lybs.ru
Если борец за свободу становится деспотом, - то кровавым. / Андрей Коваль


Книга: Вадим Пащенко Жемчужина героического эпоса Франции (2003)


Вадим Пащенко Жемчужина героического эпоса Франции (2003)

© В.Пащенко, 2003

Источник: Песнь о Роланде. К.: Либідь, 2003.

Сканирование и корректура: Aerius (), 2004

Среди не таких уж и многочисленных произведений, дошедших до нас от эпохи Средневековья, особое и почетное место принадлежит поэме о гибели рыцаря Роланда и его друзей. Создана примерно в XI в. и записанная в конце XII ст., «Песня о Роланде» и до сих пор поражает краткостью рассказа, строгостью содержания, драматизмом событий, горячим патриотизмом и глубокой верой в учение Христа.

Составлена неизвестными авторами, «Песня» была одной из многих поэм, рассказывали о драматической и славное прошлое французского народа и назывались chansons de geste, то есть «песнями о деяниях», «о подвигах», а в народе их называли «жестами» (по тогдашней произношением - «джестами»).

Центром повествования ряда из них стала фигура выдающегося правителя и полководца - короля Франции, а с 800 г. императора Запада Карла Великого (правил в 768-814), личности незаурядной и противоречивой. Среди тогдашних монархов Западной Европы он был первым и единственным королем, кто сделал серьезные попытки объединить французскую государство и прекратить кровавые междоусобные войны феодалов. Память о великом обладателя сохранилась в народе. Постепенно ему начали приписывать черты и подвиги других королей (Хлодвига, Аотаря, Гуго Капета), слагать о нем легенды и жесты.

Эпические поэмы, главным героем которых становился или сам Карл Великий, или кто-то из его верных рыцарей, вошли в цикл «жест короля». Самая известная среди них - «Песня о Роланде», жемчужина не только французского, но и западноевропейского эпоса. [162]

* * *

Почему же именно в X-XI вв. начинается процесс создания эпических поэм? И не только во Франции, но и в других странах Европы - Испании, Германии, Италии, славянских государствах? Пожалуй, именно тогда сложились специфические условия, при которых мог возникнуть - не раньше и не позже - это жанр средневековой литературы. Ведь эпопея не могла появиться сразу после гибели античного мира: на его руинах народы Западной Европы только начинали формировать свои феодальные государства с их строгой иерархической строением и своеобразной средневековой культурой. Нужно было преодолеть состояние варварства, в котором находились эти народы на протяжении многих веков, с его жестокостью и беззаконием. Постепенно выкристаллизовываются понятие национальной идентичности, понятие отечества, и народы начинают защищать не только ее, но и свою национальную гордость и честь. И именно в этот период появляется эпос. К этому следует добавить, что обязательное условие его появления составляла глубокая религиозная вера народа, пусть примитивная, но искренняя, без сомнений и колебаний, вера, что вдохновляет создателей. Шедевры Гомера не могли бы появиться в «век Перикла» с его утонченной культурой, во времена расцвета лирики, трагедии и комедии, красноречия и глубокого кризиса Олимпийской религии. Так же «Песню о Роланде» трудно представить в эпоху Возрождения с его в деталях разработанной поэзии Клемана Маро и «Плеяды» или художественной прозой Маргариты Наваррской, Франсуа Рабле или Бонавентура Депер'є, с присущей литературе этой эпохи острой критикой церкви и Библии.

Основу эпической поэмы составляют реальные факты, но факты чрезвычайные, которые заставляют вздрагивать от ужаса и жалости. Кровавые междоусобные войны, жестокая братоубийственная резня, неистовство ликующих врагов, горе и слезы матерей, гибель доблестных и славных героев через измену, опустошение, смерть - все это, к сожалению, человечество переживало на всех этапах своей истории. Сохранены мифами или легендами, народной памятью, на заре цивилизации события из далекого прошлого оставались актуальными, давая толчок к созданию эпического полотна. События Троянской войны происходили в XIII в. до н. есть., но мифы сохранили память о них, и благодаря этому Гомер уже на рубеже IX-VIII вв. до н. э. создал свои шедевры.

