lybs.ru
Врач себя чувствует плохо, когда я здоров. / Митрофан Довгалевский


Книга: Милорад Павич Дамаскин Перевод Оксаны Микитенко


Милорад Павич Дамаскин Перевод Оксаны Микитенко

© М.павича (http://www.rastko.org.yu/knjizvnost/pavic/damaskin/index.html; http://ezоne.org/damaskin)

© О.Микитенко (перевод с сербского), 1998

© Украинская ассоциация преподавателей зарубежной литературы, 2004

Впервые напечатано в журнале "Вселенная"

Текст размещен с разрешения президента УАВЗЛ Ю.И. Ковбасенко

Электронный перепечатка только с ссылкой на Ae-lib.narod.ru

Содержание

Автобиография

Рассказы для компьютера и циркуля: Дамаскин

Строители

Обед

Первое перекресток:

┌────┴────┐

Третий храм

Дворец

Второе перекресток:

┌────┴────линии

Столовая

Почивальня

АВТОБИОГРАФИЯ

Я писатель уже двести лет. В далеком 1766 году некий Павлин издал в Будиму сборник стихов и с тех пор считается в кругу писательской семьи.

Родился я в 1929 году на берегу одной из четырех райских рек, в 8.30 утра под знаком Весов (предшествующих Скорпиону), по гороскопу ацтеков - Змея.

Первый раз меня бомбили, когда мне минуло 12-й. Второй раз - когда проходило 15-й. Между теми двумя бомбардировками я впервые влюбился и под немецкой оккупацией вынужденно выучил немецкий язык. В то время я втайне изучил и английский от одного господина, который курил душистый табак. Тогда же я впервые забыл французский (потом я забывал ее еще дважды). Наконец в одной собачьей конуре, где оказался, спасаясь от англо-американской бомбардировки, один бывший царский офицер начал давать мне уроки русского языка по книжкам стихов Фета и Тютчева: других он не имел. Сегодня считаю, что обучение языкам было для меня своего рода превращением в разных волшебных зверей.

Я любил двух Йованів - Йована Дамаскина и Йована Златоуста (Хризостома).

Гораздо больше любовей я пережил в своих книгах, чем в жизни. За одним исключением, что продолжается и до сих пор. Ночь в моих снах сладко ложилась мне до обеих щек.

До 1984 года я был наименее читаемым писателем в моей стране, а от того года и в дальнейшем наиболее читаемым.

Я написал роман в виде словаря, второй - в виде кроссворда, третий в виде клепсидри и четвертый - как справочник для гадания картами таро. Я старался как можно меньше навредить людям этими романами. Думаю, роман - это рак. Он живет в счет своих метастазов. День в день я все меньше писатель своих книг, а все больше писатель будущих, которые, возможно, никогда не напишу.

Как не странно, мои книги до сих пор переводились 66 раз разными языками. Короче говоря, я не имею биографии. Имею только библиографию. Критики во Франции и Испании отметили, что я первый писатель XXI века, который жил в ХХ-м, когда нужно было доказывать невиновность, а не вину.

Самое большое разочарование в жизни принесли мне победы. Победы не окупаются.

Я знал, что не надо касаться живых рукой, которой во сне коснулся мертвого.

Я никого не убивал. Зато убили меня. Задолго до смерти. Для моих книг было бы лучше, если бы их автором был какой-то турок или немец. Я был известным писателем найупослідженішого народа на свете - сербского народа.

XXI век для меня началось avant la date, 24 марта 1999 года, когда НАТО в течение 78 дней бомбардувало Белград и Сербию. С тех пор Дунай, на берегах которого я родился, уже не судоходный...

Думаю, Господь осыпал меня безграничной лаской, подарив мне радость писать, но в такой же степени и наказал меня, может, именно за эту радость.

Милорад Павич

Рассказы для компьютера и циркуля Дамаскин

Строители

Одного года в конце XVIII века некий турецкий паромщик на Дрине, что именно варил в конячій мочи куриные яйца, чтобы дольше хранились, с удивлением добросовестно перечислил и сообщил своей власти, что в Сербию перешло 800 сербских каменотесов и каменщиков из Осата, и все 800 - по имени Йован. Потом они в каком-то строительном шали гунули, словно наводнение, на поле битвы, где только-только отгремела война между Австрией и Турцией. В небывалом взлете слились с ними в Подунавье, предчувствуя большие дела, также каменщики с Карловців, Земуна, Сремской Митровице, Нового Сада, Осієна, Танчева, Румы, с белого света и с черной равнины. Эти “інджиніри”, “дунджери”, “баукюнстлери”, “баугауптмани”, “плотники и столяры”, “маормайстри”, “мармурувальники” днем покупали лошадей, внимательно присматриваясь, те хорошо пасутся и пьют, пользуются всеми пятью органами чувств, потому что иначе ничего бы не стоили, а ночью видели в снах, якобы стоящие на берегу исчезнувшего моря, что в их снах и в дальнейшем шумело и котило волны черной пашни с севера на юг Паннонии, ударяясь в Белградские горы.

