lybs.ru
Стоимость имеет ЧТО ты делаешь, а не что ТЫ делаешь. / Степан Горлач


Книга: В.И. Пащенко, Н.И. Пащенко Гомер (2001)


В.И. Пащенко, Н.И. Пащенко Гомер (2001)

© В.І.Пащенко, Н.І.Пащенко, 2001

Источник: В.І.Пащенко, Н.І.Пащенко. Античная литература. К.: Лыбидь, 2001. С.: 44-97.

OCR & Spellcheck: Aerius () 2003

С давних времен греческая традиция объединяла имя Гомера с древнейшими эпическими поэмами «Илиада» и «Одиссея». Однако какие-либо достоверные данные о место, время рождения и смерти поэта, его биографию полностью отсутствуют. До наших дней дошел даже двустишие, который свидетельствует, что уже древние греки не имели каких-то определенных показаний относительно места его рождения:

Семь городов спорили и звались отчизной Гомера:

Смирна, Родос, Колофон, Самалін, Ірос, Аргос и Афины.

В конце неизвестно, каким было настоящее имя Гомера, поскольку в Греции «гомерами» называли слепых певцов (бюст Гомера воспроизводит слепого старого), а еще это слово можно перевести как «певец».

Ранее считалось, что Гомер мог жить между XII и IX вв. до н. есть. Благодаря археологическим раскопкам и исследованиям этот период существенно уточнен - вероятнее всего, поэт жил в конце IX - VIII вв. до н. есть. В античности [44] Гомера воспринимали как историческую личность, но и здесь какие-либо доказательства отсутствуют. Ему приписывали, кроме «Илиады» и «Одиссеи», еще ряд эпических произведений, но уже в V в. до н. есть. от этой версии отказались. Вера в существование и авторство Гомера не гасла на протяжении всей поздней античности. В новые времена особый интерес его поэмами проявляли ученые и поэты эпохи Возрождения, последующих веков. Время его последовали, пытаясь использовать форму и художественные приемы эпических поэм в новых исторических условиях, однако все эти попытки заканчивались неудачей.

«Гомерівське вопрос». В XVII в. была сделана первая попытка пересмотреть традиционные представления об авторстве Гомера. Основатель гомеровской критики французский аббат д'Обіньяк доказывал, что «Илиада» представляет собой сборник отдельных песен, заключенных без всякого плана. А в 1795 г. вышла в свет сенсационная книга немецкого знатока классической древности Фридриха-Августа Вольфа «Предисловие к Гомеру», в которой он отрицал авторство Гомера и обосновывал тезис, что его поэмы - собрание отдельных песен, сложенных в разные времена поколениями аедів, то есть поэтов-певцов.

XIX в. было обозначено рядом оживленных дискуссий по этому поводу, выходом в свет многих новых работ, в которых выдвигались все новые и новые гипотезы о происхождении поэм Гомера. Всех авторов этих критически-исследовательских работ разделяют на два лагеря - «аналитиков» («вольфіанців») и «унитариев». Первые, порой не отрицая существование самого Гомера, в общем возводили свои соображения до таких главных гипотез: «Илиада» и «Одиссея» составлены из посвященных Троянской войне или странствиям Одиссея отдельных песен, которые обрабатывались и к которым аеди постепенно добавляли новые эпизоды, факты, героев; основу поэм составляют «праІліада» и «праОдіссея» - первоначальный костяк поэм с уже заложенным в них смыслом, который, с помощью тех самых аедів, постепенно обрастает живой поэтической плотью; в поэмах много противоречий и непоследовательностей, возникшие от более поздней обработки их аедами, поэтому «ядром» «Илиады» есть маленькая поэма «Гнев Ахилла», расширенная многочисленными вставками и дополнениями до размеров большого произведения (гипотеза «первоначального ядра»).

«Унитарии» отстаивают единство и художественную целостность обеих поэм, а определенные несоответствия и противоречия объясняют позднейшими вставками или просто перекрученнями. Ведь следует учесть, что между их возникновением и официальным записью в середине VI в. до н. есть. (так называемая «Пісістратова реформа», по которой в поэмах запрещалось что-то менять - добавлять или выбрасывать) прошло длительное [45]. Некоторые «унитарии» даже поддерживают какую-то гипотезу «аналитиков», но дополняют ее обязательным доказательством-утверждением, что на последнем этапе в составлении поэм принимал участие гениальный поэт, который обработал их художественно и довел до высшей формы совершенства. Этот поэт имел могучий талант и благодаря своей поэтической силе получил всеобщее признание. Он предложил, как писал один из исследователей, сознательное и вполне зрелое искусство, обдуманное в деталях, целенаправленное и совсем далекое от детской наивности.

Интересно, что все доказательства и гипотезы представителей обоих лагерей получают в поэмах как подтверждение своей правоты, так и возражения. Дискуссия вокруг Гомера и его бессмертных произведений продолжается и сегодня. И хотя решить этот вопрос за неимением конкретных данных просто невозможно, современная классическая наука все больше склоняется к мыслям «унитариев». И еще такой факт. В начале 50-х годов двое английских ученых-класицистів использовали для эксперимента «кибернетический мозг» и, разделив поэмы на несколько сотен тысяч отрывков, заложили их в машину с заданием провести сравнительную работу. Через некоторое время она выдала два ответа: «Илиада» - произведение одного поэта; автор «Илиады» был одновременно и творцом «Одиссеи».

Спор о личности Гомера, его биографию, времена жизни, авторство, то есть проблемы, составляющие суть «гомеровского вопроса», способствовал чрезвычайно глубокому изучению наследия поэта. Ученые разных стран приложили огромные усилия, чтобы якнайдосконаліше проанализировать поэмы, провели колоссальные подсчеты эпитетов, героев, географических названий, использование различных материалов греками, в частности металлов и особенно железа. Это помогло уточнить время жизни поэта и доказать, что «Одиссея» была составлена на 30-40 лет позже «Илиады».

В то же время длинная дискуссия ученых вокруг имени Гомера негативно повлияла на общественное мнение - эпическому поэту перестали верить. Распространилось убеждение, что Гомер никогда не существовал, так же как и Троя и Троянская война. Красотой и поэтичностью гомеровских поэм восхищались, но в основном их воспринимали как фантастическую и прекрасную сказку древности, в которой все от начала до конца было превосходным выдумкой. Так творение гениального поэта воспринимались до 70-х годов XIX века, когда весь мир облетела весть, что какой-то немец-дилетант Шлиман раскопал Трою и нашел сокровища троянского царя Приама. [46]

Генрих Шлиман

Генрих Шлиман (1822-1890) был гениальным человеком со сложной и трудной жизнью. Вынужден самостоятельно пробивать себе путь, не окончив лицей, он начал работать с 14 лет. Попытался искать счастья в Америке, но едва не погиб у берегов Голландии после корабельной катастрофы, попал к торговой фирмы. А в ней, чтобы быть полезным, за пять лет с помощью изобретенного им самим метода изучил почти все западноевропейские языки, а также русский. Как представитель фирмы 20 лет пробыл в России, стал миллионером, много путешествовал. А в 45 лет остаток своих дней решил посвятить осуществлению детской мечты - найти Трою. Увлечен с детства греческой античностью, зная наизусть почти всего Гомера (Шлиман также в совершенстве изучил латинский и древнегреческий языки), в 1871 г., вопреки устоявшемуся мнению ученых о местоположении Трои, он начал раскопки на огромном холме Гиссарлык (возле Дарданелл). И нашел Трою и огромный «клад Приама». Кабинетные ученые по поводу раскопок Шлимана подняли страшный шум, обвинив его в мошенничестве, начали кампанию грязной клеветы. Через три года Шлиман с тем же успехом провел раскопки в Микенах и в «могиле Агамемнона» нашел еще один клад, состоявший из золотых предметов быта, украшений, оружия, посмертных масок. Что особенно поразило ученого, в кладе были некоторые вещи, подробно описанные Гомером в поэмах, в том числе так называемый «кубок Нестора». Они, а также написаны Шлиманом книги о его раскопки, помещенные там фотографии стали убедительными аргументами, что требовали полной переоценки представлений о Гомера. Изучение его поэм благодаря Шлиману было воздвигнуто на качественно высшую ступень, наполнилось ярким и полнокровным живым жизнью.

