lybs.ru
Человек уму учится весь век. / Украинская народная мудрость


Книга: Б. Бунич-Ремизов Роман Чарлза Диккенса "Приключения Оливера Твиста" (1987)


Б. Бунич-Ремизов Роман Чарлза Диккенса "Приключения Оливера Твиста" (1987)

© Б. Бунич-Ремизов, 1987

Источник: Ч.Діккенс. Приключения Оливера Твиста. К.: Днепр, 1987. 424 с. - С.: 5-14.

Сканирование и корректура: Aerius, SK (), 2004

В одном из номеров лондонского журнала «Мансли мэгэзин» за 1834 год был опубликован юмористический очерк о лондоне и его жителей под заголовком «Пансион»; внизу стояло доселе не известное читателям фамилия Боз. Этим псевдонимом подписал свое первое произведение выдающийся английский писатель XIX века Чарльз Диккенс (1812-1870).

Выходец из обнищавшей семьи мелкого чиновника, будущий писатель с детства вынужден был зарабатывать себе на хлеб и в свои двадцать два года уже успел приобрести значительного жизненного опыта. А став профессиональным журналистом-репортером, он познал жизнь всех слоев населения английской столицы, всех ее слоев - от тюрем и фабрик с изнурительной детским трудом до суда и парламента.

Именно в те годы английская буржуазия обрела свою окончательную победу над дворянством: в результате так называемого билля (закона) о парламентской реформе политическая власть в стране перешла в руки промышленной буржуазии. И свою власть она утверждала прежде всего за счет трудящихся масс. Первым законом, который приняла буржуазное большинство в парламенте, стал «закон о бедных», принятый в 1834 году. По этому закону изменился характер приходской филантропической помощи нищим: вместо жалких средств, которые до сих пор на нее асигнувалися, были открыты так называемые «работные дома», то есть приюты, где насильно разлучали семьи, где бедняков почти не кормили, заставляя выполнять никому не нужную работу, и вообще издевались над ним так, что в народе тут же назвали эти приюты тюрьмами. Такое решение проблемы бедняков в интересах фабрикантов (рабочие соглашалась на любое снижение заработной платы, чтобы только не в приют!) не могло не взволновать демократически настроенные круги страны. Позже Энгельс писал, что «вопрос о том, какой должна быть судьба этих миллионов обездоленных... это вопрос со времени билля о реформе стало общенациональным вопросом» (1).

(1) Маркс К., Энгельс Ф. Произведения.- Т. 2.- С. 247.

Работая дальше над очерками, Диккенс обратился к описанию трагедии бедняков - темы, которая отсутствовала в лондонских ни чертах его предшественников (Ч. Лем, П. Эган, Л. Хант). Особенно ярко эту трагедию раскрыто в очерках «Смерть пьяницы» [5] «Помощник судебного пристава» (1835), где впервые в творчестве Диккенса появляется тема работных домов и бессердечной приходской филантропии. Правда, в раннего Диккенса таких очерков немного: писатель еще надеется, что господствующие классы способны преодолеть свою преступную равнодушие к нищих, обеспечить их более-менее приличным жильем и куском хлеба (очерк «Ветчины»). Эта наивная надежда на то, что корни зла - в отдельных людях, а не в самой капиталистической системе, значительно ограничивает социально-обличительные тенденции «Очерков Боза» - под таким заголовком они вышли отдельной книгой в начале 1837 года.

В октябре того же года Диккенс завершил работу над первым своим романом «Посмертные записки Пиквикского клуба», который принес ему славу непревзойденного юмориста. Именно здесь впервые появились комические в своей наивной гуманности - и потому отнюдь не типичные для буржуазии - джентльмены, в кругу которых писатель пытается найти своеобразный утопический островок искренних человеческих взаимоотношений, достаточно надежно, как ему тогда казалось, изолированный от грязи реальной капиталистической Англии. И совсем изолироваться от реальности ни писатель, ни его герои не могут. Поэтому в романе возникают вставные новеллы о бедняках, которые напоминают трагические очерки Боза. Особенно яркая вставная новелла из XXI раздела, где изображения нужды и преступности напрямую связано с разоблачением буржуазного эгоизма. Оно составляет основное содержание второго романа Диккенса «Приключения Оливера Твиста», над которым он начал работать 1836 г. Это был год напряженной политической борьбы вокруг «закона о бедных», который вступил в силу, убедительно продемонстрировав, что английская буржуазия «рассматривает бедняков как преступников, работные дома - как исправительные тюрьмы, обитателей их - как людей, стоящих вне закона»(1).

