lybs.ru
Никто так не желает остаться на высоте, как тот, кто стоит на краю пропасти. / Леонид Сухоруков


Книга: Джон Роналд Руэл Толкин Хоббит, или Путешествие за Мглистые горы Перевод Александра Мокровольская


Джон Роналд Руэл Толкин Хоббит, или Путешествие за Мглистые горы Перевод Александра Мокровольская

© : Tolkien J.R.R., Hobbit or There and Back Again

© Е. Мокровольський (перевод с английского), 1985

Источник: Дж.р.р.толкин. Хоббит, или Путешествие за Мглистые горы. К.: Радуга, 1985. 304 с.

Электронный текст: http://www.demyanova.netfirms.com/childstore/ukrtales/

Содержание

Раздел 1. Неожиданные гости

Раздел 2. Жареная баранина

Раздел 3. Короткая передышка

Раздел 4. По горам и под горами

Раздел 5. Загадки во тьме

Раздел 6. Из огня да в полымя

Раздел 7. Странный постой

Раздел 8. Мухи и пауки

Раздел 9. В бочках на волю

Раздел 10. Теплая встреча

Раздел 11. На пороге

Раздел 12. Разговор с драконом

Раздел 13. Где Смауг?

Раздел 14. Огонь и вода

Раздел 15. Надвигают облака

Раздел 16. Ночной вор

Раздел 17. Буря

Раздел 18. Возвращение

Раздел 19. Последние мили

Раздел первый НЕОЖИДАННЫЕ ГОСТИ

В норе под землей жил-был хоббит. Не в бридкій загидженій мокрой норе, где полно дохлых червей и пахнет грязью, но и не в сухой и голой песчаной пещере-вигрібанці, где ни сесть, ни поесть - ничего нет. Была то гобітівська нора, а где хоббиты, там и уют.

До норы вели двери: круглые-круглісінькі, словно иллюминатор на корабле, еще и окрашены в зеленый цвет. Как раз посередине на двери сияла круглая ручка из желтой меди. Открывались они в прихожей, похожего на небольшой и очень выгодный - тоннель: никакого тебе дыма и чада, кафельная пол устлан ковриками, везде полированные стулья, а в обшитых панелями стенах множество колышков для шляп и плащей - этот хоббит любил приветствовать гостей. Тунелик извивался дальше и дальше, углубляясь, но не очень, в гору, ее все в округе называли просто Горой. В самом тунелику то прихожей тоже были двери, много маленьких круглых дверей.

Сначала, как войти, они случались только с левой стороны, однако чуть дальше гость видел дверь уже вдоль. Нашем гобітові не приходилось пыхтеть, чалапаючи лестнице на второй этаж, потому что все у него: спальни, ванные комнаты, подвалы, каморки (множество каморок), гардеробы (целые комнаты предназначались под самую одежды), кухни, столовой - было расположено на одном этаже, собственно, при том же тунелику-прихожей. Лучшие номера были, конечно, те, которые с левой стороны (как войдешь), ведь только они имели окна, глубоко посаженные круглые окна, которые смотрели на хоббитов садик и на луга, понемногу спускались далеко, аж до самой реки.

Хоббит этот был очень богат, и звали его Бильбо Злоткінс. Злоткінси жили здесь, под Горой, с давних времен, никто и не вспомнит сколы, и все имели их по весьма уважаемых людей - не только потому, что в основном они были богаты, но и потому, что Злоткінси никогда не ввязывались ни в какие приключения и не делали ничего такого, чего бы от них не надеялись. Можно было заранее сказать, что ответит любой Злоткінс на то или то вопросы. А вот эта повесть - именно о том, как один из рода Злоткінсів потерпел приключения и, себе на удивление, начал делать и говорить совершенно неожиданные вещи. Он, может, и потерял уважение соседей, зато приобрел... ну, и вы увидите сами, приобрел он что-нибудь наконец или нет.

Мать нашего хоббита... Погодите, а знаете ли вы вообще, кто такие хоббиты? Нет? То я расскажу вам, какие они с лица и на нрав, и на самом деле теперь их что-то не видно. Может, той мелкоты еще и осталось немного, но они боятся потикатись на глаза великому народу - так хоббиты называют нас с вами. Хоббиты меньше на рост гномов, и в них не бывает бород, а гномы, как известно, все бородачи. А вот за лилипутов хоббиты куда больше. Очаровывать они если и умеют, то немного; известны им только простейшие обыденные чары, которые помогают, скажем, тихо и быстро исчезнуть, когда мы, здоровенный неповоротливый народ, выскочим, случайно, откуда-то, топоча и галдя, как слоны,- а слышат они то шум за добрую милю.

Они любят, когда у них кругляться животики; в одежде отдают предпочтение ярким цветам (в основном зеленом и желтом); обувь не носят, потому что имеют природные толстые кожаные подошвы и коричневую, теплую и густую на ногах шерсть, кучерявиться так же, как и хохолок у них на голове; имеют еще длинные, ловкие коричневые пальцы и добродушные лица. Смеются хоббиты глубоким бархатным смехом, особенно когда пообедают хорошо, а пообедать они умудряются дважды в день - конечно, когда есть чем. Вот теперь вы знаете достаточно для начала. Так вот, я говорю, мать этого хоббита - то есть Бильбо Злоткінса - была славная Беладонна Тук, одна из трех несравненных дочерей старого Тука, который был за старшего в хоббитов по ту сторону Водице - речушки, что текла под Горой. Поговаривали, будто когда-то давно кто-то из Туков женился был с феей, а лихіші языки утверждали, что с ведьмой. Чего только не наплещуть люди, но одно известно наверняка: таки прикинулося что-то негобітівське до тех Туков, потому что изредка тот или тот из их рода снимется, бывало, и отправится в чужие края, приключений наберется. Тихонько исчезнет, а семья о том - ни слова. Пусть там что, а Туки, хоть и богатые, и не были такие уважаемые, как Злоткінси. Нет, с Беладонною Тук не случилось ни одного происшествия - по крайней мере после того, как она стала миссис Бунго Злоткінс. Бунго, отец Бильбо, построил для нее (за ее деньги отчасти) щонайрозкішнішу хоббитов-скую нору - такой не найти было ни под, ни за Горой, ни по ту сторону Водице. В той норе супругов и дожил себе до самой смерти. И все же Бильбо, єдинчик Бела-доннин, даром что и с лица был как хоббит хоббит и вел себя, словно точная копия своего солидного и всегда удовлетворенного батюшке, по-видимому, перенял что-то чудное от туківської нрава. То “что-то” будто только ждало удобного случая, чтобы всплыть наружу. Но повод все где-то медлила, пока Бильбо Злоткінс рос, а хоббиты, кстати, доросліють где-то лет под пятьдесят. Когда же наш хоббит вырос, то уже никто не сомневался, что он как жил безвыездно в замечательной родительской норе, так и век свой там звікує.