«Илиада». Гомеровская «Илиада» построена на Троянском цикле мифов рассказывает о десятилетней войне между защитниками города Трои (или Илиона) и греками. События сначала происходят на Олимпе, затем переходят на землю.

События Троянского цикла мифов были хорошо известны всем грекам, поэтому Гомер на них лишь намекает в своей поэме. Сама же «Илиада» рассказывает только об одном эпизоде десятого года войны под Троей, что длился 53 дня - это гнев могущественного героя ахейского войска Ахилла. Собственно, в первых строках поэмы уже заложен весь смысл поэмы:

Гнев оспівай, богиня, Ахилла, сына Пелея,

Пагубный гнев, что бедствия много ахеям натворил:

Души славных героев навеки послал к Аиду [47]

Темного, их же самих он хищным оставил на съедение Псам и птицам...

(«Ил»., И, 1-5)

Итак, главные события развиваются в связи с гневом Ахилла. Что же его вызвало? Агамемнон захватил в плен и сделал своей наложницей дочь жреца храма Аполлона Хрізещу. Оскорбленный отец обратился к Аполлону с просьбой наказать ахейцев, и тот послал в войско «мор», то есть эпидемии чумы. Греки начали погибать. Напуганные вожди на своем совете, чтобы унять гнев грозного бога, заставили Агамемнона вернуть девушку ее отцу Хрізу. Компенсируя потерю любовницы, он решил отобрать у Ахилла его пленницу - Брізеїду. Раздраженный такой несправедливостью, герой хотел выхватить меч и броситься на царя, но появилась невидимая для всех богиня Афина и приказала Ахиллу вложить меч в ножны и осуществить свою месть иначе - выйти из боя. Ахилл так и сделал. Он заперся в своем шатре и не выходил из него, оплакивая любимого.

Перед троянцами уже не вставала грозная фигура героя, который для них стал символом неумолимой смерти. Смелость и отвага вернулись к ним, и они раз за разом начали одерживать победы над греками, едва их корабли не поспалювали. Растерянный Агамемнон неоднократно провожал к Ахиллу послов, убеждая его снова выйти на поле боя, но тот неизменно отклонял все его просьбы. За время отсутствия этого прославленного героя в поэме на первый план выходят другие отважные воины, как Одиссей, Диомед, Аякс, Менелай, Агамемнон, показывая свою силу и храбрость.

Горько было смотреть другу Ахилла, юному Патроклу, на гибель своих товарищей. Начал он уговаривать Ахилла отдать ему свое боевое снаряжение и оружие. Троянцы увидят доспехи Ахилла и подумают, что он вышел в бой, и сразу же их наступательный пыл исчезнет. Долго отказывал Ахилл другу, боясь за его жизнь, но в конце концов уступил его мольбам. На свое несчастье, после множества совершенных подвигов Патрокл встречает троянского героя Гектора, который с помощью Аполлона убивает его. Со слезами встретил Ахилл известие о гибели Патрокла. Забыл он про свою обиду и поклялся отомстить Гектарові. Несколько дней искал его на поле боя, пока не встретил. Напрасно тот пытался убежать, после отчаянного поединка Ахилл с помощью богов убивает Гектора.

Резким контрастом кровавым сценам боев есть эпизод трогательного прощания этого героя с женой Андромахой. Оба знают, что Гектор должен погибнуть от руки безжалостного Ахилла, но поделать ничего не могут: Андромасі остаются одни страдания, [48] Гектару - выполнение своего долга защищать город и достойно встретить смерть.

Расстроенный гибелью сына, царь Приам с помощью Гермеса достигает шатер Ахилла и уговаривает отдать тело сына за большой выкуп. Растроганный родительскими слезами, герой соглашается и устанавливает перемирие для погребения Гектора.

«Одиссея». В поэме изложены события после окончания Троянской войны, в частности возвращение Одиссея к родной Итаке на десятый год его блужданий. О судьбе других героев Гомер упоминает лишь вскользь, поскольку им была посвящена отдельная поэма. «Одиссея» охватывает сорок дней.

На своем совете боги решили разрешить Одиссею вернуться на родину - остров Итаку. Целых семь лет его задерживает нимфа острова Огігія Калипсо, которая полюбила героя и пообещала ему вечную молодость и бессмертие. Афина после совета богов под видом друга Одиссея Ментора посетила остров Итаку и приказала сыну Одиссея Телемах выехать на розыски отца. Она увидела, как женихи настойчиво сватаются к верной жены Одиссея Пе-нелопи, пожирают его скот и разворовывают имущество.

По приказу Зевса Калипсо отпускает Одиссея, и тот на построенном плоти трогается в путь. Но Посейдон преследовал героя, не мог он забыть его поступка - ведь тот ослепил его сына, киклопа Полифема. Бог морей посылает страшную бурю и топит плот. Долго носят волны Одиссея, но в конце выбрасывают на берег острова, где жили гостеприимные феаки-мореплаватели. Первой Одиссея видит [49] царская дочь Навсикая, которая и показывает герою путь во дворец царя Алкиноя. В честь троянского героя тот устраивает пир, на котором Одиссей рассказывает о своих приключениях: свидание с богом ветров Еолом, встреча с лихими лістригонами, которые уничтожают одиннадцать кораблей, годовое пребывание на острове Ея у колдуньи Корки; путешествие к мрачного царства Аида, предсказания там фіванця Тиресия и разговор с тенью матери; спасение от коварных сирен и ужасных Скиллы и Харибды, долгое пребывание у нимфы Калипсо.

Обласканный Алкиноем, Одиссей наконец прибывает до берега родной Итаки. Афина помогает герою - рассказывает о бесчинствах, что творят в доме Одиссея женихи, и превращает героя, чтобы спасти от их мести, на дряхлого старца. Одиссей направляется в своего раба, свинопаса Эвмея. К нему же приходит и сын Одиссея Телемах. Одиссей открывает себя сыну, и они обдумывают план расправы с женихами.

В своем доме Одиссею приходится терпеть оскорбления от обнаглевших юношей. Пенелопа, узнав о иностранца-путешественника, приглашает его к себе, чтобы расспросить - возможно, тот что-то знает о судьбе ее мужа. Уважая правила гостеприимства, она велит старой рабыни Эвриклеи, кормилицы Одиссея, обмыть ему [50] ноги, и по шрамові на колене узнает своего хозяина и он велит ей молчать и не открывать тайну своего прибытия.

А женихи требуют от Пенелопы выбрать кого-то из них в мужья Она предлагает им последнее испытание - натянуть лук Одиссея и выпустить из него стрелу. Все оказываются бессильными сделать это, только сам герой, несмотря на обиды и протесты женихов, натягивает тетиву и пускает стрелу через двенадцать колец. А после этого с помощью Телемаха и верных слуг - свинопаса Эвмея и пастуха Филотия - расправляется с женихами, наказывает служанок, которые предали его дом. Пенелопа, еще не веря своему счастью и боясь обмана, проверяет мужчину тайной, известной только им.

Известие о смерти многих юношей разносится по Итаке. Разъяренные родственники приходят в дом Одиссея, чтобы отомстить на нем. Однако на Олимпе дальнейшая судьба героя уже решена, и является Афина, которая произносит решение Зевса, - между Одиссеем и семьями убитых должен быть установлен вечный мир.