(1) Маркс К., Энгельс Ф. Произведения.-Т. 2.-С. 485.

Первые главы романа посвящены именно трагедии обитателей работных домов и сатирическом живописанию чиновников, которым подчиняются эти заведения. Современники восприняли «Оливера Твиста» прежде всего как разоблачение «закона о бедных» и его непосредственных последствий: публикация романа настолько всколыхнула общественное мнение страны, что правительство было вынуждено создать специальную комиссию для проверки приведенных автором фактов. Но хоть тема работный дом предстает и в дальнейших главах произведения, Диккенс изображает не только эту сторону тогдашней английской действительности. Назревали новые общественные явления, которые не могли не повлиять на его творчество. Ведь 1837-1838 гг., когда создавался роман, отмеченные рождением и началом развития чартизму - «первого широкого, действительно массового, [6] политически оформленного пролетарски-революционного движения»(1). Термин этот происходит от английского слова «чартер» - хартия: так тогдашние руководители английского пролетариата назвали свою политическую программу. Она требовала всеобщего избирательного права - и под лозунгом этого, как отмечают основатели марксизма, действительно революционной на то время требования уже 1838 года начались массовые демонстрации и митинги, па которых чартистські агитаторы призывали рабочий класс бороться за свои права, а не терпеть и страдать, как это делало большинство заключенных в работных домах.

(1) Ленин В. И. Полное собр. сочинений.- Т. 38.- С. 294.

Революционной борьбы пролетариата Диккенс ни тогда, ни позже не принял. Но вместе с тем вряд ли случайно, что именно в «Оливере Твісті» (впервые в творчестве писателя) наталкиваемся на память о фабричных рабочих. Только под влиянием чартистского движения автор «Пиквикского клуба» начинает довольно последовательно переходить от комично-утопических мотивов своего первого романа до социальной сатиры, направленной против общественных пороков буржуазной Англии. В «Оливере Твісті» Диккенс, вслед за чартистами, привлек внимание общественности к невыносимо тяжелого положения широких трудящихся масс и прежде всего в нечеловеческих условий, в которых жило беднейшее население Англии.

Но в центре внимания писателя прежде всего трагедия детей, которые прозябают в робітному доме, руководство которого считает их - особенно больных - нарушителями закона о бедных, никчемными лентяями или неблагодарными тварями. В II главе романа поставь коллективный образ таких «мелких нарушителей», которые «возились целый день па полу, не страдая от избытка пищи и одежды». С горьким юмором, за которым чувствуется глубокое возмущение, автор рассказывает о страшных методы их «воспитания». Среди Оліверових товарищей по несчастью отличается доведенный голодом чуть ли не до безумия парень, который заставляет напуганных детей просить добавки каши. Контрастом этой попытке протеста является прорисован с особой грустной нежностью «живой мертвец» Дик. Несмотря на все сентиментально-мелодраматические мотивы этого образа, в нем раскрывается типичная для тех времен судьба маленькой жертвы работный дом. Глубину и смелость диккенсовского документально обоснованного разоблачения буржуазной легенды о эти якобы хорошо упорядоченные филантропические учреждения для стариков и детей трудно переоценить.

Искреннее сочувствие писателя-гуманиста к жертвам буржуазной филантропии неотделимо от чувствительного сатиры на их тюремщиков. Здесь надо упомянуть коллективный образ членов приходского совета, в котором отличается джентльмен в белом жилете, а также [7] образы надзирателей. Это миссис Манн, которая, «воспитывая» детей не только голодом, но и розгами и собственным кулаком, при посторонних лицемерно маскируется чуть ли не под родную мать своих подопечных. Зато ее коллега миссис Корни, не лицемірячи, откровенно клянет «старых ведьм, которые даже умереть не могут, не дошкуливши честным людям», и вообще осуждает «ослепления» бедняков, недовольство своей судьбой. Она достойна своего начальника и будущего мужа - приходского чиновника Бамбла. Его кредо, которое полностью разделяет и миссис Корни, заключается в том, «чтобы давать беднякам именно то, чего они не нуждаются». Бедняки, которые осмеливаются требовать реальной помощи и, не получив ее, умирают, является, по его мнению, мятежниками и упрямыми нищетой. И то, что формально назначается на помощь этим «бедности», должно идти в руки корыстных чиновников - таких, как Бамбл,- в том числе и портвейн, которым он угощает миссис Корни, а тем более мясо, поскольку оно, как твердо уверен этот «филантроп»-практик, возбуждает в бедняках «противоестественный» бунтівничий дух.