Для эпической поэмы нужны и могучие герои, которые должны соответствовать идеалам народа, его религиозным убеждениям. Поэты подчеркивали в героях мужество и отвагу, физическую силу. В то же время, хоть епосові и не свойственен глубокий психологизм, его герои наделены такими чертами, как любовь к родине, преданность сюзерену, друзьям, честность и искренность. Все эпические герои много и часто рыдают, в основном оплакивая погибших товарищей. Традиционные стенания и нытье не противоречили их рыцарским доблестям, тем временем приближая героев к слушателям, делая оспівувані переживания более убедительными. Эпическим героям верили, как верили в реальность описываемых в поэмах событий. Ведь сама поэма становилась примитивной форме истории, самой историей до появления историков. [163]

* * *

«Песнь о Роланде» возникла на основе совсем незначительного в историческом плане факта. Летом 778 г. Карл Великий, завершив многомесячный поход в северную Испанию с целью противодействия распространению мусульманства, возвращался со своим войском во Францию через Пиренейские горы. В Ронсевальском ущелье на его арьергард, возглавляемый маркграфом Хруодландом, напало горное племя басков. Перебив всех франков и ограбив обоз, баски исчезли так же внезапно, как и появились, отойдя тайными, им одним известными тропами. Карл даже не смог отомстить нападавшим и двинулся дальше.

Однако в народном воображении погибшие рыцари Карла превратились в могучих, легендарных героев. И уже через века летописец Карла Лысого, рассказывая про этот случай, назвал рыцарей самыми известными героями страны. На этот сюжет составили ряд кантилен, что распространились по всей Франции. Оспівувана в них историческое событие представала в корне трансформируемость: поход Карла длился уже семь лет, причиной гибели арьергарда были уже не баски, а сарацины-нехристі, неверные, мавры, возглавляемые коварным царем Марсілієм, который подкупил предателя Ганелона. Песни про злополучный поход Карла составлялись и исполнялись в течение X в., пока не появился некий гениальный поэт, сложил все их воедино и придал им стройного и викінченого вида. Никаких сведений об этом поэте не дошло, кроме спорно-загадочного имени Турольд», но осталась «Песнь о Роланде».

Народный гений, плодом которого является эта героическая поэма, вдохновлялся прежде всего феодально-христианской идеологией. Бесспорно, поэма отмечена влиянием двух средневековых сословий - рыцарства и духовенства. Носителями ведущей идеи становятся сами рыцари, герои поэмы. Идею вассальной верности, преданного служения своему сеньору неоднократно четко формулирует Роланд:

То большая честь - сражаться за Карла,

Потому что за сеньора всякий вассал должен

Терпеть боль и жару, раны и холод,

Отдать кровь, именно жизнь с телом,

А врагов рубить без умолку.

Никто чтобы не ославил в песнях нас!

Неправ мавров бой, а франков - правый!

(Тирада 79)

Идею христианской нетерпимости к мусульманства и других религий выражают архиепископ Турпін, Роланд, Карл. Они вдохновляют франков на подвиги, убеждая их в том, что «франки правы и неправы сарацины», «неправ мавров бой, Бог нам только поможет». И оборона христианства временем приобретает в поэме чрезмерно жестоких форм, что, несомненно, несколько снижает идеализированный образ Карла. Так, захватив Сарагосу, [164]

Послал в город он тысячу франков.

Заходят в синагоги или мечети

С топорами, кувалдами тяжелыми

И крушащих упорно идолов языческих...

Кто же не выполняет веление Карла,

Того обычным удавкой убивают

Или сжигают в жарком костре.

Уже сотня тысяч в Христовой вере!

(Тирада 266)

И все же герои «Песни» не превращаются в ограниченных, твердолобых защитников христианства, бездумных слуг сеньора. Не случайно автор и герои поэмы любуются привлекательными фигурами не только франков, но и мавров - Аельрота, Маргарита, араба Баліганта и других. Присягаючися на верность сюзерену, они никогда не забывают и про «красавицу Францию», свою отчизну. В поражении от мавров на поле боя они видят позор для своей родины. Каждый рыцарь озабочен тем, чтобы «никто их в песнях не ославил», а этих песен не услышал кто-то из родственников, - ведь будет опозорен весь род. А когда войска Карла ступают на Большую Землю, то есть на территорию Франции, воины

Гасконь узрели, земли их сеньора,

Свои феоды вспомнили, жилья,

А также милых дочерей и жен благородных,

То не было такого, кто бы не плакал.

(Тирада 66)

Во Франции, где, в отличие от других стран, феодальные отношения сложились довольно рано и были найзрілішими, эпических поэм было очень много. Даже тех, что дошли до нас, насчитывается около сотни. Разные по объему, тематике и сюжетам, они часто рассказывали и о междоусобные конфликты, вражду эгоистичных и жестоких феодалов, которые подрывали целостность государства.