Как-то оно так сложилось, что одного тихесенького утра, давно-давно, еще когда на свете было меньше шума и больше зелени, а гобітівське племя было еще многочисленное и богатое, Бильбо Злоткінс, позавтракав, курил возле своих дверей длиннющую трубку, что чуть не касалась вовнистого, бережно розчесаного. волоссячка на пальцах ног. Глядь - идет Гандальф. Гандальф! Чтобы вы услышали хоть немного из того, что я слышал о Гандальфа,- а я слышал лишь малую крупицу всего, что о нем можно рассказать,- то вы бы уже нашорошили уши, ожидая самых невероятных историй. Везде, где бы он ни проходил, удивительные истории и приключения так и порхали ему из-под ног. Много лет прошло с тех пор, как Гандальф был последний раз посетил гобітівського края под Горой. Собственно, Гандальфа хоббиты не видели с тех пор, как умер его приятель - старый Тук, и уже и не помнили ладно, какой-то он с виду. Все они были тогда еще малы гобітенята, а он все это время путешествовал по своим делам по дальним краям, что за Горой и по ту сторону Водице.

Утро Бильбо увидел перед собой просто старичка и все: высокий, островерхий синяя шляпа, длинный серый плащ, длинная белая борода поверх серебристого шарфа, огромные черные ботинки на ногах - словом, ничего необычного.

- Доброго утра! - первый поздоровался Бильбо, и он действительно сказал то, что думал. Солнце сияло, а трава так зеленела!

Но Гандальф только глянул на хоббита из-под длинных кущуватих бровей, что стояли дальше, чем крысы достигали его тінявого шляпу.

- Что вы этим хотите сказать? - спросил он наконец.- Или вы зичите мне доброго утра, или хотите сказать, что сегодня доброе утро,- безразлично, хочется мне, чтобы он был добрый, или нет? Или, может, вам хорошо этого утра? Или что следует быть добрым в такое утро?

- Все это сразу,- сказал Бильбо.- А еще такого прекрасного утра хорошо выкурить люлечку на улице.

Как есть у вас при себе люлька, то садитесь, почастуйтеся моим тютюнцем! Спешить некуда - у нас целый день впереди!

И Бильбо уселся на стульчике под дверью, скрестил ноги и пустил замечательное сизое кольцо дыма, которое не распалось, а поднялось высоко в воздух и поплыло за Гору.

- Очень мило! - похвалил Гандальф.- Только никогда мне сегодня пускать дымовые кольца. Я задумал одну приключение и ищу, кто бы это пристал ко мне, а найти такое желающего ой как нелегко.

- Еще бы - в этих краях! Мы простые тихие люди, и нам те приключения совсем ни к чему. Приключения - это же докука, заботы, глупый хлопоты! На обед из-за них опаздываешь! Не пойму, что в них вообще кто видит хорошего! - гневно изрек господин Злоткінс и, засунув большой палец за шлейку, пустил изо рта еще больше дымовое кольцо. Тогда достал из кармана свою утреннюю газету и начал читать, притворяясь, будто уже и не замечает старичка. Себе он сообразил, что тот, видимо, немного не его поля ягода, а как так, то пусть убирается прочь. Но старичок и не думал никуда ехать. Он оперся на свой посох и молча уставился на хоббита, пока так аж жутко стало. Бильбо даже немного рассердился.

- Доброго утра! - сказал он наконец.- Не надо нам здесь никаких приключений, красненько дякую! Поищите себе желающих где-то за Горой или по ту сторону Водице.

Этим он хотел сказать, что разговор окончен.

- И для чего только не употребляете вы то “доброго утра”! - удивился Гандальф.- Теперь вы имеете на мысли, что хотите избавиться от меня и что добра не будет, пока я не уйду отсюда прочь.

- Да что вы, что вы, сударь! Погодите-ка, я, кажется, не знаю, как вас зовут?

- Угу, угу, сударь! А как зовут вас, я таки точно знаю, господин Бильбо Злоткінс. И вы тоже, конечно, знаете мое имя, только забыли, что оно принадлежит мне. Я Гандальф, а Гандальф - это я! Подумать только - дожился, что сын БеладонниТук отбрыкивается от меня “добрыми утрами”, так как я припхався к нему под окно пуговицы продавать!

- Гандальф! Гандальф! Это же не тот странствующий волшебник, который подарил старому Туковые пару бриллиантовых запонок, которые сами застібались и не расстегивались, пока им не прикажешь? Тот самый, что всегда рассказывал такие замечательные сказки по вечерам - все о драконах, злых гоблинов и великанов, и как освобождали принцесс, и как неожиданно везло вдовьим сыновьям - удовиченко? Тот самый, что делал такие удивительно красивые фейерверки? Я их помню! Старый Тук каждое лето устраивал фейерверки на Купала! Какая это была роскошь! Они взлетали вверх, словно огромные огненные лилии, львиный зев-собачки, золотой дождик, и так и висели в полумраке целый вечер!

(Вы, наверное, заметили, что Бильбо Злоткінс был не такой уж и сторонник прозы, за которого себя имел, и что он влюблен в цветах.)

- Матушка родная! - не унимался он.- Не тот Гандальф, кто вскружил головы стольким тихим ребятам, и они погнались в синюю даль за сумасшедшими приключениями? Сначала они лазили по деревьям, а кончали тем, что “зайцами” забирались на корабли, которые плыли на край света! Честное Слово, жизнь тогда было такое ціка... то есть я хотел сказать, что в свое время вы здесь сильно побаламутили. Извините, но я понятия не имел, что вы до сих пор при деле.

- А при чем же мне еще быть? - удивился волшебник.- И все равно мне отрадно слышать, что вы хоть что-то помните про меня. По крайней мере вы добро вспомнили мои фейерверки, а это уже дает какую-то надежду. Поэтому ради вашего дедушки Тука и ради бідолашки Беладонны я подарю вам то, чего вы просили.

- Прошу прощения, я ничего не просил!

- Э нет, просили. Аж дважды. Простите. И дарю обещанное. Да, действительно, я не поскуплюся: пошлю вас по ту саму приключение. Мне игрушка, вам пользу, а то, чего доброго, и выгода,- если, конечно, вы ту приключение переживете.

- Извините! Не хочу я никаких приключений, красненько дякую. Может, другим вместе? Бывайте здоровы! Но заходите на чай - когда угодно! Почему бы и не завтра? Зайдите завтра! До свидания!

С этими словами хоббит крутанулся и, шаснувши в свои круглые двери, захлопнул их так быстро, как только смел, чтобы не показаться невежливым. Потому что неизвестно, чего можно ожидать от волшебника.

- И зачем я пригласил его на чай? - корил он сам себя, направляясь к ближайшей своей каморки. Хоть Бильбо и позавтракал недавно, но думал, что два-три лепешки и глоток чего-нибудь добренького помогут ему успокоиться после испуга.

