спросите у профессора Менго.

- Если у вас есть отдельная палата, прошу вас положить его туда. Это очень важно! Возле него дежурить наш инспектор...

Она нашорошила уши, потому что дверь операционной открылась и в коридоре появился врач в белой шапочке. На переднике и белом халате темнели пятна крови.

- Господин профессор, вас хочет видеть этот...

- Комиссар Мегрэ...

- Очень приятно.

- Он жив?

- Пока что жив... Когда не будет осложнений, думаю, что его повезет спасти...

С професорового лба градом катился пот, глаза выдавали изрядную усталость.

- Еще два слова... Его надо перевести в отдельной палаты...

- Позаботьтесь об этом, госпожа Драсс... А теперь, с вашего разрешения...

И широкими шагами он направился к своему кабинету. Двери операционной снова открылась, и санитар выкатил длинный узкий стол на колесиках. Под простыней выступали контуры человеческого тела. Затем комиссар увидел прикрытое до половины бледное и неподвижное лицо Лоньйона.

- Одвезіть его до двести восемнадцатой, Бернаре...

- Ладно, мадам.

Она пошла за санитаром. Вслед за ней двинулись и трое полицаев. Из высоких окон падал бледное свет, бессильный разогнать мрак, стоявший в коридоре. Мрачная процессия, словно в причудливом сне, молча проходила палаты [11] с рядами коек за открытой дверью. Позади всех плелся ассистент, что последним вышел из операционной.

- Вы его родственники?

- Нет... Я комиссар Мегрэ...

- А! Вон вы какой!

И медик заинтересованно поглядел на него, словно сравнивал с тем образом комиссара Мегрэ, который создал в своем воображении.

- Профессор сказал, что он надеется его спасти...

Это был обособленный мир, где полагалось говорить только шепотом и где необязательно было отвечать на вопросы.

- Если он сам так сказал...

- Вы не знаете, когда он очнется?

Неужели это комиссарово вопрос было такое нелепое, чтобы на него так смотреть? Перед одними из двери старшая сестра остановила процессию.

- Нет! Сейчас не можно.

Нужно было уложить больного в кровать, вероятно, снова перебинтовать его, потому что две сестры принесли медикаменты, бинты, а также кислородную подушку.

- Если хотите, подождите в коридоре, хотя это мне не нравится. Для відвідиіг есть свое время.

Мегрэ взглянул на часы.

- Я, пожалуй, вас оставлю. Креак. Желательно, чтобы вы были здесь, когда он очнется. Если он сможет говорить, запишите все, что он скажет... можно тщательнее.

Нельзя сказать, что он обиделся, нет, но ему было неловко: комиссар не привык, чтобы его принимали так холодно. И в этом месте его слава не производила никакого впечатления на людей, для которых понятия жизни и смерти имели иной смысл, чем для простых смертных.

Он с большим облегчением спустился во двор, где уже мог закурить трубку. Лапуент себе и зажег сигарету.

- А ты лучше иди спать. Только подбрось меня до ратуши.

- Позвольте мне остаться с вами, патроне.

- Но ведь ты целую ночь...

- Знаете, в моем возрасте...

До районного комиссариата восемнадцатой округа было совсем близко. В инспекторской они застали трех сіроштаньків, [12] что писали отчеты. Склонившись каждый над пишущей машинкой, они походили на добросовестных чиновников.

- Добрый день, господа... Кому из вас что-нибудь известно? Он знал их всех, если не по имени, то по крайней мере с виду. Все трое встали*.

- И всем, и никому.

- Кто-то уже пошел сообщить госпожа Лоньйон?

- Дюрантель взял это на себя...

Пол пестрела от мокрых следов, в воздухе пахло застоявшимся табачным дымом.

- Лоньйон вел какое-то расследование?

Они нерешительно переглянулись. Наконец один из них, небольшого роста опецьок, осмелился открыть рот.'