Конфликт между Роландом и Ганелоном становится основой всей «Песни о Роланде». Роланд, как свидетельствует само название поэмы, является главным ее героем, однако в начале и в конце «Песни», после его смерти, на первый план выходит грандиозная фигура Карла Великого, победителя «неверных сарацин», пламенного защитника и распространителя веры Христовой. Чтобы подчеркнуть предосторожности, большом опыте и уме Карла, народная фантазия рисовала его 200-летним патриархом с роскошной белой бородой, хотя на самом деле во время похода обладателю было всего 36 лет. Национальное сознание не могло смириться с историческим фактом поражения небольшой части войска знаменитого полководца в честном бою, поэтому разгром франков в Ронсевальском ущелье оправдывается в эпохе предательством одного из баронов - Ганелона.

В нескольких эпических поэмах, где рассказывалось о взаимоотношениях между Кар-лом и Роландом, Роланда основном называли племянником короля, как [165] и в «Песни о Роланде». В последней трети ее Карл появляется для того, чтобы оплакать героя и совершить акт мести - наказать коварных мавров и неверного Ганелона. Король изображен как сложная личность, порой непоследовательна в своих поступках. Послав Роланда в арьергард, Карл чрезвычайно обеспокоен судьбой племянника. На пути к Франции его не оставляет предчувствие трагедии, что должна была разыграться в Ронсевалі. Но король совсем не думает о свой отряд, лучший в армии, все его помыслы сосредоточены вокруг Роланда и двенадцати пэров. После их гибели Карл грезит местью маврам, новые жертвы его не волнуют. Свидетельством является сражение с прибывшим на помощь царю Марсілію из Египта Балігантом. Этот бой настолько напряженный, что Карл даже теряет уверенность в благополучном для него исходе. Он с сомнением обращается к своих рыцарей со словами: «поможете мне, бароны?» и успокаивается лишь после их ответа: «Просьба - нам оскорбление!»

Важным для понимания образа Карла является сцена суда над Ганелоном. Граф оправдывает себя тем, что только помщався Роландові и никогда не предавал самого короля. «Это месть, а не измена!» - дважды повторяет он во время суда. Поддержка Пінабела придает его словам особую значимость - ведь за тем стоят войска тридцати его родственников. Другие бароны, напуганные перспективой междоусобной войны с могущественным феодалом и дальнейшего ослабления королевства, решают свести суд к компромиссу и просить Карла «оставить все без изменения», то есть оправдать Ганелона. Карл, хорошо понимая, что месть Ганелона одновременно была и предательством, не сдерживает возмущения, называя этих баронов «предателями». Но поделать он ничего не мог, поэтому

Похнюпив голову с мрачным челом

И жалуется на несчастливую судьбу.

(Тирада 277)

Ведь сила Карла зависела от силы феодалов, войска которых составляли королевскую армию. Он должен был подчиниться решению баронов, если бы не вмешательство молодого Тьерри, который вызывает Пінабела на «суд Божий». А это уже решало Карловы руки, поскольку Библия в то время была самой главной книгой законов. Победитель всегда был прав, потому что ему помогал Бог, побежденный - неправ.

Карл показан в «Песни» и как отважный рыцарь. Но не всепереможний. Например, довольно драматично для него складывается бой с Балігантом, могущественным и опытным воином. После страшного удара соперника Карл едва удерживается в седле, и лишь благодаря помощи Неба - видению Гавриила - король франков победно заканчивает и поединок, и битву в целом.

В поэме не скрываются личностные изъяны Карла, что делает его образ более реалистичным. Любовь и нежность к другу сочетаются у него с безразличием к другому. Яркий пример: его встреча с Альдою, невестой Роланда и сестрой Олів'єра, когда он, потрясенный горем, предлагает [166] женщине «замену» - своего сына Аюдовіка. Искренне тоскуя над телом, Карл не удерживается от прагматической мысли о полезности для него этого рыцаря, без которого королеве отныне будет тяжело совершать новые походы. Время Карл предстает слишком жестоким, например когда посылает на казнь тридцать родственников Ганелона, которых только долг родовой чести заставил стать заложниками Пінабела.

Каждый из героев поэмы наделен какими-то индивидуальными чертами, присущими только ему. Самый привлекательный среди них - Роланд, в котором черты могучего и отважного рыцаря соединились с легкомыслием, самоуверенностью и несдержанностью юношу. Так, исходя из лучших намерений, он предлагает послом к Марсілія отправить Ганелона, считая его одним из лучших рыцарей Карла. И этим наживает себе смертельного врага, потому что Ганелон считает, что Роланд желает его смерти (ведь когда-то уже двое послов были казнены Марсілієм), и клянется отомстить ему. В противном случае Роланд трижды отказывает Олів'єру засурмити в рог, чтобы позвать Карла, считая подобный поступок позорным для себя и всей Франции: его тревожит то, что обращение за помощью расценят как признак его слабости и трусости. Роланд делает попытку исправить свою ошибку, но поздно - тогда, когда отряд уже был ослаблен после первой битвы и на него надвигалась вторая рать Марсілія. Однако в бою Роланд не имеет себе равных по храбростью и благородством. Это настоящий народный герой, лишенный присущих рыцарству пороков: жадности, стремление к утверждению своего авторитета и силы, анархической произвола, толкала к неповиновению сюзерену и выливалась в междоусобные войны, желание прославиться ради вознаграждений. Роланд в поэме - человек, свободная от сословных условностей и ограниченности. Все его поступки, действия, подвиги обозначены крайней бескорыстием, ведущий их мотив - выполнение обязанностей перед отечеством и королем.