Недаром пуговицы к шинели, на которых, как и на приходской печати, выбито фигура доброго самаритянина (библейский символ милосердия), Бамбл заслужил, по его же признанию, тем, что не оказал помощи бедняку и тот умер под дверью работный дом. Этот эпизод ярко разоблачает как лицемерие буржуазной филантропии, так и сущность буржуазной морали и философии, которые, и это хорошо понимает Бамбл, оправдывают и обосновывают подобное «милосердие». Самоуверенный и самодовольный чванько, он искренне считает, что когда кто-то даже из высших от него по должности чиновников противоречит ему, а тем более, когда кто-то из низших и бедных позволяет себе то, что и он,- это означает «моральную революцию», которая приведет страну к гибели. Но откровенно эту мысль он с комично-патетичным возмущением высказывает только в адрес простых людей. Перед высшими по должности или просто сильнее от него Бамбл - трус.

В этом - глубокая типичность его образа как буржуазного чиновника, на что указывает Диккенс в XXXVII главе романа. Имя Бамбла в Англии стало символом мелкой чиновничьей спеси, а его образ - первым в галерее «самоуверенных, лицемерных, деспотичных и необразованных» английских буржуа-снобов, которые «пресмыкаются перед теми, кто выше их, и ведут себя как тираны являются теми, кто ниже них»,- так, по определению Маркса, обрисовали английскую буржуазию не только Диккенс, но и все его соратники-реалисты(1). [8]

(1) См.: Маркс К., Энгельс Ф. Произведения.- Т. 10.- С. 620.

Для английской буржуазии самое главное - выгода и деньги. Бамбл перед сватовством к миссис Корни перечисляет ее серебряные ложечки и трясет шкатулку, чтобы услышать «приятный звук, не иначе, как звон монет», а позже корит себя за то, что слишком дешево «продался», слыша в ответ от своей «половины», что это она за него переплатила. Они оба, по сути, ничем не отличаются ни от садиста трубочиста Гемфілда, зубами выдирает свою выгоду в пять шиллингов, ни от гробовщика Сауербері и его жены, чей смысл жизни - опять же выгода как на небіжчиках, так и на учениках. Причем, эксплуатация последних должна перекрыть налог, что его гробовщик платит в пользу бедных,- поэтому учащихся надо «милосердно» и «саможертовно» кормить собачьими объедками, как это и делает трунарева женщина. Гробовщик немного добрее от нее, но это ничего не меняет в судьбе героя романа, как и отдельные слабые проблески чего-то похожего на человеческие чувства у Бамбла: подлинная человечность и доброта несовместимы с буржуазной идеологией и практикой.

Так же жестоким и хищным изображено и старшего брата героя - Монкса, который ради обогащения подделывал документы, обокрал родную мать и преследует Оливера, чтобы присвоить его долю наследства. Правда, Диккенс склонен считать главным источником его недостатков мало не от природы заложенной в нем исключительную испорченность. Однако с предыстории Монкса (разд. XLIX) нельзя не сделать вывода, что эта испорченность - закономерное следствие типичного для буржуазии брака по расчету, который неизбежно ведет к разрыву всех родственных связей, искаженных погоней за деньгами. А - эта погоня, как показано именно на примере Монкса, связывает все слои английских господствующих классов с преступным миром. Недаром Монкс боится столкновения с законом так же, как и члены банды, во главе которой стоит Фейгин.

Первое знакомство с «веселым старым джентльменом» начинается с того, что Фейгин, любуясь своей «коллекцией» драгоценностей, радуется гибели сообщников, которые не сдали его: итак, добычей ни с кем не придется делиться. Умный, хитрый, лицемерный и очень наблюдательный, Фейгин не доверяет большинству взрослых сообщников, люто ненавидя кого-то из них,- прежде всего Вилла Сайкса.

