lybs.ru
Хвалят того, кто хвалит, а любят, кто любит... / Митрофан Довгалевский


Книга: Клэр Віґфол Когда утонули осы Перевод Ивана Чебана


Главная < Литература постмодернизма <
Украинская баннерная сеть

Клэр Віґфол Когда утонули осы Перевод Ивана Чебана

© Иван Чебан (перевод с английского), 2007.

© (html вариант), 2007.

Текст для библиотеки AeLib предоставлен переводчиком. Впервые напечатано в журнале "Всесвіт".

Клэр Віґфол (Claire Wigfall) родилась в Ґрінвічі летом 1976 года. Раннее детство ее прошло в Беркли в штате Калифорния, перед тем, как она вернулась в Лондон в восьмилетнем возрасте. Когда ей было 22 года, она переехала в Прагу (Чехия), и сейчас живет там. Ее первая книга была напечатана издательством "Faber&Faber" в августе 2001 года.

возможное музыкальное сопровождение:

Осы - Арістофанова сюита, Ральф Воган Уильямс

Полет шмеляНиколай Андреевич Римский-Корсаков

Жужжание пчелы

Это было то лето, когда Тереза вскочила ногой в осиное гнездо и тем положила конец нашим прогулкам босиком; то лето, когда солнце сияло каждый день, и каждый имел что-то сказать по этому поводу; пожилые женщины, тяжело дыша на парковых скамьях, обмахувалися изрядно замусоленими изданиями “Свое женское” и говорили, вздыхая: ”Ох, ну и жара, вам не кажется?” и я, в отчаянии, что начнется разговор, соглашалась, улыбалась и сидела высоко на деревянном сидении, представляя себя такой же старой, как и они. Казалось, все только и делали, что болтали о лете, о жаре, и я знала, что когда погода изменится, мы все еще будем болтать о том же, только тогда мы уже будем дуть себе в ладони и жаловаться на мороз.

Это было то лето, когда стены нашего садика стали слишком обмежливими, когда, наконец, я сделалась достаточно высокой, чтобы заглянуть за их поросший мхом верх и окинуть взглядом весь ряд садов; увидеть белье, высушенное зноем, безжизненную в неподвижном воздухе; услышать далекую дребезжащего музыку транзисторных радиоприемников и боль машин, которые медленно двигались под горящим солнцем с открытыми окнами - как будто это могло что-то изменить.

Это было то лето, когда они дорилися в садик мистера Мордекаї.

Мы услышали ее крик снаружи. Я как раз стояла возле раковины, босиком на линолеуме, и мыла посуду, оставшуюся после завтрака, неторопливо намыливая его и смотря как свет играет на пузырьках. Тайлер скублився под кухонным столом, толкая игрушечный грузовик назад и вперед, и улыбаясь на дребезжание ее металлических колес. Услышав ее крик, я уронила стакан, которая упала прямо на кран и разлетелась на многочисленные осколки, которые упали в пенную воду внизу. Она бегала, кружась, вокруг садика и верещала, нимб из разъяренных ос делал ее очертания несколько размытыми, косички ее танцевали.

Первые несколько секунд я только стояла с открытым ртом, глядя на нее сквозь грязную кухонную стекло. Я не имела желания приближаться ни к Терезы, ни до всех тех ос. Когда я побежала к черному ходу, то Тайлер поднялся и зашагал вслед за мной. Я помню как он смеялся, когда я направила на нее шланга - видимо думал, что все это только игра. Истекая водой, в купальном костюме, который прилип к испещренного, словно крапчатая материя, тела в красных укусах, Тереза продолжала вопить в послеобеденное день. Вокруг нее, в траве, лежали вверх ногами темные осы, лапки их вздрагивали, а крылышки были слишком влажные, чтобы взлететь.