Роланд наделен необычайной добротой, душевной щедростью, он всегда готов прийти на помощь товарищам по оружию (эпизоды с Готье де л'Умом, Турпіном). Умиление вызывает сцена прощания Ро-ланда с умирающим другом. Уже слепой от смертельного ранения и потери крови Олів'єр зовет к себе Роланда, а когда тот сталкивается с ним, ошибочно считает его за врага, бьет мечом и едва не убивает. И только услышав голос друга, просит у него прощения, а Роланд с нежностью утешает его,

И друзья крепко и нежно обнялись,

Простились с любовью. Так расстались...

(Тирада 149)

С трогательной лиричностью автор поэмы описывает смерть Роланда. Еще задолго до его кончины в поэме изображено грандиозную картину разбушевавшегося природы, словно предсказывает близкие несчастья, которые имеют обруши-лись на земле Франции, - разрушительные смерчи, грозы, молнии, землетрясения, темноту... Аюди в отчаянии считают, что это признаки конца света, на самом же деле то «плачет вся природа за Роландом» (тирада 110). Эта гипербола [167] преподносит значение гибели Роланда для Карла и всей Франции. Грагічність ситуации усиливает эпизод прощания героя со своим мечом Дю-зандалем, за судьбу которого рыцарь очень болеет. Роланд вспоминает те святыни, что скрыты в его древке, завоеванные им страны и выражает уверенность, что им в будущем будут обладать христианские воины. Чувствуя приближение смерти, герой находит силы и пытается разбить меч, чтобы он не достался «нехристи», ибо это привело бы к «бесчестие Франции». Однако его булатный друг оказывается чрезвычайно прочным, разбивает скалу, а сам остается невредимым. Умирает Роланд, подложив под себя меч и рог Олифант, лицом к мавров,

Чтобы сразу стало понятно

И Карлу, и рыцарям-баронам,

Что он, Роланд, умер как победитель.

(Тирада 174)

Роланд - прежде всего герой. И хоть у него в далеком Ахене есть невеста Альда, рыцарь ни разу о ней не вспоминает. Тем временем в других поэмах повествования об их романе отводится значительное место. Возможно, эту любовную линию автор «Песни» отверг вполне сознательно - с целью сделать поэму более строгой, сугубо героической.

Своеобразным дополнением фигуры Роланда есть образ Олів'єра, который одновременно и противостоит главному герою, хотя это противопоставление не имеет принципиального характера и является, так сказать, скорее психологическим. Оно раскрывается в эпизоде, когда осторожный Олів'єр, увидев, что с огромным войском Марсілія придется драться «кучке франков», трезво оценивает положение и просит Роланда позвать на помощь Карла, но его друг отказывается. По фольклорной традиции Олів'єр трижды обращается к Роланда, и трижды тот отвечает отказом. Не давая оценки поступкам героев, автор поэмы осторожно констатирует:

Роланд отважный, мудрый Олів'єр,

Всем известны своей доблестью.

(Тирада 87)

Первая строка содержит исчерпывающие характеристики каждого из героев. Что весомее? Отвага или мудрость? Ответ на это дают дальнейшие события, в частности битва со второй раттю мавров. Постигнув неизбежность гибели всех франков, Роланд обращается за советом к Олів'єра, который отвечает его же словами: «лучше смерть, чем бесчестье наше!» (тирада 128). А потом Олів'єр бросает Роландові и безжалостные слова упрека:

...Вы виновник всему!

Разумная смелость - это не безумие,

Осмотрительность важнее, чем рвение.

Погубила франков легкомыслие ваша! [168]

Никогда уже мы не послужим Карлу,

Послушали бы меня, он был бы с нами...

(Тирада 131)

Лишь вмешательство рассудительного Турпіна прекращает ссору, которая должна была закончиться для друзей полным разрывом.