С невиданным рвением и в кратчайшее время они возвели, построили или обновили монастырь Месич, кельи монастыря Врдника, поставили новые церкви в Крнешевцях, в Старой Пазовые, в Чортановцях на Фрушкій Горе, в Буковці, домурували Карловицкий собор, колокольню в Бешці, храм в Ердевику, Николаевскую церковь в Іригу. Эти сербы с Равнины и из Боснии, а вместе с ними и многочисленные чехи, немцы и цинцари налево и направо начали заключать соглашения с неумелыми подписями крестиком, кириллицей или латиницей. Эти 800 Йованів из-за Дрини, эти Станаревичі, Лаушевичі, Влашичі, Аксентієвичі, Дмитрієвичі, Ланеричі, Георгієвичі, Ваґнери, Майзінґери, Гангстеры, Гінтенмаєри, Бауэры, Ебени, Гаски, Кіндли, Бломберґери и Гакери, везли на лодках и телегах дерево и камень, свинец, песок и известь, а в снах видели своих далеких жен такими, какими те дома уже не могли быть. И страдали, ибо не умели плакать во сне. Землевладельцам с равнины и торговцам из Сербии, что держали караванный путь между Востоком и Западом, строители предлагали свое мастерство, гордясь своими титулами и рекомендациями. Нося усы на стамбульский, венский или пештський вроде, они в двух царствах, в Австрии и Турции, брались за невероятные строительные замыслы, получая за свой труд цесарские дукаты с изображением Иосифа Второго и его матери, старые цекини и новые “наполеоны”, серебряные форинты и посеребренные перпери, однако принимали и египетские динары, необрезанные и обрезанные аспри, а иногда и древние которські фоляри. Опускали их в мускатное вино, чтобы убедиться, что они настоящие, да и выкладывали. Непрерывно выкладывали. От переутомления изредка забывали все о себе, из своей жизни вспоминая только запахи...

Видя сны пятью языками и крестясь на два лада, они возводили новые православные церкви в Бачевцях, Купинові, Мирковцях, Иакове, Михалевці, Бежанії под Земуном, в Добринцях. Они мыли бороды в лошадиных шаньках и охотнее ехали строить к северу от “линии соли”, что протянулась белградськими горами, отделяя северные солончаки, куда когда-то достигало Панонське море, от южного чернозема, где моря и соли отродясь не было. На солонцеватых землях они возводили православные храмы в Подунавье и Посавині, а когда ели и пили, то мружили глаза, чтобы стены стояли, строили новые колокольни или восстанавливали церкви в Шиду, в монастырях Яску и Кувеждині.

А вскоре, нанятые Карловацким митрополитом, они переходили и на черные земли, к югу от Савы и Дуная, к югу от солончаков, следуя сербского, греческого или лютеранского посту, пока восстанавливали или строили из руин монастыри в Криваї, Святого Романа у Ражня, Памбуковиця, Раїновац и Челіє. Поляскуючи своих лошадей по крупам, как это делают женщины, проходили они с топором и кельмой сквозь сербскую революцию в 1804-м, поскольку торговцы свиньями, шерстью, хлебом и воском, которые финансировали эту революцию, давали деньги и на восстановление монастырей Крчмар, Боговаджа, Рача на Дрине, Волявча, Клісура на Моравиці и Моравцы под Рудником. Кормя лошадей солью и мукой, восстанавливали зодчие и плотники древние монастыри, получили повреждений во время турецкого нашествия - Манассию, Раваницю, Преображеніє и Ніколє, тогда как другие нанимались возводить дворцы для пышного шляхетства.

И все это новое строительство несло признаки древней греческой архитектуры с колоннами, тимпанами и решенными в стиле ампир дворцами Сервійських в Турецкой Канижі, Чарноєвичів в Оросині, Текеліїв в Араде, Стратимировичів в Кулпині, Одескалкієвих в Ілоці, Єлцових в Вуковаре, Хадиків в Футогу, Гражальковичів в Сомборе, Марцибанних в Каменице. Одновременно такого же вида приобретали и военные здания в местах пребывания австрийских пограничных частей в Петроварадині, Тителі, Земуні, Панчеві и Вршці. Новые каменщики несли циркули на своих цеховых знаменах, оставляя пышные табернакули, напичканные картуши, громоздкие карнизы своих предшественников... Под их линейками и висками простые фасады из аттик и овальным картушем, а вскоре и ампирные порталы с классическим тимпаноном появлялись на магистратах в Карловцах, Темишварі, Кикинді, вплоть до ампирного фасада курзала в Меленцях и муниципалитета в Башаїді.

И не все они одинаково прославились. На рассвете нового XIX века среди других центров строительной мастерства приобрел славу село Мартинці благодаря архитектору, который происходил из семьи, из поколения в поколение давала первоклассных строителей-леваков. То был мастер Димитріє Шувакович. После 1808 года он со своими мармурувальниками строил все, за что платили торговцы и богатые ремесленники в Бановцях, Кленку, Адашевці, Бешенові, Дивоші, Визичі, Гргуревцях, Лединцях, Нештині и Ямині. Его девизом было и осталось:

“Если хочешь долго и счастливо прожить на земле, не щади себя ни в чем”.

Одном из своих знатных заказчиков, хозяину Сервійському, Шувакович предложил построить в имении искусственную пещеру с каменной статуей какого-то греческого бога внутри, а другому благородному хозяину Николичу из Рудни, создал вокруг дворца в новом стиле модный парк с античными мраморными урнами вдоль дорожек.

- Для чего они? - спросил заказчик Шуваковича.

- Чтобы собирать в них слезы.

- Слезы? - возмутился Николич и прогнал Шуваковича.

Книга: Милорад Павич Дамаскин Перевод Оксаны Микитенко

СОДЕРЖАНИЕ

1. Милорад Павич Дамаскин Перевод Оксаны Микитенко
2. Обед Господин Николич фон Рудна был рыцарем Золотого...
3. Первое перекресток Читатель может сам...
4. второе перекресток. Если нет, идите на этот...
5. другой раздел. Если прочитали, читайте дальше и идите на
6. этот раздел. Если же прочитали, здесь вам конец рассказа.)...

На предыдущую