Гомер и традиция. Традиции эпической поэзии древних греков утвердились задолго до Гомера. Они закрепляют присущие эпосу [51] определенные художественные и стилистические приемы, которые Гомер широко использует. Но, отражая идеологию общинно-родового строя, он уже воспринимает все то новое, что появляется в обществе в связи с расписанием этого устройства, появлением новых социальных отношений. Поэтому эпический художник отражает и сложность отношений отдельных лиц в обществе, и политические страсти, начинают потрясать общество. Это уже не нечулий аэд, который только наблюдает и с объективной равнодушием фиксирует ли констатирует события, не выражая своего отношения к ним и не комментируя их.

Внешне складывается впечатление, что человеческие волнения и заботы чужие и Гомеру, поэт словно растворяется в грандиозных событиях и великих поступках могучих героев. Однако это впечатление обманчиво, а спокойствие автора оказывается только кажущимся. Уже даже в начале XX в. отдельные ученые, как и раньше, видели в Гомері примитивного летописца сказочных событий с детским восприятием окружающего мира. Однако подробный и объективный анализ его произведений показывает, что эта проблема неоднозначна и гораздо сложнее. Веяния нового времени, начало кризиса олимпийской религии приводят к изменениям в отношении поэта к традиционных представлений в социальной, моральной, религиозной сферах. Гомер часто теряет эпический покой и устами своих героев высказывает отношение к изображаемых событий, поступков богов и героев. Он критически подходит к политике родовой аристократии, позиции олимпийцев. Гомера называют певцом героики, но вместе с тем в его поэмах случается много эпизодов, где звучат антивоенные мотивы, осуждаются войны, которым противопоставляется мирную жизнь, прославляются мирные профессии людей. Взяв все лучшее, что было произведено до него народными певцами, Гомер и в их средства внес много своего, обогатил их тонкостями неповторимого мастерства.

Композиция поэм. Более поздние древнегреческие ученые разбили «Илиа-ду» и «Одиссею» на 24 песни каждую, что составляют соответственно 15 693 и 12 110 строк. Построены поэмы по единому плану: первая рассказывает о десятый год войны под Троей, вторая - о десятый год скитаний Одиссея и возвращение его на родину. Содержание поэм сосредоточен вокруг одного героя (Ахилл-Одиссей) и одного события. В «Илиаде» - это гнев Ахилла, с ним связаны все дальнейшие события. В «Одиссее» - это странствия Одиссея, в частности последние сорок дней его приключений, о предыдущие узнаем из рассказа самого героя. В поэмах много отступлений от основного сюжета, что, с одной стороны, замедляющих развитие действия, а с другой - дополняют и расширяют представления слушателей как о героях, которые принимают участие в событиях, так и о характере самих событий. Например, такими отступлениями становится в «Илиаде» «перечень кораблей», то есть сил ахейцев и троянцев, рассказы о подвигах Диомеда, ночную разведку [52] Диомеда и Одиссея в «Одиссее» - совет богов на Олимпе, эпизод охоты юного героя на дикого кабана и т.д.

Обе поэмы Гомера представляют классический образец народного эпического творчества. По своему содержанию они мало похожи, отличаются и в жанровом плане. «Илиаду», в которой преобладают сцены, связанные с военным бытом и боевыми действиями героев, можно определить как военно-героическую поэму. «Одиссею», где подобных эпизодов совсем мало (в основном - в рассказе самого Одиссея и сцене избиения женихов), а преобладают многочисленные приключения, сказочно-фантастические встречи героя, бытовые и семейные сцены, есть основания назвать сказочно-приключенческой и семейно-бытовой поэмой.

Гекзаметр. Поэтический размер, которым составлены обе поэмы, называется гекзаметром, то есть «шестимірником». Мы не знаем, как пели исполняли речитативом древние греки свои эпические произведения, поскольку их система стихосложения отличалась от нашей. Она основывалась на чередовании долгих и кратких слогов, произносить которые мы не умеем. Украинское стихосложение, как и в других европейских языках, построенное на ударных и безударных слогах. Поскольку звучание и ритмику древнегреческой поэтической фразой передать этими языками невозможно, условно их воспроизводят ударными и ненаголошеними составами. Т.е. длинном составляющие отвечает отмечен /-'/, коротком - безударный /Ы/.

Особенностью гекзаметра было то, что он не имел рифмы, ритм был строго регламентирован дактилічною стопой, а в середине строки поэтического была цезура - логическая пауза, которая усиливала метрическую разнообразие стиха, делала его более гибким. Графически гекзаметр можно изобразить так:

/-'ИИ/-'ИИ/-'||ИИ/-'ИИ/-'ИИ/-'/-'/.

Итак, это шєстистопник, состоящий из пяти дактилів и последнего спондея. Однако Гомер часто нарушает классический гекзаметр, сознательно выпуская во многих строках один какой-то (преимущественно в 1-4 стопам) безударный слог, дактилічна "стопа превращается в хореїчну, и это придает большей гибкости самому размеру. Например:

Кто из бессмертных богов Ц привел их к лютой брани?

/-'ИИ/-'ИИ/-'||И/-'ИИ/-'ИИ/-'-',

то есть 1-2, 4-5 - дактов, третья стопа - хорей, 6 - спондей. Почему же именно гекзаметр использовали греки для своего эпоса? Можно сделать предположение. Чувство пропорций и степени было присуще им с давних времен. Уже с самого начала зарождения [53] в них поэтического искусства эллины тонко почувствовали и поняли зависимость формы от содержания. Именно это помогло им еще на заре своего поэтического творчества устанавливать определенные законы стихосложения, а в более поздние времена - организовать все виды поэзии и прозы. Они поняли, что определенный размер и стиль, которые соответствуют одному произведению, совсем не придаються для другого. Эпические поэмы греков рассказывали о нелегкой судьбе народов, о деяниях всемогущих богов и прославленных героев, о различные трагические события в их жизни. Этим высоким и часто торжественным сюжетам должен отвечать и размер, подчеркивал значимость содержания. Всем этим требованиям в наибольшей степени отвечал гекзаметр. Длинный, тяжелый и торжественный, он в пении воспринимается как широкая величественная река, медленно, но неустанно несет свои могучие воды, которые ничто не может остановить. Если бы был применен какой-то короче размер с короткой стопой, то стих звучал бы как скороговорка, а это отнюдь не соответствовало бы высокому характеру содержания.

Двоплановість. Интересной особенностью строения поэм является и так называемая двоплановість, то есть перенос рассказы из плана земных героев, земных событий к плану небожителей, жизни олимпийских богов. Появление богов всегда вызвана какими-то земными осложнениями, напряженными ситуациями, экстремальными событиями. Они и заставляют олимпийцев вмешиваться в дела земных героев. Благодаря этому художественному приему Гомера люди и боги оказываются связанными общими чувствами - гневом и ненавистью, любовью и страданиями, и все вместе испытывают гнет угрожающей и неумолимой судьбы, что определяет будущее и героев, и богов. [54]

Однако эта роковая обреченность не препятствует героям проявлять свою личность, оставаться свободными в своих поступках и тем самым приближать или отдалять уготовано им судьбой. Об этом довольно ясно говорит Гера в беседе с Зевсом:

Время и смертному что-то замислить на другой можно,

Хоть он и умереть должен, и замыслов наших не знает.

(«Ил.», XVIII, 362-363)

Использование двоплановості дает возможность эпическому поэту с одинаковым совершенством рассказывать о жизни и обычаях людей, так и богов. Например, когда охваченный боевой яростью Дио-мед встречает на ратном поле Афродиту, которая спасает своего сына Энея, он, не колеблясь, начинает ее преследовать и затем ранит ей руку:

И замахнувсь тогда сын великого духом Тидея,

И, налетев, руки ее нежной кожу он копьем

Острым ранил. Дошел до тела то копье міднокутий

Сквозь божественное одіння, самими Харитами тканое,

Выше ладони, и бессмертная богинина кровь пролилась...