Турпінові принадлежит в поэме важное место, это рыцарь-архиепископ из Реймса, один из самых могущественных воинов Карла. Он ни разу не отправлял службы, но имеет высокий церковный сан. В поэме ему уделяется больше внимания, чем другим пэрам, к тому же, в отличие от них, ему присуще определенное чувство юмора. Перед битвой Турпін благословляет франков и обещает им отпущение всех земных грехов и открыты врата Рая, а в бою подает пример, как нужно сражаться за веру. Оставшись наедине с Роландом на поле боя, Турпін свято выполняет долг священника и благословляет всех погибших героев, а также друзей-пэров, которых Роланд находит на поле и приносит к нему. Когда Турпін увидел зомлілого Роланда, то взял его тяжелый Олифант, чтобы принести другу воды, но на пути к потоку «сердце враз зайшлось» и он умер. В Турпіні, лицу исторической, к тому же герою нескольких эпических поэм, воплотились черты многочисленных рыцарей-клириков, которые появились в войсках во времена Крестовых походов.

Наконец следует упомянуть еще один образ - предателя Ганелона. Это совсем не ходульний предатель-преступник, обрисован лишь черной краской. Ганелон - сложная натура. Прежде всего он отважный рыцарь, смелый и решительный. Бароны с гордостью смотрят на его могучее телосложение и даже любуются им, когда назначают послом в Марсілія:

В гневе он сбросил куничу шубу,

Остался на нем лишь шелковый кафтан.

Лицо гордое, лучистые глаза,

Могучая фигура и широкая грудь -

На него засмотрелись присутствуют.

(Тирада 20)

Поведение Ганелона в Марсілія вызывает и уважение за мужество, и презрительное осуждение - ведь он коварный, изменчивый, проявляет незаурядную алчность. Свое преступление Ганелон совершает по двум причинам: чтобы отомстить за оскорбление и спасти свою жизнь, а заодно и пополнить свои богатства. Перед лицом опасности он ведет себя чрезвычайно мужественно и готов дорого продать жизнь с мечом в руке. Он бесстрашно выполняет поручение короля, предлагая Марсілію стать данником Карла и принять христианство, и заявляет, что никогда не предаст своего императора. Франкам-придворным, которые предлагают себя в посольство ради его безопасности, категорически отказывает, предпочитая погибнуть в одиночестве.

На суде Ганелон также ведет себя смело, ловко пользуясь несовершенством феодальных правил относительно отношений между сюзереном [169] и вассалом. Он доказывает свою правоту так: Роланд послал его на верную смерть, вирядивши послом в мавров; благодаря уму и хитростям он, Ганелон, избежал опасности и выполнил поручение Карла; а затем, как и обещал, отомстил Роландові. «Это личная месть, а не измена!» - твердит он в суде. Даже в этой, в моральном плане невыгодной для Ганелона, ситуации автор как бы любуется своим персонажем:

Лицом румяный, вид имеет бравый,

Если бы еще и честный, рыцарь был бы исправен.

(Тирада 273)

Бароны не могли всерьез воспринять оправдание Ганелона, измена которого была всем очевидной. Однако они начали просить Карла простить Ганелона, поскольку за спиной видели агрессивного и воинственного Пена-бела с тридцатью родственниками. Каждый из баронов боялся быть вызванным на поединок таким мощным соперником. Ведь по правилам тех времен судья, который требовал наказания, должен был сам скрестить меч в поединке «Божьего суда». Бароны-судьи доказывали Карловы: с тем, что произошло, уже ничего не поделаешь, а суд может кончиться новой междоусобной войной и дальнейшим ослаблением государства:

Роланд умер, его не вернуть,

Ни золотом, ни добром не воскресить.

Безумие на поединок идти за него!

(Тирада 275)

А Ганелон, уверяют они, верно служить Карлу. Подобное поведение судей возмущает короля, но, видимо, он и сам не знал, где граница между вассальной покорностью и свободой действий и какое решение суда будет лучшим для судьбы отечества. Итак, суд над Ганелоном коснулся значительно более глубоких проблем, чем преступление одного человека, и в поэме звучит выразительный мотив осуждения эгоистично феодальной морали большинства рыцарей, для которых собственные корыстные интересы выше интересов родины.

Противоречивый образ Ганелона написан искусной рукой. Он не принадлежит к мелодраматических предателей, отвратительных уже за своей внешностью. По натуре это честный рыцарь, которого только страх, ревность к славе Роланда и феодальная мораль толкнули на путь предательства.

Параллельно героев-франков в поэме появляется ряд сарацинских персонажей. На протяжении всего произведения отмечается, что они придерживаются ошибочной веры в «Аполліна, Магомета и Тервагана», которых автор поэмы считает варварскими идолами и поэтому порой называет мавров-мусульман «язычниками», «неверными». Путаница между поганцями и мусульманами объясняется незнанием магометанской религии, для христиан все иноверцы были «язычниками» и «нехристями».