А Гандальф тем временем стоял под дверью и тихо смеялся. Когда же насмеялся вволю, то подступил ближе к двери и остряком патериці нацарапал какой-то странный знак на гобітових привлекательных зеленых дверях. И ушел, а Бильбо в эту волну именно доедал лепешку, и ему уже казалось, будто он счастливо отделался от всех происшествий в мире.

Назавтра Бильбо почти совершенно забыл о Гандальфа. Память у него была не очень прочная, поэтому он все записывал на своей Дощечке дел. Было бы ему и записать где-то так: “Гандальф - чай в среду”. Однако накануне, во вторник, он был совершенно озадачен и забыл даже, что надо записывать, чтобы не забывать.

Как раз перед тем временем, когда пьют чай, громко-громко зазвонил звонок на входной двери, и вдруг он вспомнил! Метнулся в кухню, мигом поставил чайник на огонь, а на столе появилась еще одна чашка, блюдце и несколько лепешек. И уже тогда бросился к двери.

Он хотел сказать: “Очень извиняюсь за то, что заставил вас ждать!” - и увидел, что то совсем не Гандальф. На пороге стоял гном с голубой бородой, заткнутой за золотой пояс, и с очень ясными глазами, которые светились из-под темно-зеленого капюшона. Как только дверь открылась, он упхався в квартиру, так будто здесь его ждали.

Нацепив на ближайшем колышку своего відстібного капюшона, гном низко поклонился:

- Двалін к вашим услугам!

- Бильбо Злоткінс - к вашим! - сказал хоббит, слишком удивлен, чтобы допытываться. Наступила неловкая тишина, и тогда хозяин добавил: - Я как раз собирался чаевничать - прошу, пойдем почаюємо вместе.

Приглашение эти были, может, немного сдержанные, зато искренние. Да и что было делать, когда пришел к тебе незваный гном и, не сказав тебе ни слова, ни полслова, нацепил свои вещи у тебя в прихожей?

Они не засиделись за столом - ну взяли еще только по третьему лепешке,- когда это снова, еще громче, зазвонил звонок.

- Извините! - извинился хоббит и поспешил к двери.

“Наконец-то вы пришли!” - вот что хотел он сказать Гандальфові этот раз. Но то был не Гандальф. Вместо волшебника на пороге стоял старый-старый гном с белой бородой и светло-красным капюшоном на голове; этот тоже, едва открылась дверь, заскочил внутрь - вот будто его приглашали.

- Вижу, они уже начали прибывать,- молвил гость, завидев Двалінів зеленый капюшон на колышке. Нацепив рядом своего капюшона, он приложил руку к груди: - Балин, к вашим услугам!

- Красненько дякую! - разинув рот от изумления, только и сказал Бильбо. Не это следовало бы сказать, но это “они начали прибывать” слишком уж его сбило с толку. Он любил принимать гостей, только хотел знать того, кто к нему придет, ну и, конечно, должен был сам его пригласить. Гобітові сверкнула ужасная мысль: а что, как не станет лепешек? Чем он тогда будет угощать гостей? Хоть и упали они ему как снег на голову, и Бильбо знал свой долг и не хотел опозориться.

- То заходите, выпейте чайку! - хапнувши ртом воздух, смог он выдавить из себя.

- Немного пива было бы мне более по душе, если вам все равно, господин хозяин,- сказал Балин с белой бородой.- Но я не против каких-то там лепешек с тмином; - когда у вас оно найдется.

- У меня такого добра полно! - сам себе удивляясь, похвастался Бильбо и, опять сам себе удивляясь, шаснув до погреба - наточить пива в большой кружке,- а тогда в кладовку - по два замечательные круглые лепешки с тмином, которые он испек после обеда, чтобы иметь что перехватить по ужину.

Когда Бильбо вернулся к столу, Балин и Двалін болтали, словно давние друзья (на самом деле они были родные братья). Едва успел он поставить перед гостями пиво и лепешки, как снова зазвонил звонок, а потом и еще раз.

“В этот раз уже наверняка Гандальф”,- подумал хоббит, засапано бежав по коридору. Но снова ошибся. Перед ним стояли еще два гномы, оба с синими капюшонами, серебряными поясами и желтыми бородами, и каждый имел мешок с инструментом и лопату. Дверь еще только прочинились, а они уже вскочили внутрь - Бильбо словно и не удивился в этот раз.

- Чем я могу быть вам полезным, мои гномики? - спросил он.

- Кили, к вашим услугам! - молвил один.

- И Фили! - добавил второй. И оба, снявши свои синие капюшоны, склонились в поклоне.

- К услугам вашим и вашей родни! - ответил Бильбо, вспомнив наконец свои хорошие манеры.

- Вижу, Двалін и Балин уже здесь,- заметил Кили.- Ну-ка все в группу!

“Группы! - мысленно повторил Злоткінс.- Не нравится мне, как это звучит. Таки надо присесть на минутку - обдумать все это и выпить чего-нибудь добренького”. Он только успел хлебнуть в уголке - пока четверо гномов, сидя вокруг стола, вели речь о руднике, и о золоте, и о хлопотах с гоблинами, и о опустошительные налеты драконов, и о множестве других вещей, которых он не понимал и понимать не хотел, ибо все оно звучало слишком по-приключенческом - когда это - дзень-дзелень-дзелелень! - зашелся его звонок, вот будто какое дерзкое мальчишка-гобітисько силкувалося оторвать дзвоникову ручку.

- Кто-то на пороге! - сказал он, моргая.

- И не один “кто-то”, а, пожалуй, четверо “кто-сел” - как судить по звуку,- поправил Фили.- Кстати, мы видели, как они шли поодаль за нами.

Бедный маленький хоббит так и сел в прихожей, обхватив голову руками и чудуючись, что же это произошло и что должно произойти, и останутся ли все они на ужин. Тогда колокол зазвонил так, как не звучал еще никогда, и должен был хоббит сломя голову бежать к двери. А там было даже не четверо - целых пятеро! Пятый надбіг, пока Бильбо размышлял в прихожей. Еле повернул ручку, а пришельцы уже и в помещении, кланяются друг за другом и приговаривают свое “к вашим услугам”. Звали их Дори, Нори, Ори, Оїн и Глоїн, и в змиг глаза два светло-красные, серый, коричневый и белый капюшоны уже висели на колышках, а гномы, заложив свои широкие ручиська за золотые и серебряные пояса, направились в комнату. Это уже был почти группа. Кто заказывал эля, кто портера*, кто кофе, но все хотели лепешек,- поэтому гобітові пришлось немного попобігати.

* Эль, портер - разновидности пива.

Он поставил на огонь немалого кофейника; лепешки с тмином уже исчезли, а именно гномы принялись круг хлебов лепешек с маслом, когда что-то загрюкало в дверь. Не колокольчик зазвонил, а просто бух-бух! - в гобітові великолепные зеленые двери. Кто-то колотил палкой!

