lybs.ru
Проблема в том, что, не рискуя, рискуешь в сто раз больше. / ЙОНГ


Книга: Май Шеваль, Пер Вале Запертая комната Перевод Ольги Сенюк


Май Шеваль, Пер Вале Запертая комната Перевод Ольги Сенюк

© Sjöwall Maj, Wahlöö Per "Det slutna rumet", 1972

© О.Сенюк (перевод со шведского), 1984

Сканирование и корректура: SK, Aerius (Ae-lib.narod.ru)

Содержание

1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30

I

На башне Мариинской церкви выбило вторую час, когда она вышла из метро на станции Вольмар-Ікскюлсгатан. Остановившись, она закурила, тогда быстро двинулась в сторону Мариинской площади.

Отзвук колокола, дрожал в воздухе, напомнил ей безрадостные воскресенья детства. Она родилась и выросла .всего в нескольких кварталах от Мариинской церкви, там ее крестили, и там она почти двенадцать лет назад отбыла конфирмации. С того события ей запомнилось только одно: как она спросила пастора, что имел в виду Стриндберг, говоря о «меланхоличный дискант» колоколов Мариинской церкви, но уже не могла вспомнить его ответы.

Солнце пекло ей спину, и, пересекая Санкт-Паульгатан, она пошла медленнее, чтобы не вспотеть. Вдруг она почувствовала, какие напряженные у нее нервы, и пожалела, что, выходя из дома, не выпила успокоительных лекарств.

Достигнув фонтана посреди площади, она намочила платок в холодной воде и села на скамейку в тени деревьев. Потом сняла очки, быстро вытерла мокрой платочком лицо, тогда протерла очки полой голубой рубашки и снова надела их. Большие зеркальные стекла очков закрывали верхнюю часть ее лица. Далее она сняла широкополую шляпу из джинсовой материи, подняла длинные, ровные, русые косы, рассыпались по плечам, и вытерла шею. После этого снова надела шляпу, насунувши его на лоб, и какую-то минуту просидела неподвижно с зіжмаканою платочком в руках.

Потом расстелила платок на скамейке возле себя и вытерла о джинсы мокрые руки. Она взглянула на часы - двенадцать минут третьего и дала себе еще три минуты, чтобы успокоиться.

Когда на башни выбило четверть, она открыла темно-зеленую брезентовую сумку, которая лежала у нее на коленях, взяла платочек, что успела совсем высохнуть, и небрежно засунула ее туда. Тогда поднялась, забросила кожаный ремешок сумки на правое плечо и пошла дальше в сторону Горнсгатан. Нервы ее заспокоювались, и она начала уговаривать себя, что все должно кончиться хорошо.

Была пятница, конец июня, для многих уже началась [192] летний отпуск. На Горнсгатан было людно, то и дело проезжали машины. С площади она свернула налево и пошла в тени домов.

Она надеялась, что не ошиблась, выбрав именно этот день. Она взвесила все «за» и «против», в крайнем случае придется отложить задуманное на неделю. Конечно, нет ничего страшного, и все же не хотелось бы еще целую неделю нервничать.

Она пришла скорее, чем рассчитывала, поэтому остановилась с затененной стороны улицы и взглянула на большое окно напротив. На блестящей шибе віддзеркалювалось солнце, -машины также немного мешали, но она заметила, что занавеси спущены.

Она пошла медленно, делая вид, что присматривается к витринам. Хоть перед магазином часовщика поодаль видел большой циферблат, она поминутно поглядывала на часы и не спускала глаза с двери по ту сторону улицы.

Когда стрелки показали пять третью, она направилась к переходу на углу улицы и за четыре минуты достигла дверей.

Перед дверью она открыла замок брезентовой сумки, тогда зашла внутрь.

Она провела глазами по помещению. То был филиал одного из крупных банков. В продолговатой зале, дверь и единственное окно которой образовывали один короче сторону, справа от окна до противоположной стены тянулась стойка, слева были прикреплены к стене четыре пульта, а за ними стояли низкий круглый стол и два стулья, обитые красной клетчатой материей. В углу сбегали вниз крутые винтовые лестницы, что, видимо, вели в банковских сейфов и абонементных ящиков.

В зале был только один клиент - он у стойки прятал в портфель деньги и бумаги.

За стойкой сидели две женщины, а поодаль стоял третий служащий и просматривал картотеку.

Она подошла к пульту и достала из наружного кармана сумки ручку, следя краешком глаза за клиентом с портфелем, шел уже к двери. Потом взяла бланк и начала выводить на нем кривули. Скоро служащий, стоявший возле картотеки, подошел к порогу, повернул ключ в замке наружных дверей, тогда наклонился и отцепил крюк, который придерживал открытыми внутренние двери, и, пока служащий возвращался на свое место за стойкой, те двери со стоном захлопнулась.

Она вытащила левой рукой из сумки платок и, делая вид, что сморкается, двинулась к стойке с бланком в правой руке. [193]

Дойдя до кассы, она положила бланк в сумку, достала из нее нейлоновую сумку, положила ее на стойку, выхватила пистолет и, целясь в кассиршу, сказала сквозь платок, которым закрыла рот: .

- Ограбление. Пистолет заряжен, я буду стрелять, если вы поднимете шум. Положите все деньги в сумку.