(«Ил.», V, 335-339)

Страдающая от боли богиня достается Олимпа и жалуется матери Дідоні на дерзость Диомеда. Дидона излечивает ее и утешает, рассказывает о других случаях ранения богов земными героями. Возникает типично земная бытовая сценка, усиливается вмешательство Геры и Афины, которые в присутствии Зевса смеются над Афро-дети. Своим поведением они напоминают двух земных кумась, которые высмеивают свою подругу-неудачницу. И сам «отец людей и богов» Зевс выглядит добродушным дедушкой, когда доброжелательно советует Афродите не вмешиваться больше в войну и заниматься только своими делами, «браки объединить». Позже Диомед в том же бою ранит самого грозного бога Арея (правда, по совету Афины), который жалуется на него Зевсу. Очень интересна реакция властителя Олимпа - он начинает Ареса ругать так, как это бы сделал первый-лип-ший отец, осуждая недостойное поведение сына:

Самый ненавистный ты из богов, живущих на Олимпе!

Дорогие тебе лишь распри и войны, и кровавые сечи.

Матери нрав у тебя ярая, крайне непокорная

Геры, едва ее погамовую и сам я словам...

(«Ил.», V, 890-893) [55]

То, что боги в своем поведении ничем не отличаются от людей, действуют и чувствуют так же, как и они, создает эффект полной правдоподобности. Описаны «по-земному», в эпосе они отличаются от людей только тем, что имеют над ними власть, право на вмешательство в их дела и иногда - решение судьбы героев. Гомеровские описания Олимпа довольно реалистичные: эпизоды пребывания богов во дворце Зевса, их разговоры, изображения пиров и даже интимных сцен в большой степени приближены к земной жизни.

Народность Гомера. В своих произведениях Гомер отразил историю греческого народа от времен героического патриархата, всего общинно-родового строя и зарождения в нем новых рабовладельческих отношений.

Поэт подытожил и усовершенствовал художественные средства и приемы, выработанные до него аедами. Его поэмы отразили острые моменты развития родового общества, вобрали в себя мотивы и образы, порожденные мировосприятием греков и богатой народной фантазией. Герои обеих поэм в основном становятся носителями лучших и часто идеальных черт народа. Среди них выделяются три герои - Ахилл, Одиссей и Гектор. Каждый из них становится определенным символом своей эпохи. Ахилл - воплощение воинской доблести и физической силы, Одиссей - ума, хитрости и сообразительного практицизма, Гектор - патриотизма и преданности семье. Почти все герои «Илиады» и «Одиссеи», принадлежащих к разным племенам и социальных слоев, за небольшими исключениями, проявляют только положительные качества. Рассказывая о них, Гомер любуется их смелостью, преданностью, благородством, мастерством в бою и мирной жизни или еще какой-то добродетелью.

Вполне понятно, что все эти черты делали гомеровских героев близкими и понятными народу, который видел в них самого себя, своих кровных детей. Поэмы Гомера представляют собой тот удивительный и неповторимый случай, когда произведения, составленные гениальным поэтом, отразили характерные и глубокие тонкости жизни народа, сконцентрировав в себе его мудрость, и сами стали сокровищницей, неисчерпаемым источником этой мудрости. Поколение греков не только с неослабевающим вниманием и наслаждением воспринимали увлекательное повествование Гомера, но и учились у него. В течение веков поэмы были весомым средством воздействия на умы и сердца людей.

Народность Гомера проявляется и в объективности изображения людей и событий. В поэмах нельзя найти ни одного эпизода, в котором бы поэт, сам грек-іонієць, пытался как-то унизить или дискредитировать того или иного троянского героя, доказать превосходство над ним ахейцев. Племя, национальность не имеют для него значения. В центре внимания находится человек со всеми его человеческими [56] качествами. Поэтому все троянцы и их подвиги запечатлены поэтом с такой же объективной доброжелательностью, как и ахейцы. Он воспевает человека, гордится ею, особенно когда обнаруживает в ней какие-то новые заманчивые черты. Отсюда вытекает еще одна особенность народности Гомера - гуманизм.

Кажется, что это понятие несовместимо с изображенной в «Илиаде» войной. И все же поэт, который посвятил произведение описаниям кровавых сражений, является подлинным гуманистом. Войны, наверное, он воспринимал как страшную и жестокую необходимость - ведь в то время племена непрерывно воевали между собой. Действительно, в поэме очень много сцен боев, убийств, ранений. За это, кстати, еще совсем недавно Гомера неизменно называли певцом героики войны. Но это утверждение ошибочно. Потому что с той же самой поэмы становится очевидным, что автор не воспевает, а осуждает войны, особенно агрессивные. Устами старого Нестора Гомер вообще отвергает мысль о войне как средство решения дел:

Только нечестивцам бездомным, без рода, без племени, дорогие

Распри войны междоусобной, людям такие противные.

(«Ил.», V, 63-64)

А впрочем, Гомер предполагает нравственно оправданную войну. На его взгляд, Троянская и была такой войной, поскольку троянцы совершили преступление, похитив Елену и сокровища Менелая, и тем самым обидели [57] греческий народ. Правда, поэт сам понимает слабость такого обоснования войны, развязанной ахейцами. Об этом говорит и Гектор - греки прибыли «против воли богов», и даже сам Ахилл, который понимает, что сражается «против мужей, что своих жен защищали». Рядовых участников войны Гомер рассматривает как безропотных исполнителей воли богов, вознаграждение для них - смерть. Таким образом, в «Илиаде» можно проследить четкую тенденцию - антивоенное направление, и оно вполне соответствует гуманному отношению Гомера до человека.

Описывая кровавые картины войны, Гомер-гуманист вместе с тем иногда очень резко осуждает всякие проявления жестокости, зверского отношения к сопернику, насмешки с побежденного. Ахилл - любимый герой Гомера, но когда он, убив Гектора, начинает издеваться над его тела, тон поэта резко меняется, устами других героев он его осуждает. Даже Аполлон, который славился своей жестокостью, возмущен диким поведением Ахилла:

Волите всегда злонамеренном вы помогать Ахиллу,

Мужу, что справедливости в сердце и искреннего в груди

Ума в нем нет. Он похож на дикого льва,

Что лишь на зов могучей силы и дерзкого духа

Приступы оказывает на человеческие стада, чтобы получить пищу.

Так же потерял Ахилл милосердия и даже стыд...

(«Ил.», XXIV, 39-44)

Симпатии Гомера здесь явно на стороне побежденного Гектора, а не героя Ахилла, который сражается ради мести, а троянец погибает, защищая свой родной город.

Остро критикует поэт и «вождя народов» Агамемнона за его напыщенность, несправедливые поступки и пренебрежение до простых воинов. Однако есть у него эпизоды, в которых герои, хвастаясь своими подвигами, рассказывают о совершенных ими зверствах, да и сам поэт говорит о них, не проявляя никакого возмущения. Один из русских переводчиков Гомера М. Минский в предисловии к «Илиаде» справедливо писал: «Герои бросаются в бой, словно волки, сдирают доспехи с убитых, калечат их тела». Подобные «варварские» сцены возникают, пожалуй, у поэта не случайно. Ведь он не мог отойти от объективности и вынужден был изображать нравы и поступки людей, что шли от древнего варварства. Но, показывая подобные пережитки этого зверского прошлого, хищные инстинкты людей этой эпохи, Гомер пытается преодолеть их новой психологией или идеями более позднего культурного общества.

Антивоенные тенденции Гомера проявляются и в том, что он никогда не забывает о мирной жизни. «Илиада» - поэма о войне, [58] но мечты многих воинов и даже героев сосредоточены вокруг их родных домов и возврата к ним. Об этом думает даже инициатор похода Менелай:

В конце отозвался со словом к ним Менелай громкоговорящее:

«Слушайте же вы и меня. Тяжелым-потому проникнутое болью

Сердце мое. И сам-потому что я мыслю - пора разойтись

Мирно аргеям с троянами. Достаточно уже потерпели бедствия

Через эту распрю мою и зачинщик ее Александра...»