Бильбо помчался по извилистым прихожей - очень сердитый и вообще ошарашен и огорчен: такой досадної среды он никогда не вспоминал. Дернул дверь к себе, и все прибывшие “кучей малой” попадали в прихожую. Еще четверо гномов! А за ними был уже Гандальф - волшебник смеялся, опершись на посох. Он изрядно-таки вколупнув прекрасные гобітові двери и, кстати, сбил тем ударом тайный знак, которого нацарапал там накануне утром.

- Обережніш! Обережніш! - молвил он.- Это, Бильбо, не похоже на тебя: заставляешь друзей ждать на пороге, а потом дергаешь дверь, как из пугача куришь!..

Позволь представить Біфура, Бофура, Бомбура и особенно Торина!

- К вашим услугам! - сказали одновременно Біфур, Бофур и Бомбур, выстроившись рядком. Тогда повесили два желтых и один бледно-зеленый капюшоны и еще один - голубой с длинной серебряной кистью. Последний капюшон принадлежал Торінові - ужасно почтенному гному, что был на самом деле не кто иной, как сам великий Торин Дубощит. Славному предводителю гномов совсем не пришлось по нраву то, что он растянулся на гобітовій мате, а сверху на него попадали Біфур, Бофур и Бомбур. Тем более, что Бомбур был чрезвычайно гладкий и тяжелый. А был Торин таки весьма надменный - он ничего не сказал о “услуги”; зато бедный Злоткінс извинялся его столько раз, что наконец он буркнул “и зря” и перестал супитись.

- Вот уже мы и все! - произнес Гандальф, осмотрев висящие рядком тринадцать капюшонов - щонайкращих відстібних праздничных капюшонов - и свою собственную шляпу.- Веселенькое сборище! Надеюсь, для припозднившихся гостей найдется еще что-то покушать и выпить? Что это? Чай? Нет, спасибо! Себе я попрошу немного красного вина.

- И мне,- добавил Торин.

- И еще малинового варенья и яблочного пирога,- добавил Біфур.

- И еще миндального пирога и сыра,- попросил Бофур.

- И пирога со свининой, и салата,- заказал Бомбур.

- И еще лепешек... еще эля... еще кофе! - загукала остальные гномов из горницы.

- И еще зажарь несколько яиц, пожалуйста! - сказал Гандальф вдогонку гобітові, что потюпав в своих каморок.- И вынеси-ка той холодной курятины и томатов!

“Кажется, он знает, что лежит в моей кладовке, не хуже меня самого!” - подумал совершенно растерянный Злоткінс. Он начал уже спрашивать себя, не закралось щонайрознещасніша из приключений в самую его жилище. Пока подіставав все бутылки, блюда, ножи, вилки, стаканы, тарелки, ложки и всякую всячину, пока сложил все это на большие подносы, наш хоббит изрядно впрів, и розпашівся, и насердився.

- А чтобы им тряске и болячки, этим гномам! - ругнулся он вслух.- Почему бы не прийти и не помочь мне?

Глядь! - и уже стали перед кухонной дверью Балин и Двалін, а за ними Фили и Кили, и не успел Бильбо и слова сказать, как гномы внесли те полные подносы и два столика в комнате и повыставляли, разложили все для пира.

Гандальф сидел на почетном месте, а вокруг него - тринадцать гномов; Бильбо примостился на стульчике у камина, грызя сухарик (ему напрочь пропал аппетит) и стараясь держаться так, будто все-все было как всегда, а приключением и не пахло. Гномы себе ели и ели, говорили и говорили, а время потихоньку шло. Наконец гости повідсувалися на своих стульях от стола, и Бильбо вознамерился убрать тарелки и стаканы.

- Думаю, вы все останетесь поужинать? - спросил он якнайчемнішим, ненавязчивым тоном.

- Конечно! - заверил Торин.- И еще побудем. Мы засидимося допоздна, пока обсудим все дела. Но сначала - немного музыки. Ану убрать со стола!

И двенадцать гномов - только без Торина, он был слишком серьезен и вел разговор с Гандальфом,- вскочили на ноги и сложили всю посуду высокими стосиками. Тогда, не дожидаясь, пока дадут подносе, двинулись к кухне, держа на одной руке стопки тарелок еще и поставив бутылку сверху, а хоббит бежал за ними и просил, чуть ли не пищал от испуга:

- Пожалуйста, осторожно! - и: - пожалуйста, не клопочіться! Я сам справлюсь... Но гномы только завели песни:

Бей стаканы и тарелки!

Гни вилки и ножи!

Бильбо это не по душе -

То ламай ему и бутылки!

Скатерки все порежь!

Молоко порозливай!

Все вином кропи смелее!

Косточки разбросай!

Поскидай в казан горшки,

Молотом все вмасти,

А как целый где лишивсь -

По полу попусти!

Бильбо это не по душе!

Ой, стакана, бутылки, ножи!

Ну, конечно, ничего такого ужасного они не совершили; моментально вся посуда была вымыта и поставлена на место, а хоббит все крутился и вертелся посреди кухни, пытаясь уследить за гномами. Затем все вернулись в комнату, где Торин уже курил трубку, положив ноги на решетку камина. Он пускал огромные кольца дыма, и, куда велел, туда они и плыли: вверх дымоходом, за часы на полочке камина, или под стол, или кругами под потолком; и куда бы ни плыли Торінові кольца, им не скрыться было от Гандальфових. Пух! - и меньше кольцо, пущен с куценької череп'яної люльки Гандальфа, проходило сквозь каждое Торінове кольцо. Тогда Гандальфове кольцо зеленело от радости и верталось к волшебнику, зависая у него над головой. Уже тех дымовых колец он собрал вокруг себя целую тучу и имел теперь вид самого настоящего колдуна. Бильбо застыл, наблюдая,- он так любил пускать кольца дыма,- а тогда покраснел, вспомнив, как вчера утром гордился теми кольцами дыма, что посылал по ветру за Гору.

- А теперь - музыки! - распорядился Торин.- Принесите инструменты!

Кили и Фили метнулись к своим мешков и принесли по скрипке; Дори, Нори и Ори достали флейты где-то из своих плащей; Бомбур сходил в прихожую по барабану; Біфур с Бофуром тоже вышли и вернулись с кларнетами, что их оставили в углу вместе с палками. Двалін с Баліном сказали: “Извините, я оставил свою на крыльце!” - “То внесите и мою!” - попросил Торин. Два гномы вернулись с виолончелями

величиной с них самих и с Торіновою арфой, завернутым в зеленую ткань. То была великолепная золотая арфа, и когда Торин тронул струны, вдруг полилась музыка - такая неожиданная и нежная, что Бильбо позабыл все на свете и полетел в темнотні земли под странными месяцами, далеко за Водицу и вон-вон далеко от гобітівської норы под Горой.