Сайкс, по словам его любовницы Нэнси, в банде Фейгина самый отчаянный и жестокий. Жуткая сцена убийства Нэнси и попытка убить мальчика Чарли полно подтверждают Эту характеристику. И каким бы отпетым негодяем был этот грабитель и убийца, хотя бы как приближался он в конце своего преступного пути до того же состояния затравленного зверя, в котором закончил свою жизнь приговорен к смертной казни Фейгин, писатель вовсе не отождествляет их. Фейгин «казался уродливым пресмыкающимся», а Сайкс, с его не раз подчеркнутой физической силой и храбростью, - кто угодно, только не гадкий пресмыкающееся. Недаром, презирая и ненавидя Фейгина, Сайкс говорит ему в глаза, что он рожден от самого черта. Перед своим страшным концом Сайкс начинает испытывать потребность в общении с людьми, в их сочувствии - и даже способность до настоящего страдания. И за что-то же любит его Нэнси, не раболепно, как Шарлотта - негодяя Ноя Клейпола, а по-человечески верно и самоотверженно; перед гибелью от его руки она еще верит в возможность другой жизни не только для себя, но и для Сайкса. Незаурядная, хотя и искаженная окружением личность, «пропащая сила» тогдашней буржуазной Англии - вот кем можно считать Сайкса в противовес Фейгінові.

До Диккенса преступный мир преимущественно изображался в образах романтично благородных, интеллектуальных преступников-героев так называемого «ньюгетського» (от названия лондонской тюрьме), или криминального романа. Ведущим его представителем тогда считался писатель Е. Бульвер-Литтон, с чьим романом «Пол Клиф-форд» (1830) Диккенс прямо полемизировал в своем предисловии к изданию «Оливера Твиста» 1841 года. Показывая в романе социальное дно Лондона, писатель борется за реалистичное, неідеа-лізоване описания преступников и преступного мира. Отсюда новаторство Диккенса сравнению с традицией «ньюгетського» романа. Оно заключается прежде всего в том, что Фейгин и Сайкс, и другие члены банды, обрисованные не только в всей бытовой конкретности своего «профессии», но и с изрядной глубиной индивидуализированного психологического раскрытия их характеров. Душевное состояние Фейгина накануне казни и особенно - Сайкса после совершенного им убийства показаны так убедительно, что это было настоящим открытием для тогдашних читателей.

Изображено в романе и яркие образы детей, испорченных преступным средой. Среди них и подросток Джек Доукинс, по прозвищу Ловкий Плут». Он наглый, высокомерный, с бистрими и дерзкими глазами. Однако он не лишен чувства собственного достоинства я гордости: лучше быть вором, чем зависеть от кого-то, говорит он Оливеру, когда тот хотел порвать с бандой, У Джека одна мечта и цель - разбогатеть, поэтому всякое другое ремесло, кроме преступного, он считает унизительным.

Именно этим и определяется специфика поведения и речи Джека в суде. Английская прогрессивная критика (в частности А. Кеттл в своей статье «Диккенс и его творчество») акцентирует внимание прежде всего па разоблачительных мотивах Джекової речи, которая свидетельствует, что он не хочет повиноваться несправедливым законам и всему лицемерному [10] обществу буржуазной Англии. И в целом поведение и слова юного преступника настолько смешны и неуместны в своей дерзости, что их можно воспринимать как сознательную пародию на игро-язык в суде интеллектуального героя романа Бульвера «Пол Клиффорд».

Еще один типаж из преступной среды - Ной Клейпол, «соученик» Оливера у гробовщика. Пройдя «школу» детского приюта, где его воспитали себялюбивым, жадным, жестоким, где его научили быть доносчиком, он оказался в банде уже взрослым, но сразу «вписался» в нее. Ограбив гробовщика и ища легких больших заработков, Ной охотно берется грабить детей, как это ему предлагает Фейгин, и, по ироническим замечанием автора, должным образом оценивает такое «почетное» назначения. И тем, что он завершает свою карьеру как штатный полицейский информатор, Диккенс показывает, какая малая разница между моралью буржуазии и преступников, насколько органическая связь между дном общества и буржуазными государственными учреждениями.

Поведение Джека и Чарли, которые, спасаясь, бросают Оливера произвол судьбы, Диккенс иронически сравнивает со стремлением «настоящих англичан-патриотов» отстоять свободу личности - и видит в этом поведении иллюстрацию к буржуазной философии, которая отрицает «все, что касается сердца, благородных порывов и чувств». Именно со сферой чувств, а не с умом и ловкостью, только и писатель связывает свои поиски человечности даже в преступном мире, где и выделяет только двух сообщников Фейгина: упомянутых уже Чарли и Нэнси. Хоть как склонялся Чарли перед способностями и умом своего приятеля Джека, как верно служил он Фейгінові, однако он не может смириться с убийством Пэнси. Поэтому Диккенс верит в то, что Чарли найдет в себе силы и стойкость, чтобы вернуться к честной жизни.

