lybs.ru
Чем человек самодисциплінованіша, тем свободнее. / Лев Силенко


Книга: Федерико Гарсиа Льорка Тени (Драматическая поэма) Перевод Дмитрия Дроздовского


Федерико Гарсиа Льорка Тени (Драматическая поэма) Перевод Дмитрия Дроздовского

© F. García Lorca. Sombras,****

© Д.дроздовский (перевод с испанского), 2006.

Источник: Журнал «Всесвіт». - № 1-2. - 2008. (Текст любезно предоставлен автором перевода).

Переведено по изданию: Sombras // Federico Garcнa Lorca. Cuatro piezas breves // ediciуn de Andrés Soria Olmedo. - Granada: Comares Fundaciуn Federico Garcнa Lorca, D.L., 1996. - 77 p.

HTML-форматирования: Виталий Стопчанський, 2008.

Вместо предисловия

Видимо, перевод этой небольшой пьесы Габриэля Гарсиа Льорки[1] должен был появиться именно сейчас, хотя завершен он был еще в сентябре 2006 года.

Уж извините за мой фатализм, но как иначе объяснить тот факт, что в конце 2007 года в мои руки попадает еще нигде до того не напечатано интервью с Михаилом Москаленко, которое подготовил украинский специалист по еспанської литературы Александр Пронкевич. И речь в нем идет именно о стихии переводов с Льорки украинском языке. Да еще и проблемы, которые поднимает в своих взглядах Михаил Москаленко, отнюдь не марґінальні.

С первого вопроса понятно, что Льорка для украинского читателя - феномен непрочитанное, малоизвестный, неоткрытый. Существует определенный круг «посвященных», но это отнюдь не дает основания к интеграции Льорки на уровне стилей и смыслов к измерению украинской литературы, разве что речь может идти о спорадические и редкие отголоски, аллюзии, реминисценции, но нет целостного, системного прочтения. Конечно же, эта проблема результувала за неимением переводов с Льорки в формате целостных и по-профессиональном комментируемых изданий.

Также М. Москаленко поднимает сложные вопросы о «космичности» стиля Льорки, ведь в его творчестве можно прочитать и символизм, и аванґардизм, и реализм, и сюрреализм, и фольклорные основы... Но универсальность этого писателя проявляется не только на уровне стильово-стилистическом, но и на уровне генологічному.

Перевод пьесы (или же драматической поэмы), которую Вам, уважаемый читатель, будет предложено, принадлежит к редкому и почти незамеченного критиками издание, к которому в целом входят четыре пьесы. Последние две, «SOMBRAS» и «JEHOVБ», предстают жанровыми и идейными пародиями и карнавалізованими бурлескними переделками на первые две пьесы «EL PRIMITIVO AUTO SENTIMENTAL» и «DEL AMOR». Хотя не буду скрывать, что именно последние две пьесы в эстетическом плане гораздо более совершенные и интересные, и, возможно, именно из-за сочетания сложных философско-эстетических мотивов, религиозно-трансцендентальных измерений с чертами комического, профанного, карнавального. Все это указывает на то космизм Льорки, о котором упоминает М. Москаленко.

Однако, как отмечают еспанські теоретики литературы, именно эта пьеса имплицитно скрывает и еще один весьма деликатный уровень - гомосексуальные движения сознания Льорки. И хотя М. Москаленко не соглашается с корреляциями психологического основу художественного творчества с теорией сексуальности, однако ученые отмечают, что в этом тексте (пьесе «Тени») можно наткнуться на эхо студенческих лет Льорки и его связи с Бенуелем, который дрался на дуэлях из-за обиды, которые терпел Льорка за свою нестандартность, ведь слухи о его гомосексуализме ходили уже в студенческой резиденции. Также Бенуель был соучастником будущего еспанського классика в религиозно-философских разговорах и дискуссиях. Но несмотря на все пьеса «Тени» относится к одной из самых загадочных. К сожалению, драматургию Льорки мы почти не знаем, почему интерес исследователей привлекает прежде всего поэзия, однако и до сих пор нет в украинском переводе «Дома Бернарды Альбы», вершинной драмы еспанського художника.