(«Ил.», III, 96-100)

Где только возможно, поэт неизменно вспоминает мирную работу. Например, двое соперников должны начать бой. Но перед этим Гомер называет имя одного из них, его отца, город, из которого он пришел, профессиональное мастерство, если он был земледельцем или ремесленником:

Все бежали. А Гектор убил одного Перифета,

Сына Копрея, из Микен, что от властелина Евристея

Вести приносил не раз могучий Геракловій силе.

Сын у этого худшего отца родился, лучший много

В доблестях разных - в скорости ног и воєннім искусстве,

Умом же между первых микенских мужей определялся.

(«Ил.», XV, 638-643)

Или другой пример из той же поэмы:

Сын Гармоніда Тектона Ферекл был тогда Меріоном

Убит, а имел к мастерству он всякой умелые

Руки, - его отмечала и любила Паллада Афина.

Он мужоборцю Парису лодки построил рівнобокі...

(«Ил.», V, 59-62)

Показательным является описание Ахиллова щита и в частности картин, вырезанных на нем Гефестом. Казалось бы, что эта важная часть боевого доспеха героя должна украшаться исключительно сценами боев и военного быта. Однако лишь один рисунок из всех - осада города и бой под его стенами - посвящено войне. Остальные же изображает мирную жизнь людей: тут и свадьба с танцующими юношами и девушками, и пахари на плодородных полях, и жнецы, которые уже собирают буйный урожай, и молодые виноградари с корзинами, полными зрелыми гроздьями, и череда «круторогів быков», на которых неожиданно нападают львы, и танцевальная площадка с живописными танками. [59]

В «Одиссее» батальные сцены вообще отсутствуют, кроме тех, что о них рассказывает Одиссей или певец Демодок. Она полна картинами мирной жизни, в котором главными действующими лицами становятся ремесленники, крестьяне, виноградари, торговцы, слуги, рабы и сами хозяева. Даже жена Одиссея, «Пенелопа разумная», ткет покрывало и занимается другими работами. Да и сам Одиссей никогда не был ленивым до работы. Таким же трудолюбивым оказывается и Телемах, и старый отец Одиссея Лаэрт. С особой симпатией рассказывает поэт о верных слуг Одиссея свинопаса Эвмея и волопаса Филотия, которые заботятся о благосостоянии Одіссеєвого дома и ненавидят расточительных и алчных женихов.

Герои. В обеих поэмах Гомера поражает огромное количество действующих лиц, особенно в «Илиаде». Запомнить их невозможно, да это и ненужно. Многие из них появляются, чтобы сразу исчезнуть, потому что самим ходом Троянской войны большинство из них обречено на гибель. Они не решают судьбу того или иного боя, поскольку предстают как обычные воины, неспособные противостоять настоящим героям. Чаще всего Гомер показывает их в виде достаточно пассивной массы, которую главарям нужно постоянно направлять и подбадривать. Диомед «запал в данаїв будил», Акамант «будил в троянцев отвагу и мужество» Гектор «в бой призывает троянцев», Гера советует Агамемнону «поднять дух в войсках», и он это делает, обратившись к воинам с лайливою речью:

Стыд, аргеї, гадкие трусы, лишь с виду мужественные!

Где те хвастовства, что нет на свете нас хоробріших,

Где хвастовитість, с которой на Лемносе вы уверяли...

Будто с вас каждый один против сотни троян или двух сотен

Устоит в бою, а теперь мы единого даже не стоят...

(«Ил.», VIII, 228-230, 233-234)

Обычных воинов Гомер основном характеризует двумя-тремя словами и называет их имена. Герои, действующие в поэме во многих песнях, наделенные индивидуальными чертами. Особенно это касается главных персонажей поэмы, которых не так уж и много. С греческого лагеря это Агамемнон, Менелай, Ахилл, Диомед, Одиссей, Аяксы (Еанти), Патрокл, Нестор; из троянского - Приам, Гектор, Парис, Эней и некоторые другие. Именно они становятся главной силой в Троянской войне. Эти могучие герои сплачивают воинов, ведут их в наступление, зажигают личными подвигами и, собственно, решают судьбу данного боя.

Образы героев статичны, лишены динамики внутреннего развития. И если в ходе рассказа поэт добавляет определенному образу [60] каких-то новых черт, то эти черты лишь расширяют представление о нем, а не углубляют. То есть появляются определенные внешние признаки, которые не раскрывают внутреннего мира героя, его чувств и мыслей, а лишь свидетельствуют, что они у него есть. Ведь Гомер жил во времена, когда люди еще очень мало знали о собственную психологию. Поэтому он не мог раскрыть всю сложность человеческой души, человеческих переживаний, психологические побуждения поступков того или иного героя. Не зная, как мотивировать дальнейшую действие героя (а она должна была бы быть подсказана его умом или чувством), Гомер прибегает к постоянному в его поэмах приема - вмешательство богов. Именно совет или приказ какого-то божества предопределяет действия персонажа.

Ахилл. В этом можно убедиться на примере самого мощного героя ахейцев Ахилла. По установившейся традиции его кратко характеризуют как идеального эпического героя. Однако это один из самых сложных образов Гомера, противоречивый и, как можно догадаться, достаточно уязвим.

С самого начала поэт отмечает чрезвычайную вспыльчивость героя:

...И горько Пелідові стало, и сердце

В его груди волосатой меж двух рішенців завагалось:

Выхватит сразу из ножен у бедра свой меч гостролезий

И, проложив дорогу сквозь толпу, Атріда убить,

Или побороть в себе гнев и страстное успокоить сердце?

(«Ил.», И, 188-192)

Итак, Гомер лишь констатирует у героя борьбу между разумом и гневом, но никакого внутреннего конфликта не показывает. Какой же будет дальнейшая поведение Ахилла? Что в нем перевесит - вспыльчивость или трезвость? Ответа нет и быть не может. Зато появляется Афина, которая и советует Пелідові отомстить Агамемнону другим образом - выйти из боя. Сразу же обнаруживаются новые черты Ахилла - пассивность и слезливая мягкость, даже сентиментальность, что странно контрастирует с его суровостью. Плача, он жалуется матери Фетиде на потерю любимого Брізе'щи. Вскоре оказывается и его нежная любовь к друга Патрокла, беспокойство за его жизнь. После убийства Патрокла Гектаром в Ахіллі исчезают все другие чувства, кроме жажды мести, ненависти к троянца и в то же время - любви и болезненной жалости к другу. На поле боя Ахилл становится еще ужасней. Это воплощение слепой непреодолимой и разрушительной силы, что наводит ужас на троянцев, дикой звериной мести, беспощадной и невмолимої смерти. И, как ни странно, все это сосуществует с любовью и скорбью, образ верного друга не оставляет Ахилла ни на мгновение. [61]

К черт, характеризующих Ахилла, следует добавить его набожность. Он часто обращается к богам, в частности к Зевсу. Когда появляются послы Агамемнона, герой ведет себя сдержанно, даже проявляет кротость к ним - ведь это ни в чем не виноваты его товарищи по оружию. Во время своего гнева он не забывает о раненого воина и посылает к нему Патрокла, а пожар на кораблях побуждает его вступить в бой и помочь ахейцам. Его умиляют слезы Приама, он относится к нему с чуткостью и человечностью, соглашается отдать тело Ректора. Таким образом, в Ахіллі уживаются и сосуществуют прямо противоположные начала. С одной стороны - лютая злоба, жестокость, бессердечие, зверская мстительность. Не случайно даже Патрокл упрекает его за гибель ахейцев:

...Ты же неумолим и до сих пор, Ахилл,

Гнева хотя бы-потому что никогда не знал я такого, как у тебя,

Гордый завзятцю! Или будет какая с того польза потомкам,

Как одвернуть ед аргеїв гибели ты не желаешь?