Женщина за стойкой округлила на нее глаза, медленно взяла сумку и положила ее перед собой. Вторая женщина, тем временем причісувалась, на мгновение замерла, тогда робко опустила руки. Она открыла рот, будто хотела что-то сказать, но так и не здобулась на голос. Служащий, что и до сих пор стоял у своего столика, порывисто дернулся. Она сразу направила на него револьвер и крикнула:

- Ни с места! И держите руки так, чтобы я их видела! Потом зяов нетерпеливо пригрозила пистолетом потрясен кассирше:

- Быстрее давайте деньги. Все!

Кассирша собрала пачки денег в сумку и положила ее на стойку. Служащий у своего столика вдруг сказал:

- Ничего у вас не выйдет. Полиция...

- Молчите! - крикнула она.

Тогда сунула платочек в розщібнуту сумку, схватила нейлоновую сумку, которая оказалась приятно тяжелой, и, целясь пистолетом по очереди в каждого из трех служащих за стойкой, начала медленно пятиться к двери.

Вдруг от лестницы в углу кто-то бросился ей навстречу. Какой-то долговязый русый мужчина в отглаженных белых брюках и голубой спортивной куртке с блестящими пуговицами и вышитой золотом эмблемой на нагрудном-карманы.

Зал наполнил глухой грохот, ее руку шарпнуло вверх, долговязый мужчина в спортивной куртке поточився назад, и она заметила, что в него новые белые ботинки на грубой красной подошве из гофрированной резины. И только тогда, когда его голова неприятно, глухо стукнув, ударилась о каменный пол, она поняла, что застрілила его.

Она сунула пистолет в сумку, с ужасом взглянула на трех служащих за стойкой ь бросилась к двери. Вовту-зячись с замком, она, однако, подумала: «Теперь спокойно, я должна идти совершенно спокойно»,- и когда оказалась на тротуаре, то почти підбігом бросилась к перекрестку.

Она не видела прохожих вокруг себя, только чувствовала, что кого-то толкает, в ушах у нее до сих пор гремел выстрел.

Повернув за угол, она побежала, крепко сжимая в руке сумку. Тяжелая сумка била ее по бедре. А вот и дом, [194] где вбна жила еще ребенком. Она шарпнула дверь и перебежала знакомым подъездом во двор. Там она убедила себя замедлить шаг. Одолела подъезд дома, что стоял сзади, вышла на второе двор, крутой лестнице спустилась в подвал и села на нижней ступеней.

Прежде она попыталась спрятать нейлоновую сумку в сумку, но сумка не влезала. Тогда она сняла шляпу, очки и русый парик и запихнула их в сумку, ее собственные волосы были темные и коротко подстрижены. Потом она встала, расстегнула рубашку, сняла ее и также положила в сумку. Под рубашкой у нее была черная футболка с короткими рукавами. Повесив сумку на левое плечо, она взяла в руку сумку и поднялась по лестнице наверх. Она перешла еще несколько подъездов и дворов, перелезла через две стены, пока наконец очутилась на улице в другом конце квартала.

Там она зашла в продуктовый магазин, купила два литра молока в пакетах и большую пластиковую сумку, положила туда молоко, а сверху на него примостила свою черную нейлоновую сумку.

После этого она направилась к станции метро «Слюсен» и поехала домой.

Книга: Май Шеваль, Пер Вале Запертая комната Перевод Ольги Сенюк

СОДЕРЖАНИЕ

1. Май Шеваль, Пер Вале Запертая комната Перевод Ольги Сенюк
2. II Гунвальд Ларсон приехал на место преступления в своей чисто...
3. III Проснувшись, он удивился, что жив. Так...
4. IV Кабинет в здании полиции на аллее Вестберга свидетельствовал о...
5. VI Мартин Бек слишком долго проработал в полиции, чтобы знать:...
6. VII Мартин Бек снова прибег к телефону. Он хотел...
7. VIII Эйнар Ренн любил свежий воздух, он и в полицию пошел...
8. IX Если не считать служебных собак, то профессиональные бор-'эти...
9. Х Кольберг откашлялся и пристально взглянул на того, кто...
10. XI День заповідався теплый, и Мартин Бек вытащил из шкафа свой...
11. XII Кеннет Квастму, один из полицаев, что думали про двери...
12. XIII ВО вторник, когда на аэродроме Арланда сел самолет с...
13. XIV Если бы кто-то имел вагоду сравнить силы полицейского...
14. XV Гоф и Гаузер - два немецкие гангстеры, которых Мальмстрем...
15. XVI Давно известно, что счастье и несчастье уравновешиваются, поэтому...
16. XVII Начальника отдела наркотиков звали Хенрик Якобсон....
17. XVIII Якобсон был практичный человек. Зачем зря портить...
18. XIX Утром в четверг шестого июля 1972 года спецгруппа для...
19. XX Кабинет Эйнара Ренна в штабе спецгруппы...
20. XXI Серый фургон, снаружи без особых примет, кроме разве...
21. XXII Кольберг и Гунвальд Ларсон сидели задумчивые один...
22. XXIII На условленное свидание с Гунвальдом Ларсоном Ле-нарт...
23. XXIV Женщина по имени Моніта встретила Филиппа Труфаста...
24. XXV В пятницу седьмого июля Гунвальд Ларсон встал очень...
25. XXVI Мартин Бек снова ехал верхом на лошади. Низко...
26. XXVII Мальмстрем и Мурен ограбили банк в пятницу...
27. XXVIII Той пятницы Мартин Бек за четверть до шестой уже...
28. XXIX В понедельник утром Мартин Бек пришел на службу,...
29. XXX Дело Мауритсона рассматривали в стокгольмском суде....

На предыдущую