В окошечко, выдолбленное в склоне Горы, в комнату полилась тьма; пламя в камине забрезжили - был апрель,- а гномы все играли, и тень Гандальфової бороды колебалась на стене.

Тьма залила всю комнату, огонь погас, тени исчезли, а они все играли. И вдруг, не переставая играть, кто-то один, а потом еще кто-то запел; то были глубокие, гортанные песнопения гномов, привыкших петь в глубоких подземельях, древних своих домах. Вот примерный отрывок их песни, если без музыки это можно назвать песней:

Далеко, за Мглистые горы,

Где наши исконные создай,

Трогаться нам, эй, кузнецам,

Искать золота кладовой.

Издавна заклятие знали гномы,

Как били молоты без усталости

В глубине, в темнині,

Где підземельні снять хоромы.

Для эльфа и короля человеческого

Ковали золота безмерно

Ловили свет в самоцвет -

Украшение для меча и чертог.

В бусы сріберні низали

Цветущие зари, еще и цепляли

Огонь дракона на корону,

В глазки солнце и луна бгали.

Далеко, за Мглистые горы,

Где наши исконные создай,

Трогаться нам, эй, кузнецам,-

Вспомним золотые кладовые.

Вырезали арфы, чаши хороши,

Где не достигали каменоломне

Человеческие,- жили, песни вели,

Что и эльфы чуть их неуклюжие.

Как-то застонали сосны,

Ветры завыли стоголосні,

Огонь оврагов, живет все ел,

Деревья стали вогненосні.

Забили колокола вдруг тревогу,

Как стой побледнели люди в долах;

Драконов сквар, хуже пожар,

Дома пожрал, пустил их голых.

Гора и наша закурілась -

То гномам судьба злая стрілась;

Они бежали в ту минуту, когда

Над ними потолок обвалилась.

Далеко, далеко за горы млисті,

В доме тьмаві, каменистые

Трогаться нам, эй, кузнецам,

По арфы наши пломенисти!

Так они пели, а хоббит чувствовал, как растет, ширится в нем любовь к вещам, сделанным руками, умением и чарами,- любовь яростная и ревнивая, жажда гном'ячих сердец. И тогда проснулось в нем что-то туківське, и захотелось ему попутешествовать, чтобы увидеть те большие горы, услышать шум тех сосен и водопадов, и сходить, обследовать те пещеры, взяв в дорогу меч, а не палка. Он выглянул в окно. Там, в темном небе над деревьями высыпали звезды. Бильбо подумал: так сияют бриллианты гномов в темных пещерах. Неожиданно в лесу за Водицей вспыхнуло пламя (видимо, кто-то разжигал костер), а ему представилось, как грабители-драконы садятся на его уютную Гору, сжигая все дотла. Он вздрогнул и через миг был уже таким себе Злоткінсом из Золотого уголка под Горой.

Бильбо поднялся, весь трусячись. Он не так собирался пойти принести лампу, как хотел это представить, чтобы спрятаться за пивными барилами в погребе и не выходить оттуда, пока гномы уберутся прочь. Вдруг он понял, что музыка и пение прекратились, и все гости уставились в него глазами, что блестели в темноте.

- Куда это вы? - спросил Торин таким тоном, будто угадывал и скрытый и явный хоббитов намерение.

- Может, зажечь свет? - предложил, как бы оправдываясь, Бильбо.

- Нам нравится темнота,- водно заявили гномы.- Темнота - для темных дел! До рассвета у нас еще много времени.

- Конечно! - согласился Бильбо и сел. И сгоряча не попал на стул, а на решетку камина и наделал дребезга, свалив совок и кочергу.

- Тихо! - сказал Гандальф.- Пусть Торин скажет слово.

И Торин начал.

- Гандальфе, гномы и господин Злоткінс! Мы собрались в доме нашего друга и соучастника заговора, этого прекрасного и дерзновенного хоббита - пусть никогда не повыпадают шерсть на пальцах его ног! Пусть благословенно будет вино его и пиво!..

Здесь Торин остановился - свести дух и дать гобітові вставить вежливое слово. И предводитель гномов только зря тратил похвалы на бедного Бильбо, который шевелил губами, пытаясь выразить возмущение тем, что его назвали “дерзновенным” и, что хуже всего, “соучастником заговора”, и не смог выжать из себя ни звука, такой был озадачен.

Поэтому Торин повел дальше:

- Мы встретились, чтобы обсудить наши планы, пути, тактику, средства и способы. Скоро, на рассвете, мы отправляемся в далекое странствие - странствие, с которой, может, некоторые из нас и никто не вернется (кроме нашего друга и советчика, изобретательного волшебника Гандальфа). Это торжественное мгновение. Наша цель, думаю, известна всем нам. Для уважаемого господина Злоткінса и, может, для одного-двух младших гномов (я думаю, что не ошибусь, если назову Кили и Фили) точное положение вещей, как он есть на данный момент, может потребовать краткого объяснения...

Такой был Торінів стиль. Торин был почтенный гном. Если бы ему позволили, он бы распространялся, пока стало бы духу ему, не сообщив ничего такого,чего бы не знали присутствующие. И его невежливо прервали. Этого бедняга Бильбо не мог стерпеть. При словах “никто не вернется” он почувствовал, как горлом ему начал подниматься крик, и очень скоро тот вопль вырвался наружу, словно гудок локомотива, что выходит из тоннеля. Все гномы посхоплювалися со своих мест, опрокинув стол. Гандальф высек синий свет на острие своей волшебной патериці, и при этом фейерверка все увидели бедного маленького хоббита, что трясся на коленях на мате у камина, словно тающий студень. Тогда он растянулся на полу, выкрикивая снова и снова: “Молния ударила! Молния ударила!” - и долго от него более ничего не могли добиться. Поэтому его взяли и перенесли, чтобы не мешал, в гостиной, положив на диван и поставив питье рядом, а сами вернулись к своим “темным делам”.

- Впечатлительный человечек,- сказал Гандальф, когда все устроились снова.- Бывают у него забавные странные приступы, однако он - один из лучших, да, один из лучших, а что уже февраль - языков роздраконений дракон!

Если вы видели когда-нибудь роздраконеного дракона, то поймете, что то было просто поэтическое преувеличение, к кому бы из хоббитов его не приложить - хоть бы и к Рикобика, прапрадядька старого Тука, а то Рикобик был такой великан (как на хоббита), что мог ехать верхом на лошади. В Битве на зеленых полях Рикобик как налетел на ряды гоблинов с горы Грамм и мытьем так и сбил голову королю гоблінському Гольфімбулу. Председатель Гольфімбулова пролетела в воздухе метров сто и попала в кроличью нору, и в такой вот способ одним нападением была выиграна битва и изобретена игра в гольф.