Немилосердный! Отцом твоим не Пелей был, комонник,

Матерью - не Фетида, а синее море и бесплодные

Скалы тебя породили, - того ты и сердцем жесток.

(«Ил.», XVI, 29-35) [62]

С другой стороны, этот герой-великан способен горевать, горько рыдать, жаловаться, нежно любить и сочувствовать. И те, и те чувства порождены в Ахилла определенными стихийными началами, что придают его образу и могущества, и наивно-детской беспомощности. К тому же он окутан ореолом трагичности, ибо ему рокована гибель в этой войне. Имя героя порой сопровождает эпитет «кратковременный». Но он сам, зная о близкой гибели, сознательно не пытается убежать от страшной участи:

Знаю я, что суждено мне здесь погибнут, далеко

От своего родного отца и матери. И не остановлюсь я,

Пока не будут в изобилии трояны уже сыты войной!

(«Ил.», XIX, 421-423) [63]

По мифу, тело Ахилла было непроникливим для человеческого оружия, единственное его уязвимое место - пята {«ахиллесова п 'пятая»). Однако Гомер не упоминает этой детали и в данном случае «демифологизирует» героя. Стихийно-наивный реализм поэта уже не может принять подобную, слишком уж сказочную риса - ведь она бы только унизила и даже дискредитировала подвиги героя. Действительно, он бы стал похожим на мясника, который зашел в отару овец и начал резать беззащитных животных. Избегая подобного эффекта, Гомер протяжении всего повествования подчеркивает огромную физическую силу Ахилла, его боевое мастерство, которые и помогают побеждать врагов, а самому оставаться невредимым.

И все же, несмотря на все свои противоречия и некоторые черты, доставшиеся ему из периода варварства раннего родового общества, образ Ахилла предстает как воплощение героического начала и преданности интересам родины. Именно поэтому Ахилл - величайший трагический герой эпических поэм и, в значительной мере, всей античной литературы.

Гектор. Рисуя образ этого троянского героя, Гомер наделяет его некоторыми чертами, присущими как Ахиллу, так и другим воинам. Он самый могущественный среди троянцев, в бою - храбрый, жестокий и беспощадный к ахейцев. Гомер подчеркивает его набожность, хотя перед самой смертью Гектор и понимает, что стал жертвой коварной богини Афины, которая обманула его. Однако самая характерная его черта заключается в безграничной верности долгу, убеждении в справедливости его цели на земле - защите Трои. Этом высоком задаче подчинены действия и помыслы героя, и ничто не может отвлечь Гектора от его свершения.

Гектор всегда испытывает стыд от самой только мысли, что троянцы могут его обвинить в недостатке смелости и неумении управлять войсками. Поэтому некоторые его подвиги приобретают характер слепой одчайдушності, самоотверженного героизма. Однако в героя неоднократно возникают колебания, страх перед соперником. Встретив в бою Эанта, который одним своим грозным видом пугает всех троянцев, Гектор чувствует, как в груди сильнее забилось сердце», но он преодолевает этот внезапный страх и принимает вызов ахейця. Даже раненный, продолжает поединок. Гектор лишен богатырской стойкости Ахилла; кроме колебания, он полон неуверенности, осознает свои ошибки (и поэтому страдает), обвиняет себя в бесполезной гибели многих воинов. Глубоким трагизмом проникнуты строки, повествующие о смятение чувств героя перед последней его встречей с Ахиллом:

Горе мне! Если я за этот мур или за ворота укроюсь,

Полидамант меня первый обидным словом встретит, [64]

Что он до города троян отвести мне советовал ранее,

В ту злополучную ночь, как вышел к бою Ахилл богосвітлий.

Я же не послушал его. А было бы намного лучше!

Сейчас же, когда столько людей погубил своим я бессмыслицей,

Стыд мне и троян и троянок в длинном одінні,

Чтобы не забросил кто-нибудь из них тогда, хуже от меня:

«Гектор наш народ погубил, на свою полагаясь силу».

Так будут говорить. Так что гораздо было бы мне лучше

Как на поединке одолеть Ахилла и победоносно вернуться,

То от руки его славную гибель приятий перед городом.

(«Ил.», XXII, 99-110)

Он вспоминает рыдания и мольбы близких ему людей, которые уговаривали не выступать против Ахилла, но Гектор тогда не обратил внимания на них. Самоуверенность и безрассудство, ослепление победами приводят его к драматическому финалу. Особенно ужасным выглядит эпизод поединка троянца с ахейским героем. Не выдержав напряжения, Гектор убегает от Ахилла и трижды обегает вокруг стен Трои. Но его судьба уже решена на Олимпе. Бег прерывает коварная Афина, набрав виду его брата Деифоба, который, мол, поможет ему в бою. Однако с началом схватки богиня исчезает, и Гектор, к которому возвращается решимость, начинает свой последний бой: [65]

Горе мне! Видимо, действительно к смерти боги меня зовут!

Я-то думал, что герой Деїфоб недалеко от меня,

Он же за стенами, в городе, и меня обманула Афина!

Вот уже зловещая приблизилась смерть, и никуда от нее

Не убежать...

... и вот судьба уже настигает.

Но пусть уж не без борьбы, не без славы погибну,

Дело сделав большое, чтобы знали о нем и потомки!

(«Ил.», XXII, 297-301, 303-305)

Еще один важный эпизод открывает в Гекторі новые черты. Во время прощания с Андромахой он предстает не только как пламенный патриот, но и как нежный, заботливый муж и отец. Отважный герой вдруг превращается в обычного человека, которая должна расстаться с самыми дорогими для нее созданиями. Эта сцена настолько жизненная и реально-достоверная, своей трогательной непосредственностью и драматизмом всегда будет волновать людей.

Одиссей. Непосредственной антитезой другим главным героям гомеровских поэм становится «велемудрый», «несокрушимый», «умный», «хитроумный», «неустанный в трудах и лукавстве» Одиссей. Сами эпитеты свидетельствуют, что главным оружием этого «мужоборця» есть хитрость, соединенная с большим практическим умом и опытом. Это дает ему возможность выходить невредимым из самых сложных и опасных ситуаций. Однако следует заметить, что силы и боевого мастерства ему не хватает. После Ахилла и Диомеда он третий по доблестью в войске ахейцев. Хитрость, способность к обману - в качестве Одиссея природные, такова его натура. Временем он начинает врать даже тогда, когда нет никакой потребности, ради самой лжи. За разум и прочие добродетели его высоко ценит Афина, но она советует ему избавиться от крючкотворства:

Хитрому надо же и лукавом быть, чтобы в разных подступах

Все же преодолеть тебя, хоть бы и бог с тобой соревновался!

Слишком вычурный и замысловатый, даже не хочешь,

В родном краю оказавшись, обманчивых слов и лукавства,

Дорогих тебе еще с детского возраста, в конце отречься!

(«Ед.», XIII, 291-295)

Образ Одиссея также чрезвычайно сложный, поэтому однозначно, только как хитреца, дурака и прагматика, его квалифицировать нельзя. Нередко он похож на других героев.

И это не случайно. В значительной степени Одиссей был порождением нового периода, в который вступило общинно-родовое общество. [66]

Бесспорно, по традиции, Гомер оставил ему определенные качества от варварской эпохи. Например, Одиссей также чрезвычайно жестокий. И если в других героев эта черта характера объясняется пылом боя, ненавистью к сопернику, в общем - длительной войной, то Одиссей проявляет жестокость и в мирных условиях. Достаточно вспомнить расправу с безоружными женихами и особенно - казнь по его приказу Мелантия и двенадцать служанок.