Итак, несмотря на утверждение Г. Москаленко о том, что новой генерации переводчиков Льорки еще нет, осмелюсь представить на суд читателя свой скромный перевод. Надеюсь, что эта пьеса удовлетворит и изысканных эстетов, привыкших к розкошувань содержанием и формой, и всех других читателей нашего журнала, кто неравнодушно относится к вершинных образцов литературы ХХ века. Осмелюсь предположить, что в философском плане это произведение принадлежит к весьма непростых, и его разгерметизироваться может занять довольно много времени.

Поэтому, уважаемый читатель, в добрый путь.

Тени[2] Сцена первая

Причудливый старинный сад. Монотонно журчит вода. Среди потускневших деревьев едва-едва заметные очертания тумана. Появляются Тени.

 

Первая тень. Остановись, перепочиньмо, может, немного в этом саду?

Вторая тень. А откуда ты знаешь, что это уже сад?

Первая тень. Здесь пахнет водой и тихим воздухом.

Вторая тень. Странно, но я ничего такого не чувствую.

Первая тень. Сколько уже лет вместе, а ты такой же, только все спрашиваешь и спрашиваешь. Что же это за привычка у тебя такая!

Вторая тень. Я потерялся... Авось, и до сих пор имею сомнения в своем существовании, мне кажется, что я - салат. А непереносимость вечной жизни!

Первая тень. Ладно, хоть бы сконцентрировался немного!

Третья тень. Неужели вы были салатом, мама дорогая?!

Вторая тень. Моя дорогая маро! Нет ничего хуже смерти, даже сама жизнь. Во-первых, ты не можешь ни поесть как следует, ни попить, пока не повипадають все зубы, не прогниють губы и прочее...

Третья тень. Черт побери, это так! Пустота! Эфирное сок, эфирные персики...

Вторая тень. И все имеет тот самый вкус!

Третья тень. Невыносимо!

Вторая тень. Как вы уже слышали, я превратился в салат... Ужас! Это невыносимое испытание, когда кто-то віддирає с тебя листья и вгризає белую середину! Ой-йой-йой! За целую жизнь не пересказать этого... Господи, как прекрасно было, когда я был человеком!

Третья тень. Но еще хуже то, когда начинаешь гадать, на кого ты превратишься... я еще не знаю ответа, и от этого просто не до шуток... Да нет, на самом деле я готов быть всем, только бы не пустотой, которой нет.

Вторая тень. Тогда держи мой дружеский совет: будь тенью, пока хватит сил. Быть салатом, знаете, и с хрустом исчезать во рту какого-то повара или настоятеля, у которого уйма детишек, - это просто ад.

Третья тень. Это не мое дело, однако, между прочим, рядом со мной был ваш министр, который имеет прекрасный голос. Представьте: он передо мной превратился сначала на огурец, а потом га ґарбуз, и в конце концов - только не надо смеяться! - на пшик!

Вторая тень. Что и говорить... грустно все это... И, моя дорогая маро, мне кажется, что я потерял последнюю клепку. Анічогенько уже не соображаю! Каждая тень имеет свой обычай и свои правила. А на последней остановке меня встретил какой-то пришелепуватий, который, представьте только, и до сих пор верил в Бога!

Третья тень. И, могу поспорить, что это - верное дитя Конґрегації святого Луиса Гонзаги.

Вторая тень. Разве? Таких я тоже видел, вот фомы, хата будет гореть, не поверят, в частности, как попадают сюда. И вот тогда уже они становятся перед Его лицом.

Третья тень. Да ладно, бросьте, мой друг! Тот красавец Гонзага сейчас летает высоко в небе вольной птицей!

Вторая тень. То это еще бабка надвое сказала! Как уже повезет! Надо уметь услужить!

Третья тень (саркастически). Каких только игрушек на земле нет!

Вторая тень. И все пройдет, и это тоже пройдет, дружище!.. (Вспоминает). Я был работником в Министерстве финансов и зарабатывал копейки...

Третья тень (вмешиваясь). А я был пэром Франции! Только подумайте!

Вторая тень. Тогда вам мои сердечные поздравления! Но хватит уже свои усы подкручивать, мы все одинаковые теперь...

Третья тень. Одинаковые, разве? Все!