Каково же отношение автора к противникам франков? Наряду с негативными характеристиками, оскорбительными обращениями и междометиями во время боя в поэме часто встречаются другие оценки мавров, когда они наделяются [170] почти такими же чертами, что и франкские рыцари, и не уступают им ни в боевом мастерстве, ни в вооружении. Наиболее детально разработанные образы двух мавров - Марсілія и Баліганта.

Царь Сарагосы Марсілій, умный, но лицемерный и коварный, с помощью мудрого советника Бланкандріна разработал план освобождения Испании от экспансии Карла и предотвращения угрозы христианизации. В осуществлении этого плана очень помогла предательство Ганелона. Только неожиданная для мавров отвага франков, возглавляемых Роландом, нарушает намерения Марсілія и в конечном итоге приводит к катастрофе - как для всех мавров, так и для него лично, поскольку Роланд в бою отрубит ему руку. После поражения Марсілій еще возлагает какие-то надежды на эмира Египта Баліганта, но это уже сломана человек, который только жалуется на судьбу и оплакивает смерть своего сына Джурфалена, убитого Роландом.

Балігант также выставляет огромное войско против Карла, терпит поражение и сам погибает от руки короля, еще раньше герцог Найм убивает его сына-великана Мальпріма. Балігант изображен мудрым и старым, «старшим за Вергилия и Гомера», но чрезвычайно могущественным, способным держать копья, острие которого лишь «мог бы ил понести». Вообще в поэме очень часто прославляются мужество мавров, их красота. Крюк изображен эмира с Баласгета, племянника Марсілія Аельрота, «образцового паладина» среди мавров Маргарита, самого Баліганта:

Эмир в седле сидел красиво и прочно.

Тонкий в бедрах, с сильными ногами.

Могучую грудь, состояние словно отлитый,

На сильные плечи кудри спадали.

Он имел гордое лицо, взгляд ясный...

Если бы не нехристь, был бы настоящий рыцарь!

(Тирада 228)

Подобная беспристрастность в отношении «неверных» не случайна, ведь «Песнь о Роланде» принадлежит к произведениям народной литературы с ее традиционно гуманистическим пафосом. Вполне возможно, что много презрительных эпитетов мавров в поэме появилось уже в период Крестовых походов.

В «Песни о Роланде» очень мало женских образов - лишь два. Невеста Роланда Альда появляется в одном из конечных эпизодов, чтобы тут же исчезнуть - она умирает и ее хоронят. Значительно больше места отведено Брамімонді, жене Марсілія, которая фигурирует в нескольких эпизодах: дарит драгоценные браслеты Ганелонові для его жены, вместе с мужем оплакивает поражение, его ранения, предрекает Балігантові неудачу. После победы Карла становится его пленницей и, разочарованная в своих коварных богах, проклинает их и добровольно соглашается ехать во Францию, чтобы принять Христову веру. Она говорит немного, но с ее слов все же можно сделать вывод, что это умная, одаренная натура. В некоторых эпических поэмах Брамімонді дается глубокая характеристика, они рассказывают и о ее заинтересованности лицом Ганелона, и о дальнейшей ее судьбе. [171]

* * *

Как писал один французский исследователь, «в отдельных тирадах «Песни о Роланде» царит дикая величие, чувствуется удивительная атмосфера варварства, смешанная с христианской добродетелью. Поэтому эти маленькие строгие и сжатые строки просто завораживают» (La Chanson de Roland. Preface et traduction nouvelle par Gillequin. Paris, [1910]. P. 9). Поэму отличает строгий, сжатый, даже жесткий стиль, достаточно тяжелый язык, упрощенность психологических характеристик героев. К этому следует добавить еще ряд особенностей, присущих именно этому жанру героической поэмы.

Обращает на себя внимание совершенная композиция, разработанная до мельчайших деталей. Стихотворение построено по классической схеме, причем каждая из частей этой схемы имеет два этапа: завязка («Посольство») - посольтво Марсілія до Карла и Карла к Марсілія; кульминация («Битвы») - первая битва Роланда с маврами и их гибель и вторая битва с войском Марсілія и гибель всех франков; развязка («Месть») - наказание всех сарацин и суд над Ганелоном.

В поэме широко использован принцип параллелизма - как во внутренней структуре (например, совет в Марсілія и Карла, назначение послов, объявление посланий и т. д.), так и в подборе героев (двенадцать пэров франков и мавров, племянник Карла Роланд и племянник Марсілія Аельрот, которые возглавляют войска, и т. д.).