- Вот этого мы и не можем никак выяснить... Ведь вы знаете нашего Лоньйона, господин бригадный комиссар... Стоит ему наткнуться на какой-то след, как он тут же напускает на себя таинственный вид... Он, бывало, целыми неделями проводит то или то расследование, и ни пары с уст...

- Потому что бедный Лоньйон уже привык к тому, что вся слава за его труд всегда достается кому-то другому!

- Последние недели две он ходил с ужасно загадочным лицом... И косился на всех так, словно готовил нам всем большой сюрприз.

- И ни на что не намекал?

- Нет. Только все время записывался дежурить ночью...

- А вам известно, в каком именно районе он работал?

- Патрульные несколько раз видели его на авеню Жю-ка, недалеко от того места, где на него напали... Но это было давненько... В девять вечера он выходил отсюда и возвращался в три-четыре часа утра... А то, бывало, не появлялся и совсем...

- Он не подавал никакого отчета?

- Я вот просмотрел реестр. Против всех его дежурств стоит только одно: «Ничего не произошло».

- Вы кого-то послали на место преступления?

- Трех инспекторов во главе с Шінк'є...

- А что журналисты?

- От них трудно скрыть покушение на инспектора... Вы, может, хотели бы поговорить с нашим шефом?

- В другой раз...

Он снова сел в машину и велел Лапуентові ехать на авеню Жюно. Деревья уже теряли последние листочки, [13] прилипали к мокрой брусчатки. Несмотря на густой дождь, посреди улицы юрмилося с полсотни людей.

Перед четырехэтажным домом полицейские в мундирах представали высоким живым забором, оградив от любопытных квадрат тротуара. Выйдя из машины, комиссар начал пробираться сквозь юрму, стараясь не зачіпляти зонтов... Его сразу узнали фоторепортеры:

- Одну минуту, господин комиссар...

Он смотрел на них примерно так, как давеча старшая сестра в больнице Биша смотрела на него самого. Посреди отгороженного прямоугольника виднелась еще большое пятно крови, которое постепенно смывал дождь. Здесь же с помощью веток - вместо обычного мела - было сяк-так вы-• малювано контур человеческого тела. Инспектор Дельйо, также из восемнадцатого отделения, снял своего мокрого шляпу и поздоровался с комиссаром.

- Шінке сейчас у консьержки, господин начальник бригады! Он прибыл сюда первый.

Дом был старый, но хорошо ухоженный, нигде ни пылинки. Комиссар направился к застекленных дверей консьєржчиної квартиры. Он зашел, когда Шінк'е уже прятал в карман свой блокнот.

- Я знал, что вы приедете. До сих пор с управления никого не было.

- Я ездил в больницу.

- Как операция?

- Кажется, успешно. Профессор надеется его спасти.

Квартирка консьержки тоже была убрана очень аккуратно, даже немного кокетно. Хозяйка - привлекательная бабенка лет за сорок - показала на стулья.

- Садитесь, господа... Я только что рассказала инспектору все, что знала... Гляньте судьбы...

На зеленом линолеуме валялись осколки стекла, которой не хватало в окне.

- А вот...

И она показала на дыру в стене напротив где-то на__метр выше от кровати.

- Вы здесь были сами?

- Да. Мой муж работает ночным швейцаром в ресторане «Палас» на Елисейских Полях... Он возвращается домой только в восемь утра...

- А где он сейчас?

- На кухне. [14]

Она показала на закрытую дверь.

.- Он все-таки пытается отдохнуть, потому что сегодня вечером ему опять идти на работу.

- Конечно, вы уже спросили все, что нас интересует, Шінк'е. Не обижайтесь, когда я повторю некоторые вопросы.

- Я вам нужен?

- Пока что нет.

- В таком случае я сбегаю наверх...

Мегрэ нахмурил брови, пытаясь угадать, куда именно, но спрашивать не стал, чтобы не поразить честолюбия окружного инспектора.

- Простите, мадам...

- Мадам Соже. Жильцы называют меня Анжелой.

- Сядьте, пожалуйста.

- Я привыкла стоять.

Она опустила завесу над кроватью, и комната сразу стала похожей на небольшую гостиную.