Вторая тень (вспоминает). Ой лышенько! Быть бы сейчас там! Проспект Алькала! Дон Матео Сагаста!... Он еще помнит... Сейчас мельчают политики, таких больших уже и нет. Ой лышенько мое, как же хорошо жить! Даже получая копейки! Однажды утром проснулся, потому что во мне все болело, глаза банькуваті, пошевелиться не могу. Пробыл в постели, боль раздирал меня изнутри, но в то утро ко мне пришла женщина, какая-то такая языкастая, прогнившие зубы, и была у нее старая заіржавлена коса. «Слушай меня, Перес, - сказала она ласковым тоном, - уже пришло время отдать эту рыхлят червям на обед, может, что-то хорошо получится, а тебя ждут новые путешествия в других мирах... Что же, для испанца смерть - это игра. Ваша душа наслаждается бездной. Как вы еще не захватили и не колонизировали ада!» - «Госпожа, - я начал что-то семенить, - какие колонии, о чем вы, это старые грехи...» - «Что! - восклицает, словно зверь, старая, - и Колумбу до генерала Мартинеса Кампоса нечего браться». Женщина подпрыгнула и начала ходить по комнате, что-то себе бубонячи: «Я все уже решила, ты отправишься на Месяц. Ровно на Месяц. Или, что еще лучше, на Сириус, там весьма неплохо...». Завидев гильотину, я заорал: «Нет! Не хочу на Месяц, лучше в Министерство финансов!» «Болван! - разозлилась она. - Как, кстати, и все испанцы!» «Госпожа, - не сдавался я, - но разве из меня хороший турист! Не убивайте. Еще не время, умоляю, я еще даже не на пенсии!» «Ха, не выйдет одбрехатися!» - пробубнила она... вдруг я увидел в ней - кого бы вы думали! - своего начальника, который отдал Богу душу несколько дней назад. Покойник имел такое выражение лица, будто он хотел вот-вот сказать: «Перес, и снова, черт с тобой, опоздал...» Но потом он превратился в Альфонса XII и Фраскуело... Словно красная габа окутала меня, вдруг удар, я потерял способность что-либо чувствовать, но где-то издалека раздавался голос: «Перес, несчастный Перес!..» И это еще не все. Я бы никогда и подумать не мог, что превращусь в салат вот туточки, - ох же я и имел бед, - но теперь я, такой как есть, стою перед вами тенью, тоскуя по родным Бильбао и стихами Нуньеса де Арсе.

Третья тень. И вы достойны уважения!

Вторая тень. Такова наша жизненная поражение забираем и на небеса.

Третья тень. Погодите, дружище, наберитесь терпения! Может, еще что-то встретится. Какая-то живет во мне маленькая надежда, что мы можем увидеть Бога.

Вторая тень. Ждите.

Третья тень. И нельзя шататься без дела, слоняться туда-сюда. Как это так: постоянно превращаться на огурец или на баядерку. И я не имею ничего против, ведь и не верил никогда в загробную жизнь. Вы никогда не почувствуете того, что почувствовал я, когда любовник моей жены попал на дуэли в меня несколько пуль, после чего я увидел волшебный сад, в котором танцевали грациозные балерины и прогуливались нарядные дипломаты, а одно удивление прекрасный ангелочек с накрашенными губками и крылышками из картонки мне сказал: «Господин, вы уже в объятиях вечности, всю жизнь теперь вы будете в облаках, поэтому позаботьтесь о своем ревматизм...» Я упал в обморок от слов, от их нежданной нежности! Я же материалист! Вольтер'янець! И теперь на йоту у меня пробираются сомнения, что, возможно, Бог все-таки существует...

Вторая тень. Что? И я становился на колени и, словно неистовый, верил в рай, - потому что иначе мне бы давно показали на дверь в канцелярии! - и в тех ангелов я верил, и в архангелов, и в другие непостижимые силы мира высшего, я верил, что мои мольбы услышат там, на небесах, услышит Святая Троица и... И вот, получил - оказался обычным салатом. Имею уверенность, что этот тот Бог, или как Его там, меня поставил свою подпись, он все это выдумал. Умник...

Третья тень. Еще насумуємося... А сейчас, имею сказать: здесь не так уж и плохо... Но мне не хватает разве что - ну... да, это глупо, простите, - женщин. Ах, нет ничего слаще, нежнее и лагіднішого от женщины!

Вторая тень. И как был салатом, то уже совсем о них забыл.

Третья тень. Давай скорей, сховаймося здесь под деревьями. Вы же знаете, какие эти туманы, сейчас начнется...

 

Тени исчезают.

 

Сцена вторая

 

Тени сходятся под ветвями ив и эвкалиптов.