Мама была весь день на работе. Она оставляла нас на самих себя. Иногда я выводила их на прогулку: Тереза чухала свои укусы, а Тайлер был крепко прип'ятий ремнем в коляске. Мы спускались в парк, и я садилась возле качелей и наблюдала за ребятами. Они стояли возле общественного туалета, пыхтя сигаретами и кахикаючи. Они никогда со мной не разговаривали. В другие дни мы просто вилягалися на солнцепеке. Я смастерила себе бикини из пары розовых бриджей и старой куртки, которую я подрезала как раз под моими грудями. У меня была пара зеленых пластмассовых очков от солнца, которые я купила в ближайшем магазине, и желтые шлепанцы, которые нас теперь заставляла надевать мама. Я загорала, в то время как Тереза шарила в траве в поисках осиных трупов. Когда она время находила один, она клала его на плоский булыжник, которым была вымощена дорожка, и, используя камень, растирала его, пока он не превращался в прах. Возле нее сидел задумчивый Тайлер. Я лениво наблюдала за ними, иногда поднимала руку и указывала на еще одну мертвую осу, которая лежала между стеблями травы.

Это был где-то начало августа, когда они с Тайлером начали підкопуватися под стену сада. Сидя в ее тени, они скребли палками, собирая сухую землю в пластмассовое ведерко. ”Помоги-ка нам, Евліно,- бывало просили они,- мы роем проход к Австралии”. Но я только сводила глаза и перелистывала страницу своего журнала. Эта работа на некоторое время полностью их поглощала, а потом они снова подходили и томились возле меня. Тайлер, распластанный на животе, сопел, когда трава щекотала ему ноздри, Тереза заплетала в косу тонкие пряди моих волос.

Так мы лежали и ждали пока вернется мама в своей униформе, потной по краям. Потом она сидела, положив ноги на один из кухонных стульев, жалуясь как ей болят ноги и глядя, как мы готовим рыбные палочки или куриные окорочка.

Мне никогда не хотелось двигаться в такую жару, для всего нужно было себя пересиливать. Один день мне запомнился. Я лежала на боку с закрытыми глазами. Тереза, которая закончила свое рытье, упала возле меня. Одна из ее пухлых рученяток охватила мое колено во влажные объятия. Она горячо дышала в мое бедро. Медленно, щурясь на солнце, я открыла глаза. Другая Терезина рука свесилась у меня над головой.

Это был тот блеск, что привлек мое внимание. Я увидела его только тогда, когда она махнула ладонью чтобы отогнать назойливую муху. Нап'ята на большого пальца, у нее сияла тонкое золотое кольцо, украшенное маленькими бриллиантами. Между камнями набилась грязь, но не смотря на это, они впитывали солнечный свет и сверкали. Сначала я никак не отреагировала, а только лежала, наблюдая.

- Тереза,- наконец спросила я,- где ты взяла это кольцо?

- Я нашла его,- вздохнула она.

Я поднялась на один локоть и взяла ее ладонь в свою, чтобы рассмотреть поближе этот маленький ювелирный произведение.

- Где? - спросила я.

Тереза вздохнула перед тем, как перевернуться на бок, а потом встать. Она провела меня к отверстию, который они рыли все это время. Теперь он был глубокий и длинный, достигая, словно тоннель, в садик мистера Мордекаї. Мы стали на колени и заглянули в его глубины. Он был слишком темный, чтобы что-то разглядеть. Тереза взяла мою руку и направила ее в отверстие. Я сразу поняла, что это было, когда дотронулась, но сказала Терезе сбегать домой и поискать фонаря. Она вернулась через минуту и мы приурочили ко. В конце тоннеля бледная ладонь протягивала к нам свои пальцы.

Мы ничего не сказали и только молча смотрели. Кое-где кожа была розовато-лиловой, ногти на пальцах были обломанные по краям и загрязненные почвой. Вдруг нам показалось, что день вокруг нас стал невыносимо тихим, как будто все вокруг задержало дыхание.

- Я думаю, нам лучше засыпать это отверстие, Терезо.

Сомкнув губы, Тереза кивнула. Мы собрали пластмассовое ведерко и потрусили землю в отверстие, притрамбувавши поверхность ладонями.