Тем временем, однако, Рикобиків тендітніший отпрыск приходил в себя в гостиной. Где-то чуть позже, глотнув питья, Бильбо подкрался, волнуясь, до двери горницы. И вот что он услышал.

- Пхе! - сказал ли, скорее”, фыркнул Глоїн.- И вы думаете, он справится? Хорошо Гандальфові говорить о свирепости этого хоббита, но одного такогозойку в тревожную минуту хватит, чтобы разбудить дракона со всей его родней и тем погубить нас всех. Мне кажется, то у него был скорее испуг, чем пыл! Сказать правду, если бы не знак на двери, я с самого начала готов был подумать, что мы попали не к тому дому. Я уже тогда засомневался, когда увидел, как тот малый недоросль выскочил пыхтящих на порог. Он же больше похож на бакалейщика, чем на Похитителя!

Здесь золотишко Злоткінс открыл дверь и вошел в горницу. Туківська половина победила в нем. Вдруг он почувствовал, что хочет путешествовать без сна и еды, чтобы только его считали февраля. Не раз после злоткінсівська половина жалела за тем, что он совершил, и он говорил сам себе: “Бильбо, ты остался в дураках: вошел тогда - с головой влез в передрягу”.

- Извините,- заявил он,- что я подслушал ваш язык. Не осмілюся утверждать, будто я понял, о чем вы говорите или почему намекаете на Похитителей, и не ошибусь, когда скажу, что вы держите меня за ничтожество. (Вот такие обороты - это было то, что он называл “защищать свое достоинство”.) Я вам докажу! Что же до знаков на дверях (я покрасил их неделю назад), то никаких знаков там нет, и я уверен, что вы действительно попали не к тому дому. Я уже тогда засомневался, когда увидел на пороге ваши смешные лица,- и считайте, что это тот дом, которого вам надо. Скажите, что я должен делать, и я постараюсь выполнить ваше желание, пусть даже придется идти пешком отсюда до дальнего востока и сражаться с дикими чудовищами-оборотнями в Последний пустыне. Я имел когда-пра-пра-пра-прадядька, Рикобика-Тука, то он...

- Да, да, но то было давно,- возразил Глоїн.- А я говорю о вас. И уверяю вас, на ваших дверях же есть знак - обычный знак в этом ремесле, по крайней мере когда-то он был обычным. “Угонщик ищет хорошей работы, купи тревог и приличного вознаграждения” - вот как толкуется этот знак. Можете, как хотите, говорить “Опытный Охотник за сокровищами”, вместо Похититель. Кое-кто из них называл себя так. И для нас это все безразлично. Гандальф сказал нам, что в этих краях есть человек этой профессии, которому срочно нужна такая Работа, и что он договорился о встрече здесь в среду, во время чаепития.

- Конечно, знак есть,- сказал Гандальф.- Я сам начертил его на дверях. Вы просили меня найти четырнадцатого для этого путешествия, и я выбрал господина Злоткінса. Пусть-ка кто из вас посмеет сказать, что я выбрал не того человека или не тот дом,- тогда можете остановиться на числе 13 и потерпеть которого хотите бедствия или вернуться назад - добывать уголь.

И волшебник так поглядел на Глоїна, аж тот вжался в свое кресло, а когда Бильбо разжал рот что-то спросить, повернулся и так нахмурился на него, так наставил свои кустистые брови, что хоббит закрыл рот, щелкнув зубами.

- Так и надо,- сказал Гандальф.- Давайте прекратим споры. Я выбрал господина Злоткінса, и это должно удовлетворять всех вас. Когда я говорю, что он Похититель, то Угонщик он и есть ли им станет, как придет время. В нем таится куда больше, чем вы можете догадываться, и гораздо больше, чем он сам о себе знает. Может, вы все еще доживете до того, что дякуватимете мне. А теперь, Бильбо, мой мальчик, принеси лампу, и пролиймо немного света на вот это!

При свете большой лампы с красным козырьком он развернул на столе карту - не карту, а скорее кусок пергамента.

- Сделал ее твой, Торіне, прадед,- сказал волшебник в ответ на взволнованные вопросы гномов.- Это план Самітної горы.

- Вряд ли эта штука нам очень поможет,- разочарованно протянул Торин, бросив взгляд на карту.- Я достаточно хорошо помню нашу гору и земли вокруг нее. И я знаю, где Черный лес, где Сухая пустошь, на котором выводятся драконы.

- На горе нарисован красный дракон,- бросил Балин,- но мы и без этого легко его найдем, если вообще доберемся туда.

- Здесь есть одна вещь, которой вы не заметили,- заметил волшебник.- Это - тайный вход. Видите эту руну* на западном склоне и руку, показывает на нее от других рун? Так обозначено скрытый проход к нижним зал.

* Руны - буквы давньогерманського письма.

- Может, тот вход и был когда-то тайным,- рассуждал дальше Торин,- но откуда нам знать, он до сих пор остается тайным? Старый Смауг прожил там достаточно долго, чтобы выведать все, что можно знать о те пещеры.

- Хоть бы и знал, то уже давно-давно имел бы забыть, как пользоваться тем входом.

- Почему же?

- Потому что вход слишком мал. Пять футов* высотой и “трое могут войти попліч”, как говорят руны, но Смауг не пролез бы в такую дыру даже в юности - а где уж ему теперь, пожерши столько девушек из долины.

* Фут - мера длины; равен 30,48 см.

- Как на меня, то это здоровенная нора! - пискнул Бильбо, что не знал ничего о драконах, а все о гобітівські норы. Он снова заинтересовался и заволновался, аж забыл, что надо держать язык за зубами. Он любил карты, и в прихожей у него висела большая Карта окружающей местности со всеми его любимыми тропами, обозначенными красными чернилами.

- Как можно тайну таких больших дверей уберечь от всех посторонних, не говоря уже о драконе? - спросил он. Золотце Злоткінс был всего лишь маленьким хоббитом - не забывайте об этом.

- Многими способами,- сказал Гандальф.- Но каким именно способом засекречено эти двери, мы не можем знать, пока не придем и не взглянем. Из написанного на карте я предполагаю, что там есть запертые двери, замаскированные под склон Горы. Это у гномов обычный способ маскировать дверь - не так ли?

- Именно так,- подтвердил Торин.

- А еще,- продолжал Гандальф,- я забыл упомянуть, что к карте прилагается ключ - маленький и интересный ключик. Вот он! - И волшебник вручил Торінові длинный серебряный ключ с замысловатыми выемками.- Сохраните его!

- Да уж сберегу,- заверил его Торин, цепляя ключ к хорошему цепочки, что свисал с шеи и прятался под курткой.- Теперь, я вижу, у нас больше надежд на успех. Эта новость меняет все к лучшему. До сих пор мы не представляли, что должны делать. Думали идти на восток, как можно тише и осторожнее, вплоть до Долгого озера. А дальше начался бы хлопоты...

