lybs.ru
...Самый счастливый человек - тот, для которого всякая женщина есть женщина, и все. / Владимир Державин


Книга: Эдгар Берроуз. ТАРЗАНІВ СЫН


Эдгар Берроуз. ТАРЗАНІВ СЫН

1

Большую лодку с “Марджори В” медленно сносило вниз океанским оттоком и течению полноводной Угамбі. Его гарнизон утешалась бездельем, припоминая себе каторжно трудный путь вверх по реке. Миль за три ниже стояла сама “Марджори В”, готова отплыть, как только они перейдут на борт корабля и поднимут на него лодки, закрепив на шлюпбалках. И вот неожиданно (они от нечего делать болтали или клевали носом) их внимание привлекла суета на северном берегу реки. Там, выкрикивая что-то хриплым фальцетом и размахивая костлявыми руками, стояла какая-то странная проявления.

- Это что, лешего? - выпрямился один из отряда.

- Белый! - пробормотал помощник капитана и добавил: - Ребята, на весла! Надо немного поднажать, и увидим, чего он хочет.

Когда лодка подплыла к берегу, его гарнизон увидела исхудавшую существо, заросшую белокурыми прядями жиденького волосы, напрочь взъерошенную. Вихудле, как лучина, тело прикрывала лишь набедренная повязка. Слезы катились по впалой, подзьобаних щеках. Мужчина забормотал в них что-то на непонятном чужом языке.

- Русский, - отозвался помощник капитана, поколебавшись. - Понимаешь по-английски? - обратился к мужчине.

Тот немного разбирался. Коверкая и ломая слова языка, которым не пользовался уже много лет, он принялся умолять матросов, чтобы забрали его с собой прочь из этого триклятого края. Уже на борту “Мерджорі В” чужак рассказал своим спасителям злополучную историю своих скитаний, невзгод и мучений, которые он претерпел за последние десять лет. Однако не рассказал им, каким образом оказался в Африке, приведя матросов на мысль, что некоторые обстоятельства собственной жизни не удержались в его памяти, вытесненные тяжкими бедствиями, что искалечили его физически и психически. Он не назвал им своего настоящего имени, поэтому они с ним зазнайомилися просто как с Михаилом Сабровим, несмотря на то, что не было никакого сходства между этой жалкой развалиной и бывшим крепышом, бессовестным Алексеем Павловичем.

Прошло десять лет, как россиянин избежал судьбы своего приятеля, триклятущого Роковая, хоть не раз за эти десяток лет Алексей Павлович клял судьбу, что послала Николаю Роковую смерть, лишив того страданий. Потому что его самого постигли ужасы существования, значительно хуже смерти, упорно избегала встречи с ним, Алексеем Павловичем.

Увидев, как Тарзанові звери и их дикий обладатель достались на палубу “Кінкеда”, Павлович отправился в джунгли и из боязни, что Тарзан догонит его и скарає, зашився поглубже в дебри, - чтобы наконец попасть в лапы одного из племен дикарей-людоедов, которые испытали на себе всех притеснений и издевательств Роковая. Только какая-то странная прихоть вождя племени спасла Павловича от смерти, ради того только, чтобы вся его дальнейшая жизнь преисполнилось самых страданий и ужасов. Десять лет он был сельским посмешищем, его били даже женщины и дети, забросали камнями, кололи, резали и унижали воины. Он был жертвой многочисленных безнастанних приступов лихорадки найлиховісніших разновидностей. Но не умер. Оспа оставила на его лице следы своих ужасных когтей, крайне гадкие клейма болезни. От этого и от издевательств всего племени выражение лица Алексея Павловича так изменился, что и родная мать не узнала бы сына вида в жалкой маске, которую он теперь носил. Несколько жиденьких желто-белых пасемець остались на его голове с некогда густого чернявый чуб. Его руки и ноги согнулись и дрожали, спина сгорбилась, он еле передвигался. Зубов совсем не было - выбили дикие хозяева. Даже сама его сознание было будто горьким улыбкой из прошлого.

Его взяли на “Марджори В”, начали подкармливать и ухаживать. Он немного вичуняв, но никогда уже не стал таким, как был когда-то Алексей. Из него стал обшарпанный униженным подонок, что гільки и ждал смерти. В свои тридцать Павлович выглядел на все восемьдесят. Непостижимая природа от него захотела большего заплати, чем от его военачальником Роковая.

В голове у Алексея Павловича не осталось и тени мыслей о мести - лишь придавленное ненависть к человеку, которого он и Роков тщетно пытались преодолеть. Теплилась в нем ненависть и Роковая, через которого йин потерпел страшных лишений. Жила ненависть к полиции целого ряда городов, из которых ему пришлось бежать. Не угасла ненависть к закону, к порядку, ко всему на свете. Каждое мгновение его сознательной жизни была полна болезненной ненависти, - душу он имел такую же, как и теперешний его вид - живое воплощение яростной ненависти. Ему не было никакого дела до людей, что спасли. Павлович был слишком хилый для любой работы и слишком скрытный для общества, поэтому все быстро дали ему покой.

“Марджори В” зафрахтовала союз состоятельных предпринимателей, оборудовала лабораторией и обеспечила учеными и послала на поиски сырья, за которую промышленники до тех пор вынуждены были платить бешеные деньги, импортируя ее из Южной Африки. На борту “Марджори В” никто, кроме ученых, не знал, что это за сырье. Ничего об этом неизвестно и нам, вот разве то, что упомянутая выше обстоятельство направила корабль к определенному острова вблизи африканского побережья после того, как Алексей Павлович оказался на его борту.

Корабль несколько недель стоял на якоре вблизи берет/а. Однообразный быт утомляло людей, залога начинала скучать. Люди зачастили на берег, и в конце . Павлович попросил взять и его - он тоже заскучал от бесцветного корабельного жизни.