Новый период родового общества ознаменовался зарождением торговых отношений, появлением рабовладения, частной собственности. Соответствующие изменения произошли и в отдельной индивидуальности, в которой особенно развивается инициатива, стремление действовать, играть все большую роль в общественной жизни. Тонкий наблюдатель, Гомер делает носителем всех этих качеств Одиссея. Умный и дальновидный, способный ориентироваться в самых сложных обстоятельствах, энергичный и красноречивый, практический во всех своих поступках, он воплощает те новые изменения, которые происходили в обществе. Это получает свое выражение и в чрезвычайной сообразительности и деловитости, фантастической ловкости, что так контрастировали с прямолинейными действиями и подвигами других наивных героев. Он изобретает деревянного коня, благодаря которому было сожжено Трою (отсюда эпитет «городоборець»), с удивительной ловкостью проплывает через Скіллу и Харибду, мимо коварных и обольстительных сирен, обманывает и ослепляет, Полифема, детально разрабатывает план уничтожения женихов. Здравомыслящий хозяин, он никогда не выпустит из рук то, что ему принадлежит. Даже грусть или тоска не мешают ему помнить о выгоде. Например, прибыв от феаков на Итаку, он прежде всего позаботился о их подарки: [67]

...Гляну тем временем, сокровища полічу я свои и увижу,

Не забрали феаки чего, кораблем від'їжджавши.

Сказав так, заходивсь он котлы и треноги считать,

И все золотые изделия, и замечательные одіння взористі, -

Не хватало ничего. В тоске по родному краю

Над побережьем шумящего моря начал он бродить,

Тяжко скорбя ...

(«Ед.», XIII, 215-221)

Расчетливый ум Одиссея всегда направлен на достижение практической цели. В повседневной жизни, на народных собраниях или военных совещаниях он никогда не забывает о своей выгоде. Видимо, в значительной степени именно она толкает его к новым приключениям, к поискам нового и неизвестного. Но к практицизма героя примешивается и нечто другое, что заставляет его пренебрегать природную осторожность, даже не слушать «вещего сердца», которое предупреждает об опасности. Это - любознательность. Идя к киклопа, «страшного чудовища», совсем не похожей на человека, Одиссей говорит:

Товарищи мои верные, оставайтесь здесь, а тем временем

Я на своем корабле с гребцами своими поеду

Наверное узнать, что за мужи в той стране живут, -

Или неприветливые и дикие там люди, что правды не знают,

Или доброжелательные сердцем, гостеприимные и богобоязни.

(«Ед.», IX, 173-177)

Надежду отыскать странных и неизвестных людей, на собственные глаза увидеть то, чего еще не видел, превращают Одиссея в настоящего исследователя - географа, ботаника, этнографа. Его все интересует в новых странах: обычаи, одежда и мораль, неизвестные растения с удивительными свойствами в стране лотофагов, социальный и политический строй общества на острове киклопов, их быт и питание, поражающие Одиссея своей дикостью и примитивностью. Та же побуждение толкает его услышать обольстительно-смертельные для человека песни сирен, правда, перед этим он просит своих товарищей привязать его накрепко к мачте.

Гомер неоднократно напоминает о страданиях Одиссея. Действительно, его десятилетние странствия после Троянской войны сопровождаются непрерывными муками, вызванными тоской по родине и женой. Не случайно появляется новый эпитет - «многострадальный». Расстроен он тем, что ему приходится много страдать от гнева богов, хоть он их уважает и всегда приносит щедрые жертвы. Однако героя преследует и Посейдон и Гелиос, [68] и сам Зевс за причиненные им обиды. Отсюда и само имя Одиссея, что означает «ненавистный богам».

Страдания заставляют героя проливать много слез в различных ситуациях. Он плачет, когда находится у нимфы Калипсо или колдуньи Кирки, когда слушает песни слепого Демодока о героях Троянской войны. Успокаивается Одиссей лишь тогда, когда достается родного дома и его узнает Пенелопа. Вспомним еще одну черту. Несмотря на свои богатства, Одиссей умеет, когда это нужно, умело работать и мастерить. Когда он собственноручно построил и спальню, и супружеская кровать, использовав для него пенек огромной маслины, да еще и «золотом, серебром украсил его и слоновой костью». Одиссей сам дает себе характеристику:

По милости Гермеса-посла, что людям в различных

Делах и радость, и успех, и славу дарует большую,

Из смертных со мной никто не сравнится в одной работе:

Быстро разложить огонь, сухих на то дров нарубить,

Резать и жарить мясо, вино разливать по кубках -

Все, что на службе в состоятельных человек выполняет простая.

(«Ед.», XV, 319-324)

Резюмируя изложенное, можно сделать вывод, что образ Одиссея рядом с образом Ахилла - один из самых сложных в гомеровских поэмах. Носитель главной черты - страстно-фанатической верности отчизне и жене, - он вместе с тем имеет и ряд других качеств, присущих уже новой эпохе - эпохе самого Гомера. [69]

В более поздней литературе их носителями будут многочисленные персонажи комедий и даже трагедий разных авторов.

Боги. Отношение Гомера к богам весьма противоречивое и своеобразное. Он их признает, наполняет поэму эпизодами, в которых герои умоляют богов в молитвах, приносят им жертвы, устраивают в их честь, верят в предсказания оракулов. Однако сам автор часто не разделяет мыслей и чувств своих персонажей, в его ремарках заметное скептически-ироничное отношение к богов и оракулов. Например, он язвительно замечает, что хоть троянец Энном и был птаховіщуном, но «от гибели черной не спасли его птицы», так же как толкователь снов Еврідамант не разгадал вещих снов своих сыновей - и они оба погибли.

Гомеру боги имеют те же чувства и желания, что и люди. Но если героев поэт воспевает, пытается показать с лучшей стороны, наделяет различными добродетелями, то боги в этом отношении им значительно проигрывают. Они показаны автором жестокими, несправедливыми, злыми, капризными, злыми, лживыми, неблагодарными и т.д. Примерами подобного их поведения изобилует поэма. Вот несколько из них: Афина обманывает Гектора - и он погибает. Чтобы помочь ахейцам, Гера соблазняет Зевса, и он засыпает, а она добивается своего, хоть Зевс запретил жене вмешиваться в человеческие дела. В общем она постоянно обманывает своего грозного мужа. За чрезмерное любопытство Зевс обещает побить Геру и напоминает, как [70] она уже была наказана. Аполлон обманывает Ахилла: набрав вид троянца Агенора, отвлекает героя от Трои и спасает ее. Афродита изменяет Гефесту с Аресом. Гибель Патрокла вызвана вмешательством Аполлона, который бьет героя в спину, и тот на мгновение даже знепритомнює, чем и пользуется Гектор.

Подобно людям, боги часто ссорятся между собой и однажды дело доходит даже до драки. Арес называет Афину «мухой собачьей ... гордой и дерзкой», а та, в свою очередь, обзывает его «дураком» и ударяет камнем так, что он падает. Разгоряченная Гера оскорбляет Афродиту, бьет Артемиду:

Молвила так, и левой у нее обе схватила

Руки при кистях, правой же, лук Артемиды сорвав

С плеч ее, била богиню по ушам с насмешливым смехом.

(«Ил.», XXI, 489-491)

В этой так называемой «великой битве богов» интересна реакция Зевса, который искренне радуется, наблюдая картину драки:

С большим шумом столкнулись они, аж земля застонала

И небо большое вверху загремело. С высот олимпийских [71]

Зевс услышал, и радостью сердце в нем взыграло

В груди, когда он увидел, как биться богово сошлись.

(«Ил.», XXI, 387-390)

Характерно, что боги никогда не плачут (слезы - это удел людей), но постоянно и неудержимо смеются, и этот смех часто переходит в хохот («гомерический смех»). Смеются они целый день во время пиров, которые очень любят, издевательски смеются в трагические для героя моменты, смеются с кого-то из себе подобных:

Смехом звонким начали всеблаженні боги хохотать,

Глядя, как по покоям Гефест суетился хромой.