Насколько спонтанное прозрение Чарли, настолько же детально подготовлено и психологически мотивированное прозрение Нэнси. В отличие от других членов банды, она способна жалеть людей и сочувствовать им. Защищая Оливера и стремясь помочь ему, Нэнси находит в себе силы, выдержку и мужество ценой собственной жизни осуществить свой план помощи. ее человечность так же убедительно проявляется и в ее отношении к Сайкса.

Именно поэтому читатель и верит в искренность его стремления начать новую жизнь где-то за пределами Англии-так, как это когда-то повезло Моль Флендерс, героини одноименного романа Діккенсового предшественника в освещении жизни лондонских низов - английского писателя-реалиста XVIII века Даниеля Дефо. Варю сказать, что образ Нэнси - самый яркий из женских характеров в романе «Оливер Твист». [11]

И хотя Диккенс прямо и не раскрывает социальных корней преступности, но мораль и общественную жизнь, преступность и нищета объективно взаимосвязаны в «Оливере Твісті» тонкими и выразительными образными ассоциациями так же, как лондонское дно, преступный мир и работный дом. Его жители - деморализованы нищие и пьяные старые женщины - весьма похожи и на лондонских нищих, что барахтаются в грязи острова Джекоба, и на посетителей и завсегдатаев резиденции Фейгина - трактира «Три калеки».

Еще будучи клерком в конторе адвоката и репортером по судебным делам, писатель, глубоко изучив английский правопорядок, пришел к выводу о полной беспомощности бедняка перед антинародной системой правосудия. Поэтому уже в «Піквікському клубе» появляются сатирические образы судебных чиновников Додсона и Фогга, которым безразлично, на чьей стороне правда. А в «Оливере Твісті» так же безразличен к этому и полицейский судья Фенг. Хоть он иногда и «силится стать в позу защитника оскорбленных», но в его глазах все, кто попал ему в руки, если не преступники, то симулянты и нарушители присяги.

Не лучшие от служителей закона и церковники. Правда, эпизодическая фигура приходского священника, который ровно на час опаздывает на похороны нищенки и производит обряд за четыре минуты, не такой художественно выразительный, как сатирический образ проповедника Стіггінса, что обманывает своих прихожан («Пиквикский клуб»). Но там еще нет тех обобщающих выводов, к которым приходит писатель в отношении церкви в романе «Оливер Твист»: «Отберите у епископа его сутану или в приходской бидля его шляпу и галуны - что от них останется?»

Подавляющее большинство людей, с которыми сталкивается Оливер во время своего путешествия в Лондон и в самой столице, это эгоистичные, до всех равнодушные обыватели. Какая-то пожилая леди, бедняк-сторож, скромный книжник, которые сочувствуют и помогают Оливеру, воспринимаются в романе почти как исключение.

В таком окружении, правдивое изображение которого составляет главную ценность и новаторство романа, переживает свои приключения его маленький герой. Сюжетная линия Оливера была бы традиционной для английской литературы, если бы не то, что он - незаконнорожденный. В противовес жестокой морали тогдашних английских буржуа, Диккенс-гуманист едва ли не первый в английской литературе стремится в образе Оливера показать, что дети от «греховной» связи ничем не отличаются от детей, рожденных в церковном браке, и могут иметь от природы такую устойчивую чистоту и благородство, что их не способны искоренить самые безобразные условия жизни. Эмоциональное воздействие этого образа на читателей был таким, что после публикации романа детям-попрошайкам в Англии начали давать больше [12] милостыни. И это как бы подтвердило мнение автора, что надо возлагать надежду только на индивидуальную частную филантропию, носителями которой выступают положительные персонажи романа.

И Браунлоу, миссис Мэйли материально обеспечены, поскольку, па мнению писателя, только такие люди имеют реальную возможность делать настоящее добро. Они далеки от буржуазного діляцтва. Именно благодаря этому им удается быть бескорыстными, независимыми от буржуазной морали и общепринятых мещанских взглядов. Вряд ли часто встречались Диккенсу такие люди в современной ему Англии. Поэтому их образы гораздо менее убедительны, чем отрицательные персонажи романа,- особенно почти бесцветная фигура возлюбленного Розы - Гарри Мэйли.

Не гораздо выразительнее (особенно в сравнении с Нэнси) и характер Розы. И все же он действительно поэтический, а его сюжетная линия важна для автора не только как параллель к судьбе Оливера, но и как контраст к судьбе Нэнси, почему Диккенс, как свидетельствует его переписка, придавал большого значения: ведь если бы не миссис Мэйли, судьба Розы могла бы стать такой же, как и в Пэнси, на что последняя небезосновательно намекает в своем разговоре с Розой (разд. XL). Определенная индивидуализация образа Розы ощущается лишь в ее отношении к Гарри: оно иллюстрирует мнению Леси Украинки о том, что кроткие героини Диккенса имеют по крайней мере чувство человеческого достоинства, которое гораздо отделяет их от идеала бессловесной овцы(1).