 

Третья тень. Идите-ка сюда, к стволу, здесь не так мокро.

Четвертая Тень. Боже ж ты мой! Я просто падаю! Довели меня уже эти переходы и перелеты! Да и чаю никто не нальет тебе, здесь его просто никто не пьет. Вот сборище!

Пятая Тень. Так-так!

Четвертая Тень. Чай - то жизненно важный продукт цивилизации.

Пятая Тень. Важнейший! Мне все равно, есть ли на свете Бог, или уже нет. Только чаю бы выпить!

Четвертая Тень. Много.

Пятая Тень. И пусть без сахара. Даже так.

Четвертая Тень. То чай и нужно пить без сахара. Тот сахар только вкус портит. Прелести чая, если догадываетесь, в нежном привкус мха... а также...

Пятая Тень. Земли.

Четвертая Тень. Простите великодушно, но не земли, а лимона.

Пятая Тень. То уже сейчас без разницы, но так хочется пить.

Четвертая Тень. Ох этот проклятый ревматизм, тогда бы он меня оставил.

Пятая Тень. А мои ноги гудят невыносимо, невыносимо!

Четвертая Тень. И мои... Смех, да и только! Что за ноги? Их нет! Бред!

Пятая Тень. Так, бред!

Первая тень. Уважаемые Тени! Только что к нам пришел посланник с замежових миров и сообщил, что видел самого Христа, где Макар телят не пасет, и Тот ему сказал, что не может прийти домой к престолу Отца своего. Он знает только имя своего Отца. Он просил, что если мы найдем путь, то об этом должны Его сообщить.

Третья тень. И ты нас заведешь, дружище...

Вторая тень. И тут любой потеряется.

Первая Тень. Уважаемые Тени! Призываю всех к терпению! Верю, что мы таки сумеем прийти в Царство Божие.

Слабая Тень. И никогда туда не пройдем. Наша жизнь - слоняться без дела туда и обратно все время...

Первая Тень. То я здесь к чему? Вечная гармония зависит не от моих усилий.

Вторая тень. Мне и Мадрида хватит для гармонии.

Третья тень. А я хочу увидеть Париж!

Пятая Тень. А меня спасет чашечка чая.

Четвертая Тень. Ай, да хватит уже. В конце нас назовут лишь ничтожными паралітиками, больными ревматизмом.

Первая Тень. Тише! Что там такое гудит?

Третья тень. Это же душа вон из того группы на землю упала, видимо, хочет перевоплотиться...

Первая Тень. И чья же она будет?

Третья тень. Испанского министра, который имел прекрасный голос для пения. Мы хорошо подружились с ним.

Первая Тень. Пойдемте посмотрим! Где она упала?

Вторая тень. Кажется, в Андалусии.

Пятая Тень. В Андалусии не любят чаепитий.

Первая Тень. И на что же она перевоплотится?

Третья тень. Вот, ее уже начинают. Будущее младенец вырастет поэтом.

Первая Тень. И уже, вероятно, препоганим, скажу я вам.

Вторая тень. Несомненно!

Первая Тень. Ну-ка, надо искать путь. Думаю, сейчас может больше повезти... Позови других.

Четвертая Тень. Скука!


Примечания:

[1] И все же, несмотря на дань традиции, автор перевода считает, что целесообразнее и правильнее было бы транслитерировать на украинском фамилия еспанського писателя не «Лорка», а «Льорка», наконец, именно такой формой пользовались украинские тлумаче начала ХХ века (вспомнить хотя бы статью «Федерико Гарсиа Льорка» Николая Иванова, «первооткрывателя» Льорки в Украине, как отмечает М. Москаленко), но политика «сближения языков» привела к разрушению удельного украинского написания, поэтому даже М. Москаленко не исправляет Лорку на Льорку, хотя в еспанській языке звук л не является твердым.

[2] Переведено по изданию: Sombras // Federico Garcнa Lorca. Cuatro piezas breves // ediciуn de Andrés Soria Olmedo. - Granada: Comares Fundaciуn Federico Garcнa Lorca, D.L., 1996. - 77 p.

© AeLib, 2008




Текст с

Книга: Федерико Гарсиа Льорка Тени (Драматическая поэма) Перевод Дмитрия Дроздовского

СОДЕРЖАНИЕ

1. Федерико Гарсиа Льорка Тени (Драматическая поэма) Перевод Дмитрия Дроздовского

На предыдущую