Действие в поэме развивается преимущественно последовательно, однако в некоторых эпизодах описываются события, которые происходят одновременно. Когда Карл с войском пересекает Пиренеи, Марсілій готовится к нападению на Роланда; услышав звуки Олифанта, Карл мчится на помощь Роландові, а в это время битва с Марсілієм уже заканчивается и умирают все герои.

Поэма содержит много повторов самых разнообразных оттенков. Неоднократно повторяющиеся многочисленные описания природы («трава зеленая среди луга», «и кровь оросила мураву», «высокие горы и мрачные скалы»), боевые эпизоды («острие вошло все золотое с копьем в тело», «копье пронзила все тело», «с коня мощный удар сбросил мавра», «мечом разбил шлем он аж до носа» и др.), нытье и плач над телом погибшего друга, молитвы и обращения к Богу звучат почти одинаково.

В «Песни» очень много гипербол, что значительно преувеличивают силы и возможности героев, обычные случаи превращаются в катастрофы, незначительные исторические факты - на грандиозные события. Многомесячный поход Карла поставь как семилетняя война, невероятно увеличивается количество воинов (их десятки и сотни тысяч!). Звуки Роландового Олифанта слышно за ПАРУ лье (120 км), Роланд и Олів'єр настолько мощные, что пополам разрубают рыцарей в доспехах с их лошадьми. Роланд и Турпін убивают в бою множество сарацин:

Записано в хрониках и рескриптах,

Что перебили тьму они неверных.

«Четыре тысячи!» - так свидетельствует Джеста.

(Тирада 127) [172]

У мавра Фальзарона между глазами «пояс в пол-локтя поместилось бы и больше» (то есть 13-15 см, у обычного человека - 6-7 см, которые же его голова и рост?). Подобных примеров гипербол можно привести много.

К особенностям поэмы следует отнести обязательное наведение боевых кличек лошадей (Тансендюр у Карла, Вельянтіф у Роланда, Ганьйон в Марсілія т.д.), а также названия главного оружия рыцаря - мечей, неоднократно фигурируют в тексте: Дюрандаль (Роланда), Альтеклер (Олів'єра), Джойоз (Карла), Прецьйоз (Баліганта), Альмас (Турпіна), Морглейс (Ганелона) и т. д. Они становятся настоящими друзьями рыцарей, в которых герои обращаются, с которыми разговаривают, советуются. Во время смертельной опасности Ганелон схватился за меч и воскликнул:

«Мой меня яснобарвний!

Пока со мной при дворе царя ты,

Никогда уже не скажет Карл Великий,

Что в одиночестве на чужбине я погиб!»

(Тирада 34)

Название мечей время подсказывают их качества (Дюрандаль - от фр. dur - твердый, крепкий; Прецьйоз - от фр. ргесіеих - драгоценный, поскольку его древко осыпан драгоценными камнями, Джойоз - от фр. joyeux, он весело и радостно блестит в бою и т. д.).

Наконец, несколько слов о поэзии, поэмы. Она написана десятискладовими строками с цезурою в середине. В переводе стих передается п'ятистопним (изредка, когда количество складов достигает двенадцати, шестистопним) ямбом с необязательной рифмой. Стих поэмы относится к ранней стадии старофранцузького рифмовки, поэтому для созвучности нужен был лишь асонансний стечение гласных, «неточная» рифма. Однако и она случается в отдельных тирадах (строфах) достаточно редко (например, безжалостный-насущная, господин-состояния, нутро лоб, пару-ударил, меня рвет, собирал-лежал, колен-Турпін, видимо-путь и т. д.). Следовательно, адекватная оригиналу размер современных переводов поэмы - размер, приближающийся к белому п'ятистопного ямба.

Поэма содержит 291 строфу (тираду, или лесса) с разным количеством строк - от 5 до 35 (чаще всего - 7 - 17), их общее количество - 4002.

*

В Украине первый и пока единственный полный перевод «Песни о Роланде» осуществил львовский поэт и ученый Василий Щурат (1871-1948). Напечатано перевод был 1894 г. в журнале «Жизнь и слово», редактируемом И. Франком, который осуществил и отдельное издание «Песни» (1895). Второе издание было подготовлено В. Щуратом и увидело свет в 1918 г. Позже поэма еще дважды печаталась вместе с другими произведениями поэта (1957 и 1962 гг.). Использовав белый п'ятистопний ямб, переводчик сохранил структуру поэмы - 291 тираду и, в основном, количество строк. Написан хорошим литературным украинским языком, текст В. Щурата, [173] конечно, на сегодня достаточно устарел (даже несмотря на то, что в последних изданиях он отредактирован). Этот перевод отличается чрезмерным, по нашему мнению, употреблением просторіч, фольклорных форм, несовместимых с реалиями французского Средневековья. Отдельные строки переведены не совсем правильно, некоторые же вообще выпущены. И несмотря на все перевод В. Щурата, выполнен более сотни лет назад, до сих пор остается одним из лучших украинских переводов «Песни о Роланде».