- Чем вас угостить? Может, я приготовлю кофе?

- Спасибо. Итак, прошлой ночью, когда вы спали...

- Ага. Слышу, кто-то говорит: «Откройте, пожалуйста...»

- Вы знаете, который был час?

- У меня будильник с фосфорными стрелками. Было двадцать минут третьего...

- Это был кто-то из ваших постояльцев?

- Нет. Это был этот господин...

Она смутилась, как человек, которого заставляют сказать что-то неприличное.

- Какой господин?

- Ну, на которого напали...

Мегре и Лапуент озадаченно переглянулись.

- То есть инспектор Лоньйон? Она кивнула головой.

- Ведь от полиции не надо ничего скрывать, не так ли? Вообще я не люблю говорить о моих постояльцев... Как они живут и кто к ним ходит, то их дело, их жизнь меня не касается. Но после того, что произошло...

- Вы уже давно знаете инспектора?

- Много лет... Собственно, с тех пор, как мы здесь живем. Но я не знала его фамилии... Он здесь частенько прохаживался по улице, даже, бывало, спрашивал у меня о [15] того жильца... Вообще он был не очень разговорчивый...

- А когда вы с ним познакомились ближе?

- Когда он начал зачастил к барышне с пятого этажа...

Мегрэ на мгновение отнялся язык. Лапуент тоже обалдел. Конечно, полицаи не обязательно должны быть святы. Мегрэ знал, что даже некоторые из его подчиненных время скачет в гречку.

И чтобы Лоньйон! Кто бы мог представить, что инспектор Нечема підночовує в паиночки за каких-то двести метров от своего дома?!

- Вы уверены, что то был именно он?

- Разве его можно с кем-то перепутать?

- И давно он... посещает эту личность?

- Недели две...

- Так вот как-то вечером он зашел вместе с ней?

- Именно так.

- Проходя мимо ваши двери, он тем не заслонял лицо?

- Кажется, закрывал.

- А часто он делал такие визиты?

- Почти каждый вечер...

- А выходил поздно?

- Сначала, то есть первых три-четыре дня, довольно рано, сразу после полуночи... А потом оставался дольше, до двух или до трех часов ночи...

- Как зовут эту женщину?

- Марінетта... Марінетта Ож'є. Очень красивая девушка, хорошо воспитана... ей двадцать пять лет.

- Она часто принимает мужчин?

- Думаю, я ее не скривджу, когда скажу вам правду... К тому же она никогда не скрывалась. Почти целый год к ней ходил дважды, а то и трижды в неделю один красивый парень... Она мне говорила, что это ее жених...

- Он у нее ночевал?

- В конце вы и сами об этом узнаете... Так. А когда он перестал ходить, мадемуазель Марінетта загрустила... как-То утром она зашла ко мне спросить, нет ли ей писем, и я спросила, что там с ее помолвкой. «Не напоминайте мне больше об этом, дорогая Анжело,- сказала она.- Мужчины не стоят того, чтобы о них говорить...» И кажется, она недолго печалилась, ибо вскоре оживилась... Это очень веселая, здоровая девушка... [16]

- Она где-то работает?

- В косметическом салоне на авеню Матиньона... И сама всегда вичепурена, хорошо одета, как куколка...

- А что представляет собой ее приятель?

- То есть бывший жених? Ему лет тридцать. Не знаю ни его фамилии, ни где работает. Для меня это был месье Анри. Так он сам себя называл, когда выходил ночью...

- А давно они расстались?

- Прошлой зимой... Кажется, под рождество.

- Получается, почти целый год эта барышня... Как вы сказали ее зовут - Марінетта?

- Марінетта Ож'є.

- Получается, целый год она ни с кем не встречалась?

- Во всяком случае, до нее никто не ходил. Разве что ее брат... Он живет в пригороде. Женат, имеет трое детей.

- А недели две назад она вернулась вечером с инспектором Лоньйоном?..

- Ага. Я уже говорила.

- И с тех пор он заходил каждый день?