(«Ил.», И, 599-600)

Наблюдая Афродиту и Ареса, которые лежали на кровати, пойманные сеткой ревнивого Гефеста,

Благоподавці боги остановились толпой при входе:

Смехом звонким начали всеблаженні боги хохотать,

Глянув, что змайструвать умудрился Гефест хитроумный.

(«Ед.», VIII, 325-327)

Когда же Гермес признается, что даже и в этой комической .ситуації он рад был бы «с золотой лечь Афродитой», то «бессмертные от хохота вновь вплоть ложились» (VIII, 343).

Активные, жизнерадостные и оптимистичные герои Гомера не очень боятся богов, их несправедливые действия или поступки вызывают критику смертных людей, несогласие и даже противодействие. Одиссей не желает променять короткую жизнь и земную жену на вечное бессмертное блаженство с красавицей Калипсо. Обманутый Аполлоном Ахилл обвиняет бога в том, что он отобрал у него славу:

Ты обманул, дальносяжче, меня, самый хитрый из богов,

В даль заманив от стен!...

(«Ил.», XXII, 15-16)

Менелай, обращаясь к Зевсу, своего покровителя, прямо говорит, что «никто из богов не вредніший за тебя!» («Ил.», III, 365). Некоторые герои просто восстают против богов, Диомед ранит Афродиту и Ареса.

В олимпийских богах Гомера раскрыта вся их тысячелетняя история. Несмотря на многочисленные негативные черты, они в определенной степени уже утратили качества, присущие дикарству и варварству, и приблизились к культуре гомеровской эпохи, стали понятнее в своих [72] поступках. Главным художественным приемом для изображения олимпийцев, в общем всего уклада их жизни, их взаимоотношений, Гомер выбрал постоянную иронию и юмор, которые часто перерастают в сарказм. Поэтому почти все сцены на Олимпе выглядят как бурлескные, когда «высокая» тема - деятельность самих богов - раскрывается в снижено-пародийном плане. Эти художественные средства поэта - ирония, юмор, сарказм, бурлеск - не уменьшают общего трагического накала поэмы. И если позже возникшей трагедии «Илиада» и «Одиссея» стали неисчерпаемым сюжетным источником, то бурлескные сцены на Олимпе и их персонажи в немалой степени определили характер аттической комедии и появление в ней комических персонажей.

Эта специфика изображения богов в поэмах Гомера уже в более поздней античности вызвало критику, поскольку выглядела как неуважение к ним. Вряд ли это было справедливо. Ведь в гомеровскую эпоху мифологическое представление о олимпийцев прогрессировало. Боги предстают в очищенном от архаичных наслоений виде, их отношение к людям становится более мотивирующим. Кроме того, по гомеровской эпохи уже начался кризис греческой религии. Зарождение философской мысли усиливало скептическое отношение к самому понятию божества, а тем более - к благости и справедливости его замыслов.

Возможно также, что Гомер наделил олимпийских богов всеми указанными негативными чертами в связи со своим отношением к родовой аристократии. Оно было отрицательным - это можно проследить по тем сокрушительными оценкам, которые дают персонажи «Одиссеи» женихам - представителям высших аристократических семей Итаки. Поскольку, по мифам, общество самих олимпийцев - этой элиты, высшей знати среди богов - построено по принципу человеческого, то Гомер на них перенес и отрицательные качества родовой аристократии.

Индивидуализация характеров. Гомер создал большую галерею непохожих между собой образов главных героев, каждый из которых имеет свои неповторимые признаки и черты характера. Один из них, Одиссей, замечает, что разные люди имеют разные склонности - одни к мирному труду, «что умножает благосостояние семьи», вторые - к морскому делу и «кораблей многовеслих», третьи - «к боям с врагами» и т.д.

Характеры главных героев не повторяются, каждый представляет собой ярко выраженную индивидуальность. Даже многочисленным эпизодическим персонажам поэт пытается придать определенные черты, которые делают их образ более рельефным. Этой индивидуализации Гомер достигает, во-первых, показывая поступки героя, его действия в различных обстоятельствах, когда наиболее ярко проявляется его характер. Во-вторых, [73] он использует систему постоянных эпитетов, то есть определений, которые закрепляются за данным героем, божеством и даже вещью. Функция каждого из постоянных эпитетов заключается в том, чтобы подчеркнуть определенную черту характера. Очевидно, некоторые из них возникли еще в догомерівську эпоху. Отдельные герои имеют по одному или по два и более десятков эпитетов. У Ахилла их 46, у Одиссея - 45 и т.д., например:

Ахилл - быстроногий, кратковременный, богоподобный, могучий, непреодолимый, богорідний, безупречный и др. Одиссей - велемудрый, мудрый, хитрый, умный, багаторозумний, хитроумный, несокрушимый в беде, богоравный, городоборець, толковый, опытный, выносливый [74] и др. Гектора, Гомер называет в основном «шоломосяйним» и «осяйливим». Больше эпитетов у Агамемнона, который возглавляет войско греков: «владущий», «вождь народов», «широкодержавний», «властелин мужей», «поводатар люда», «Атрід», «государь» и т.д.

В поэмах много общих эпитетов, сопровождающих имена всех остальных героев, подчеркивая их достоинства. Все они «божественные», «богосвітні», «громкоговорящие», «отважные», «смелые», «мідянозбройні» и т.д. Если возникает группа воинов, то эпитет подчеркивает специфику их одежды: ахейцы - «міднохітонні», іоняни - «довгохітонні», афинские юноши - «щитоносні» и др.

Все боги в поэмах также имеют свои эпитеты, больше всего их в Зевса - «олимпиец», «громовладний», «хмаровладний», «отец людей и бессмертных», «властелин молний», «властелин небес и земли», «большой», «эгидодержавный», «премогутній» и т. п. Во всех других богов подчеркиваются определенные единичные качества. Гера всегда «волоокая», «білораменна», Афина - «светлоокая», «егідодержавна» (как и у Зевса, ее атрибут - эгида, щит), Аполлон - «сребролукий», «лучистый», «ликийский», «дальносяжний», Арес - «щитопро-бивний», «міднозбройний», «людовбивця», «мужовбивця» и т.д.

Почти все вещи вызывают у Гомера восхищение своим видом, хотя назначение у них и бывает довольно прозаичным. Но они - творение человеческих рук, и для поэта предстают как свидетельство их мастерства, а отсюда - как предметы высокой эстетической ценности. Поэтому он называет их «священными», «прекрасными», «божественными», они будто излучают сияние. Тканье Пенелопы «прекрасное», кратера Телемаха «блестящая», кресла Лаэрта «обточенные хорошо», «резные превосходно», корабли феаков «добропалубні», «бистрохідні» и т.д. Особенно много эпитетов в «Илиаде» у вещей военного быта, в частности в копья, которым герои пользовались чаще всего, и каждый из его эпитетов определяет некую особенность этого оружия: «мідногострий», «ясеневый», «бистролетний», «блестящий», «міднокутий», «довготінний» и т.д.

Древние греки были прекрасными мореплавателями и хорошо знали море. Гомера также захватывала загадочная морская стихия, ее способность нести на своей поверхности корабли, кормить людей. Поэтому море имеет многочисленные эпитеты, поэт называл его «шумящим», «разнузданным», «багатошумним», «волнистым», «широкодорожним», «богатым рыбой», «безгранично широким» и т.д. Время эпитеты передают цветовые оттенки моря в зависимости от его состояния - «винно-темное», «виноподібне» (черное), «багряное», «седые», «туманное».

Книга: В.И. Пащенко, Н.И. Пащенко Гомер (2001)

СОДЕРЖАНИЕ

1. В.И. Пащенко, Н.И. Пащенко Гомер (2001)
2. Однако у Гомера встречаются и эпитеты, не связанные с...
3. В противном случае что-то подобное уже случается в мифе:...

На предыдущую