(1) См.: Украинка Л. Сочинения: В 12 т.- Т. 8.- С. 78.

Выразительные и художпьо самые убедительные комические и эксцентрические персонажи: импульсивный доктор Лосберн с его язвительными замечаниями в адрес английского политической жизни и особенно - приятель Браунлоу, упрямый ворчун мистер Гром-виг, который, в отличие от других добрых спасителей Оливера, совсем не склонен так безоговорочно верить в его благородство чрезвычайно. Такая трезвость психологически более вероятна, чем доверчивость Браунлоу, не раз, как он сам признает, обманутого теми, на кого он полагался... И как же радуется Грімвіг, когда его мрачные прогнозы относительно Оливера не сбываются! Комизм и эксцентризмом положительных персонажей романа мотивируются тем, что бескорыстный и добрый человек непременно будет казаться смешным и нелепым в мире эгоистических буржуазных дельцов. Характерно, что среди представителей преступного мира эксцентричные черты присущи только Чарде, который не совсем потерял человечность.

Диккенс верит, что человек от природы добрый, верит в победу добра над злом, в возможность действительно братских взаимоотношений между людьми хотя бы на таком маленьком островке человечности, которым становится в развязке романа провинциальный пасторский домик [13] Гарри Мэйли для всех его добрых друзей. И сколько потерял бы роман в своем эмоциональном воздействии на читателя, если бы в нем не было трогательных, несмотря на всю их сентиментальность, страниц, где описано, как заботятся о миссис Оливера Бедвін (экономка в доме Браунлоу) и Роза или с какой нежностью относится к последней миссис Мэйли, особенно во время ее болезни. И. Я. Франко, подчеркивая, насколько «патетически и поэтически» изображает Дик-кенс жизни, чтобы призвать читателей к устранению общественных пороков, ставит Диккенса в этой связи рядом с русскими реалистами, а также рядом с Марком Волчком и Федьковичем (1).

(1) См.: Франко 1. Собр. произведений: В 50 т.-Т. 26.-С. 13; Т. 28.- С. 235.

Нередко ощущается в романе и лирико-юмористическая тональность, а зачастую комизм и юмор перерастают в обличительно-саркастическую иронию с выразительными элементами сатиры. Это проявляется прежде всего в несоответствии заголовков разделов их содержанию, в авторских размышлениях о «милосердие» трунаревої жены до Оливера, о чаепитие миссис Корни и Бамбла и, может, больше - в авторском комментарии к поведению Сайксового собаки.

Сила эмоционального воздействия системы образов романа на читателя не просто в их обостренной одноплановості, а и в том, что сущность большинства персонажей четко раскрывается через их ярко індивідуалізовану лексику, костюм и динамический портрет, в которых - даже относительно второстепенных фигур произведения - всегда выделяется какая-то характерологическая деталь.

После «Оливера Твиста» писатель создает целый ряд широкомасштабных реалистических романов: «Жизнь и приключения Николаса Нікклбі» (1839), «Мартин Чезлвіт» (1844), «Домби и сын» (1848), «Давид Копперфилд» (1850), «Холодный дом» (1853), «Тяжелые времена» (1854), «Маленькая Доррит» (1857), «Повесть о двух городах» (1859), «Большие надежды» (1861), «Наш общий друг» (1865). Многие из этих произведений преобладают «Приключения Оливера Твиста» как своим зрелым мастерством, так и важностью поднятых острых социальных проблем. Однако «Оливер Твист» - первый реалистический роман не только в творчестве Диккенса, но и всей английской литературе критического реализма XIX века - и сегодня не утратил своей художественной ценности и познавательного значения. В нем, как и в последующих произведениях Чарльза Диккенса, отчетливо ощущается демократизм великого английского писателя, звучит его глубокая вера в благородство и ум простого человека.

В. БУНИЧ-РЕМІ3ОВ

© Aerius, 2004




Текст с

Книга: Б. Бунич-Ремизов Роман Чарлза Диккенса "Приключения Оливера Твиста" (1987)

СОДЕРЖАНИЕ

1. Б. Бунич-Ремизов Роман Чарлза Диккенса "Приключения Оливера Твиста" (1987)

На предыдущую