- Точнее, каждый вечер. Кроме воскресенья. А впрочем, я могла его не заметить.

- А днем он никогда не приходил?

- Никогда. Но я вот вспомнила одну деталь. Как-то он по привычке пришел около девяти вечера, и, увидев его, я выбежала на лестницу: «Марінетти нет дома!» - «Я это знаю,- сказал он.- Она у своего брата». И пошел наверх. Я здогадаларя, что, вероятно, Марінетта дала ему ключ...

Теперь комиссару стало ясно, куда именно пошел инспектор Шінк'є.

- Мадемуазель сейчас у себя?

- Нет, ее нет.

- Она пошла на работу?

- Не знаю, куда она ушла, и когда я хотела было сообщить ей, что произошло...

- В котором часу?

- Это было после того, как я позвонила в полицию...

- Итак, еще до трех часов ночи?

- Так... Я была уверена, что она слышала выстрелы... их все слышали... Кое-кто из жильцов бросился к окну, другие в одних пижамах сбежались вниз, чтобы узнать, в чем дело... То, что я увидела на тротуаре, было многовато для [17] моих нервов... Поэтому я сразу побежала наверх и постучала в ее дверь... Никто не ответил... Я зашла внутрь и увидела, что комната пуста...

Она удовлетворенно взглянула на комиссара, номов хотела сказать: «Конечно, вы на своем веку видели немало забавных вещей, и подобного и вы не надеялись!»

И это была правда. Мегре и Лапуент только бессмысленно переглядывались. Комиссар подумал, что в это самое время его жена пытается утешить нездоровой Соланж и, конечно, убирает в квартире.

- Думаете, она вышла из дома вместе с ним?

- Я уверена, что нет. У меня хороший слух. Я слышала кроїш только одного человека - мужа...

- Он назвал себя, когда проходил мимо ваши двери?

- Нет. Он конечно шептал: «Это с пятого». Я узнавала его по голосу. К тому же, кроме него, так никто не говорил.

- Она могла выйти раньше?

- Тоже нет! Я открывала дверь только один раз - в пиз двенадцатого. Впустила жильцов с четвертого этажа, они возвращались из кино.

- Выходит, она вышла после стрельбы?

- Только так! Когда я увидела на мостовой тело, я сразу бросилась звонить в полицию и оставила двери открыты... Запереть их я не могла. Это было бы все равно, что оставить беднягу на произвол судьбы...

- Вам не показалось, что он убит?

- Я наклонилась к нему и увидела, что он еще жив... Но там было столько крови! А я боюсь крови.

- Он был в сознании?

- Не знаю...

- А все-таки?

- Губы у него вдруг шелохнулись... Я догадалась, что он хотел что-то сказать... И даже произнес одно слово, и, наверное, я не расслышала, потому что иначе в этом нет никакого смысла. А впрочем, может, он бредил?

- Что же это было за слово?

- «Призрак...»

И мадам Соже зашарілась, словно боялась, что комиссар и инспектор глузуватимуть с ней или еще и подумают, будто она это придумала. [18]

Книга: Жорж Сименон Желтый "Ягуар" Перевод Николая Мещеряка

СОДЕРЖАНИЕ

1. Жорж Сименон Желтый "Ягуар" Перевод Николая Мещеряка
2. 2. ОБЕД В РЕСТОРАНЕ «МАНЬЄР» Казалось, месье Соже выбрал...
3. 3. ЛЮБОВНЫЕ ДЕЛА МАРШЕТТИ Дождь начал ущухати. Вместо...
4. 4. ПОСЕЩЕНИЕ ГОЛЛАНДЦА - Алло! Голландское посольство...
5. 5. КОМНАТА С ПРИЧУДЛИВЫМИ ФРЕСКАМИ В этот миг произошло нечто...
6. 6. БОСОЙ ВЫПИВОХА В небольших кофейнях каждый завсегдатай...
7. 7. ИЗБРАННИК МИРЕЛЛА Темные волосы Эда Голлана было коротко...

На предыдущую