- Гораздо раньше он начался бы, то хлопоты, когда я знаю хоть что-то про дороги на восток,- прервал его Гандальф.

- Оттуда мы могли бы подняться вверх по реке Быстрой,- продолжал Торин, не обратив внимания на Гандальфові слова,- вплоть до руин Долу, древнего города в тамошний долине, под лишенным детей горой. Но всем нам противна была сама мысль о том, чтобы увіходити в переднюю ворота. Именно с этой врата, преодолевая большой бескид на восточном склоне горы, вытекает река, и с этой самой врата вылетает дракон - слишком часто вылетает, когда не изменились его привычки.

- В переднюю ворота вам не войти,- подтвердил Гандальф,- по крайней мере без могучего воина или даже героя. Я пробовал найти кого-то такого, но воины сражаются с воинами в далеких краях, а героев в этой округе мало или просто нет. Мечи в этих землях в основном тупые, топорами здесь только дрова рубят, а на щитах колисають младенцев или накрывают ими котлы. Вот почему я остановился на похищении - особенно когда вспомнил, что есть еще боковые двери. С нами здесь Бильбо Злоткінс, этот Похититель, выбран и выбран из числа многих. Поэтому давай дальше и составим какой-то план.

- Что ж, очень хорошо,- согласился Торин.- То, может, опытный Угонщик выскажет какие-то мысли или предложения?

И предводитель гномов обернулся с насмешливой учтивостью к Бильбо.

- Сначала я хотел бы немного больше узнать обо всем этом,- сказал хоббит, чувствуя себя совершенно смущенным и немного испуганным в душе, но все еще по-туківськи полон решимости вести игру дальше.- То есть о золоте и того дракона и как то золото туда попало, и чье оно и все такое.

- Матушка! - воскликнул Торин.- И ты не видишь карты перед собой? Не слышал нашей песни? И не об этом мы здесь говорили столько времени?

- Все равно я хотел бы, чтобы все было мне ясно и понятно,- заупрямился Злоткінс, убрав деловитого вида (к которому прибегал тогда, когда кто-то хотел выманить у него деньги) и со всей силы, показывая себя мудрым, здравомыслящим специалистом, достойным Гандальфової рекомендации.- А еще я хотел бы знать, какой будет риск, дорожные расходы, сколько это займет времени, какова будет награда и все такое.- Его слова означали: “Что я буду иметь с этого? И возвращусь живой?”

- Ну, то ладно,- поддался Торин.- Давно-давно, еще во времена моего деда, враги потеснили один гном'ячий род с далекого севера. Поэтому те гномы и пришли со всеми своими состояниями и орудием к этой горе, что на карте. Они вгризлися, закопались в гору, сделали тоннели, большие залы и большие мастерские, а еще же, так я думаю, нашли там много золота и россыпи самоцветов. Так или так, а они невероятно разбогатели, и мой дед был королем Самітної горы, и к нему с очень большим уважением относились смертные люди, жившие дальше на юг и постепенно расселялись вверх по реке Быстрой, дойдя до долины, над которой возвышается гора. В те дни они построили там веселый город Дол. Их короли всегда посылали по наших кузнецов и даже найнезугарніших вознаграждали якнайщедріше. Родители просили нас взять в науку их сыновей и хорошо нам платили, особенно продуктами, выращиванием или поисками которых мы отродясь не ходатайствовали. В общем для нас это были хорошие времена, и убогие из нас имели немалые деньги, а еще - достаточно досуга, чтобы ради удовольствия производить прекрасные вещи, не говоря уже о самые удивительные волшебные игрушки, равных которым не найти в теперешнем мире. Поэтому палаты моего деда стали полны превосходных самоцветов, резьб и чаш, а в магазинах Долу было на что посмотреть.

Бесспорно, именно это и привлекло дракона. Ведь драконы, всякий знает, воруют, где только спопадуть, золото и драгоценности у людей, эльфов и гномов и охраняют награбленное, пока и жизнь их (то есть, считайте, вечно, если их не убьют), а не споживуть с того и медного кольца. На самом деле они не очень отличают искусный изделие от плохого, хоть всегда знают, где что и почем. Сделать ради самих себя хоть что-нибудь они не способны - даже закрепить расшатанную бляшку на своем броне. В те времена на севере было полно драконов, и золото, видимо, становилось там редкостью; ведь гномы или бежали на юг, или погибали, и все возрастала общая пустота и разруха, которую с собой приносят драконы. Был среди них один особенно жадный, сильный и злой дракон по имени Смауг. Однажды он поднялся в воздух и полетел на юг. Сначала мы услышали такой шум, будто с севера мчался ураган; поднялся ветер, и сосны на горе заскрипели, застонали. Случилось так, что кое-кто из гномов был именно в долине,- среди них, к счастью, был и я - лихой, смелый в те дни парень, что все бродил вокруг, и это спасло мне жизнь в тот час... Поэтому с немалого расстояния мы видели, как дракон сел на нашу гору, изрыгая пламя. Затем он начал спускаться по склонам, и, когда достиг леса, все деревья вспыхнули. На то время уже звонили все колокола в Судьбе, там вооружались воины. Гномы высыпали из своей большой ворот, но там уже ждал на них дракон. Через тот выход живым не вышел никто. Река испарилась, и густой туман упал на Пол; в том тумане застал их дракон и уничтожил большинство воинов,- обычная печальная история, каких было так много в ту пору. Тогда он вернулся в горы, залез в переднюю ворота и винюшив все залы, галереи, тоннели, коридоры, кладовые, покои и переходы. После этого внутри горы не осталось ни одного живого гнома, и Смауг загреб себе все их богатство. Наверное, как ведется оно в драконов, сложил его в большую кучу глубоко в недрах горы и спит на той куче, как на кровати. Понемногу он взял привычку вылезать большим воротами и в темноте лететь в Дол - хватать там людей, особенно девушек, себе на з'їжу, пока Дил совершенно опустошился, а люди - кто погиб, кто покинул город. Что там творится сейчас, я не знаю наверняка, но не думаю, чтобы кто-то жил ближе к горе, чем на дальнем краю Длинного озера.

Горстка нас, что были на безопасном расстоянии от горы, сидели и плакали в убежище, проклиная Смауга, и там к нам неожиданно присоединились отец мой и дед с обсмаленими бородами. Вид у них был очень мрачный, и говорили они очень мало. Когда я спросил, как они спаслись, отец с дедом велели мне держать язык за зубами и сказали, что когда в свое время я об этом узнаю. Потом мы ушли, скитались по разным краям и должны были зарабатывать себе на жизнь всякой работой, довольно часто опускаясь до простого кузнечного или даже к добыче угля. Но мы никогда не забывали о украден у нас сокровище. И даже сейчас, когда, признаюсь, мы сэкономили несколько и не такие уж нищие,- Торин погладил золотую цепочку у себя на шее,- мы до сих пор стремимся вернуть сокровище и, возможно, отомстить проклятому Смаугу.