Вторую попытку переложить на украинском языке «Песню о Роланде» сделал в 40-х годах прошлого века известный поэт и переводчик Николай Терещенко. Однако это был, собственно, не перевод, а краткий стихотворный перевод поэмы. Из более 4000 строк оригинала М. Терещенко перевел всего 130. Неправомерно осовременив древнюю литературную достопримечательность, переводчик к тому же сосредоточил внимание на чисто формальном моменте, отсутствующему в самой поэме - поисках разнообразных громких рим. Лучший из русских переводов принадлежит профессору зарубежной литературы Киевского университета Святого Владимира, графу Фердинанду де ла Барта. Он завершил труд одновременно с В. Щуратом - начале 1890-х годов. Де ла Барт также использовал белый п'ятистопний ямб, сохранил количество тирад, предоставив поэме непринужденной поэтической формы, но отойдя от оригинала по количеству строк в тирадах. Время переводчик ради формы позволял себе текстуальные неточности.

Берясь за перевод «Песни о Роланде», мы исходили из старой, давно известной истины: до каждого культурного явления прошлого следует подходить исторически, то есть оценивать их не с нашей современной точки зрения, и с точки зрения тогдашнего общества, тогдашней морали. А для этого в нашем случае нужно знать эпоху Средневековья, окунуться в нее, забыв про сегодняшние реалии, понимать человека той эпохи.

Итак, авторы данного перевода «Песни о Роланде» пытались сохранить как стилистическую, так и языково-лексическую специфику поэмы. Это упустило строгого соблюдения формы произведения, сохранение количества традиционных тирад в соответствии с оригинала и, по возможности, строк в них. Понятно, что был использован уже традиционный для перевода «Песни» белый п'ятистопний ямб. Стремясь воссоздать общий тон этой средневековой поэмы, переводчики старались не использовать лексику более поздних времен. Определенные трудности вызвал перевод имен и названий, которых крюк многие в «Песни». Известно, что их произношение в XI в. отличалась от современной: в старофранцузькій языке конечные согласные произносились четко. Современное имя «Оливье» тогда звучало как «Олів'єр». Авторы «Песни» произносили «Джерард (Жерар), Джефрейт (а не Жофруа), Сен-Дениз (а не Сен-Дени). В данном случае переводчики также стремились быть как можно ближе к оригиналу. В целом перевод, а слишком средневекового произведения, - дело чрезвычайно сложное и требует опоры на исторические и литературоведческие научные исследования и лучший переводческий опыт. Отдавая эту работу на суд читателю, скажем вслед за римскими консулами: «Feci quod potui, faciant meliora potentes» (Я сделал все, что мог, кто может, пусть сделает лучше).

Вадим Пащенко

БИБЛИОГРАФИЯ

Песнь о Роланде / Предисловие и перевод Василия Щурата. Львов, 1918.

Песнь о Роланде // Щурат В. Поэзии. Львов, 1962. С. 119-258.

Песнь о Роланде // Терещенко М. Созвездие французской поэзии. Киев, 1971. С. 12-15.

Песнь о Роланде / Свободное стихотворное изложение В. Алмазова, М., 1868.

Песнь о Роланде / Прозаический перевод А. Н. Чудинова. Пг., 1917.

Песнь о Роланде / Перевод Ф. де ла Барта. М., 1958.

Песнь о Роланде / Перевод Ю. Б. Корнеева. М.; Л., 1964.

La Chanson de Roland / Preface et traduction nouvelle par Gillequin. Paris, [1910].

La Chanson de Roland / Critique et trad, par J. Short. Paris, 1990.

La Chanson de Roland / Texte et commente trad, par J. Dufournet. Paris, 1993.

La Chanson de Roland / L'introd. et trad, par P. Gabaudan. [Paris], 1994.

La Chanson de Roland / Publiee traduite et d'apres le manuscrit d'Oxford par Joseph Bedier. Union Generate d'editions, 1982.

© Aerius, 2004




Текст с

Книга: Вадим Пащенко Жемчужина героического эпоса Франции (2003)

СОДЕРЖАНИЕ

1. Вадим Пащенко Жемчужина героического эпоса Франции (2003)

На предыдущую