Склонившись над Терезой, я сняла у нее кольцо с большого пальца и надела ее на свой правый указательный. Она не отрицала.

Вот так раскопки прекратились. Мы делали вид, что не замечаем то голый клочок земли возле забора - отметина отвергнутого австралийского проекта. Иногда я надевала кольцо, но только тогда, когда мама была на работе.

Долгие дни продолжали перетекать один в другой. Мама клала нам в кровать, а на улице все еще было видно. За занавешенными окошками мир продолжал существовать, и мы могли слышать его все даже лучше, чем зимними ночами, когда все окутано тьмой. Тайлер и Тереза были слишком распаренные и усталые чтобы почувствовать, что им чего-то не хватает, но я лежала под простыней с открытыми глазами и прислушивалась к улице и приглушенного бормотания маминого радио внизу.

Одной ночи Тереза проснулась, плача от страшного сна. Она перешла к маминой комнаты, и я могла слышать через лестницу мамин мягкий и сонный голос, и Терезин, вперемешку со слезами:

- И когда я начала поливать садик, мама, голубой воронкой, она начала прорастать...

- А теперь спи, мое солнышко, ш-ш-ш.

Мне самой было необходимо то успокоительное мамин шепот на ухо. Когда я закрыла глаза, я увидела Терезин сон - рука, которая прорастала сквозь почву, как будто растение.

Каникулы начали приближаться к концу. Дни были все еще раскаленные жарой и мы не знали чем еще их заполнить. Пришли к тому, что даже начали скучать за школой. Очень неожиданно мама оставила деньги на сладости. Потом мы накупили леденцов “Смартіз”, пообсмоктували верхний слой из красных и размазали полоски ярко-красного по всем губам. Именно этим мы и занимались, когда услышали как продзеленчав входящий звонок. Я прошльопала сквозь прохладу дома, чтобы открыть входную дверь. Мужчина и женщина стояли на лестнице:

- Мать или отец дома, детка?

Когда она спрашивала, он бросил быстрый взгляд мимо наши головы в коридор.

Я блимала на них глазами сквозь свои солнечные очки. Тереза и Тайлер оба ютились до моих голых ног, при этом Тайлер пальцем тянул за эластичный низ моего бикини. Оттопырив свои красные от леденцов губы, я ответила, что мама на работе и ее не будет аж до шести. Я держала свою правую руку за спиной.

Она склонилась к нам и улыбнулась. Я пыталась стать выше.

- Тогда, может, ты сможешь нам помочь. Мы из управления полиции и хотим задать несколько вопросов.

Она вытащила фотографию девушки близка девятнадцати лет. Разгар каникул, девушка была загорелой и улыбалась чему-то, что было за пределами объектива.

- Может вы где-то видели эту девушку?

Мы все посмотрели, потом покачали головами.

- Вы уверены?- она поднесла фото поближе.- Вы не могли видеть ее на улице или еще где?

Мы все снова покачали головами. Мужчина ослабил свой воротничок, вытер струйку пота со лба. Он перехватил мой взгляд и улыбнулся мне. Я не улыбнулась в ответ.

- Ну что же, тогда это все,- сказала женщина, забирая фотографию.- Вы нам очень помогли, спасибо.

Она протянула руку, чтобы покуйовдити Тайлерові кудри. Он еще теснее прижался к моей ноге.

Я закрыла дверь и мы еще немного подождали, слыша как они шагают по дорожке мимо наш садик и открывают засов на воротах мистера Мордекаї. Мои пальцы некоторое время бессознательно играли и перебирали кольцо, пока мы стояли в темном коридоре. Никто из нас ничего не сказал. Взяв Терезу и Тайлера за руки, мы ступили обратно в солнечное сияние садика.

© , 2007.




Текст с

Книга: Клэр Віґфол Когда утонули осы Перевод Ивана Чебана

СОДЕРЖАНИЕ

1. Клэр Віґфол Когда утонули осы Перевод Ивана Чебана

На предыдущую