Я часто размышлял над тем, как отцу и деду повезло спастись. Теперь я понимаю, что в них должны быть потайные боковые двери, о которых знали только они двое. Но, очевидно, карту составили тоже они, и хотел бы я знать, как завладел ею Гандальф и почему она не досталась в наследство мне, законному наследнику.

- Я не “овладел” ею,- мне ее дали,- пояснил волшебник.- Ты же помнишь, деда твоего убил в копях Мории гоблин...

- Да, будь он проклят,- поспешно вставил Торин.

- А твой отец отправился в странствия третьего марта (прошлого четверга как раз было сто лет), и с тех пор ты его никогда не видел...

- Правда, правда,- подтвердил Торин.

- Ну, твой отец дал мне это, чтобы я передал тебе; и, если я выбрал удобное для меня время и способ передачи, то вряд ли ты имеешь осуждать меня за это, учитывая, как нелегко было мне тебя разыскать. Отец твой, передавая мне эту бумагу, не мог вспомнить своего имени и твоего при этом не назвал,- поэтому, думаю, в целом я заслужил похвалу и благодарность! Вот она, эта карта,- сказал Гандальф, вручая карту гному.

- Я не понимаю,- сказал Торин, и Бильбо сказал бы то же самое. Объяснение ничего не объясняло.

- Твой дед,- медленно и сердито заговорил волшебник,- отправляясь к копям Мории, отдал карту на хранение сыну. После гибели твоего деда тот отправился сам попытать счастья с картой, и его постигло много щонайприкріших приключений, и только он и близко не добрался до горы. Не знаю, как он попался узником до темниц Некромансера, но я нашел его именно там.

- А что вы там делали? - спросил Торин, содрогнувшись, и все гномы задрожали.

- Все равно, что я там делал. Как всегда, выведывал, что к чему. Препаскудна, опасная то было дело! Даже я, Гандальф, еле оттуда вырвался. Хотел я спасти твоего отца, но было поздно. Он был без сознания и забалакувався, забыв почти все, кроме карты и ключа.

- Мы давно отплатили гоблинам Мории,- сказал Торин,- а теперь следует подумать о Некромансера.

- Пустое! Это дело более силы всех гномов, даже если бы их снова собрать воедино со всех четырех сторон света. Единственное, чего желал для тебя твой отец,- это чтобы ты прочитал карту и воспользовался ключом. Чтобы вы справились с драконом и горой - этого для вас более чем достаточно.

- Слушайте, слушайте! - вырвалось у Бильбо.

- Слушайте - что? - спросили все, обернувшись вдруг к нему, а хоббит так смутился, ответил:

- Слушайте, что я имею сказать!

- Что же именно? - спросили.

- Ну, я хотел бы сказать, что вам следует пойти туда, на восток, и там осмотреться. В конце концов, есть те боковые двери, и драконам, думаю, надо же когда-то спать. Как посидите на пороге, то, наверное, и придумаете что-то. Ну, а еще, знаете, мне кажется, для одной ночи мы тут разговаривали достаточно - если вы понимаете, что я хочу сказать. Что вы скажете о том, чтобы состоять спать, пораньше встать и все такое? Пока вам отправляться, я приготовлю для вас хороший завтрак.

- Пока нам отправляться - надеюсь, хотели вы сказать,- поправил Торин.- Или вы не Угонщик? И не ваша ли это работа - посидеть на пороге, не говоря уже о том, чтобы пройти в дверь? Но насчет сна и завтрака, то я согласен. Когда я отправляюсь в дорогу, то люблю съесть шесть яиц с ветчиной - жареных яиц, и глядите, чтобы желтки были целые!

После того, как остальные позамовляла свои завтраки (без никакого там “пожалуйста” или “прошу”, что досадно поразило Бильбо), все встали из-за стола. Гобітові пришлось искать, где бы их всех осадить; он постелил на креслах и диванах во всех своих свободных комнатах. Пока-то все обляглися, и хоббит, очень уставший и не совсем счастливый, лег в свою маленькую кроватку. Только одно он знал наверняка: не будет он вставать так рано, чтобы приготовить каждому из них те несчастные завтраки. Туківський настроение где-то рассеивалась, и Бильбо уже и не был такой определенный, что утром отправится в какую-то там путешествие.

В постели он еще услышал, как Торин напевает себе в смежной, любимой спальни:

Далеко, за Мглистые горы,

Где наши исконные создай,

Трогаться нам, эй, кузнецам,-

Вспомним золотые кладовые!

Под эту мелодию Бильбо заснул, и ему снились очень неуютные сны. Когда он проснулся, было позднее утро.

Книга: Джон Роналд Руэл Толкин Хоббит, или Путешествие за Мглистые горы Перевод Александра Мокровольская

СОДЕРЖАНИЕ

1. Джон Роналд Руэл Толкин Хоббит, или Путешествие за Мглистые горы Перевод Александра Мокровольская
2. Раздел второй ЖАРЕНАЯ БАРАНИНА Бильбо...
3. Раздел третий КОРОТКАЯ ПЕРЕДЫШКА Того дня...
4. Раздел четвертый ПО ГОРАМ И ПОД ГОРАМИ...
5. Раздел пятый ЗАГАДКИ ВО ТЬМЕ Когда Бильбо...
6. Раздел шестой ИЗ ОГНЯ ДА В ПОЛЫМЯ Бильбо удрал от...
7. Раздел седьмой СТРАННЫЙ ПОСТОЙ Бильбо проснулся с ранним...
8. Раздел восьмой МУХИ И ПАУКИ Шли вереницей. Начиналась...
9. Раздел девятый В БОЧКАХ НА ВОЛЮ Следующего после битвы с...
10. Раздел десятый ТЕПЛАЯ ВСТРЕЧА Немного проплыли, и начало...
11. Раздел одиннадцатый НА ПОРОГЕ За два дня приплыли...
12. Раздел двенадцатый РАЗГОВОР С ДРАКОНОМ Долго стояли гномы...
13. Глава тринадцатая ГДЕ СМАУГ? А гномы в это время сидели в...
14. Раздел четырнадцатый ОГОНЬ И ВОДА А сейчас, когда и вы, как...
15. Раздел пятнадцатый НАДВИГАЮТ ОБЛАКА А сейчас вернемся к...
16. Раздел шестнадцатый НОЧНОЙ ВОР Медленно и утомительно...
17. Раздел семнадцатый БУРЯ на Следующий день рано утром заиграли...
18. Раздел восемнадцатый ВОЗВРАЩЕНИЕ Когда хоббит пришел к...
19. Раздел девятнадцатый ПОСЛЕДНИЕ МИЛИ Было первое мая, когда...

На предыдущую