Остров порос густым лесом. Тропические заросли спускалмся вплоть до самой воды. Ученые двинулись в глубь суши

Они шли все дальше в поисках вожделенной ценного сырья, 6q на материке ширилисяГнутки, якобы именно здесь можно найти ее в количестве, достатйш для промышленной разработки. Остальные корабельного экипажа ловила рыбу, охотился и изучала окрестности. Павлович чалапав туда-сюда по берегу или полеживал в тени развесистых деревьев, что росли на берегу. Однажды, когда он, как обычно, спал под таким деревом, а несколько его недавних спутников столпились неподалеку над телом пантеры, підстреленої одним из них в глубине леса, Павлович проснулся от того, что кто-то тронул его за плечо. Он моментально сел и увидел сбоку от себя большую человекообразную обезьяну, которая внимательно его разглядывала. Россиянин ужасно испугался. Он зыркнул в сторону матросов - они были за несколько сот метров от него. Обезьяна вновь тронула его за плечо, что-то жалобно бормоча. Павлович не заметил угрозы ни в любознательном взгляде, ни в позе животного. Он медленно встал. Обезьяна тоже встала.

Полусогнутым мужчина осторожно зачовгав до матросов. Обезьяна дибала рядом, держа его за руку. Они были уже совсем недалеко от матросского группы, когда их увидели, и Павлович убедился, что животное не причинит людям никакого вреда. Похоже на то, что она уже знакома с человеческим обществом. Россиянину пришло в голову, что обезьяна может представлять определенную стоимость, и, прежде чем они подошли к матросам, он решил, что должен этим воспользоваться.

Когда матросы подняли головы и увидели причудливую пару, которая дибала к ним, они сначала замерли от изумления, а затем бросились им навстречу. Обезьяна вроде бы ничуть не боялась людей. Наоборот, она хватала каждого матроса за плечо и пристально и долго вдивлялась ему в лицо. Осмотрев так всех, она вернулась к Павловича, казалось, весьма разочарована.

Матросы ожили. Они столпились вокруг Павловича с обезьяной, засыпая его градом вопросов и разглядывая животное. Россиянин объявил, что это его обезьяна, - ничего больше он пока не успел придумать, - и уже не отступал от этой выдумки, непрерывно повторяя: “Это моя обезьяна. Это моя обезьяна”. Одному из матросов это надоело, и он решил пошутить. Подошел к обезьяне сзади и ударил ее в зад колючкой. Животное молниеносно обернулась к своему обидчику и с сумирної и дружелюбной обернулась на разъяренную и хищную, как сам демон. Широкая улыбка в матроса на лице мгновенно сменилась выражением ужаса. Он попытался увернуться от длинных лап, которые дернулись к нему, но тщетно, и тогда этот человек выхватил из ножен длинного ножа, что висел у него на поясе. Обезьяна легко выдернула у него из рук оружие и швырнула в сторону, а потом ее желтые клыки впились ему в плечо.

Его товарищи набросились на зверя с камнями и паліччям, а Павлович суетился вокруг человеческого клубка, ревел и сыпал проклятиями, визгливыми ругательствами и мольбами. Он видел, что его мечты о выгодах быстро погибают под ударами вооруженных матросов.

Однако обезьяна оказалась не такой уж легкой добычей для ее противников. Покинув матроса, который так легкомысленно начал эту схватку, она встряхнула своими могучими плечами, сбросив со спины двух нападающих, и могучими ударами растопыренных лап с ловкостью юркого мавпеняти одного за одним, повкладала на землю остальные.

Драку заметили капитан и его помощник, что именно высадились на берег с “Марджори В”, и Павлович увидел, как они оба надбігають с наставленными револьверами, а вслед за ними - еще двое матросов, что привезли их на берег. Обезьяна стояла, поглядывая на него и на кавардак, который она совершила, но Павлович не мог сказать, она ждала повторения приступа, выбирала, кого из своих врагов отправить на тот свет первым. Он только успел подумать, что когда офицеры окажутся от животного на расстоянии выстрела, то первой жертвой может упасть он сам.

Обезьяна как будто не выказывала намерения броситься на россиянина, но он не был уверен, что беды не случится тогда, когда он станет помехой дикому животному, которое крайне разозлили и которая почувствовала запах свежей крови. Мгновение он колебался, но в конце в нем снова взяла верх мечта о выгоде, которую этот великий антропоид, пожалуй, помог бы ему обратить в реальность, если бы повезло привезти животное в добром здравии до какого-то большого города, к примеру, в Лондон.

Капитан крикнул, чтобы россиянин отошел в сторону и он застрелит обезьяну, но Павлович зато заслонил ее собой, и зря что чуб ему стал дыбом от страха, он преодолел свой испуг и крепко схватил животное за лапу.

- Ходи! - приказал он и потащил зверя прочь, пытаясь провести его между матросами, которые теперь, напівпідвівшись с земли, испуганно глазели на них или вовсю рачковали с поля битвы, как можно дальше от грозного победителя.

Обезьяна покорилась и неспешно пошла за россиянином, не проявляя никакого намерения обидеть его. Капитан остановился за несколько шагов от причудливой пары.

- Отойди, Сабров! - приказал он. - Я сейчас покажу этой твари, как роззявляти пасть на славных матросов.

- Она не виновата, капитан! - вступился Павлович. - Пожалуйста, не стреляйте! Это все люди начали - они первые напали! Вы видите, она очень вежлива, - и она моя, моя, моя! Я очень не хотел бы, чтобы вы ее убили! - подытожил он.

А его напівзвиродніла воображение снова нарисовало ему картину всего того, что можно купить за деньги в Лондоне, - за деньги, которые нечего было надеяться получить без чего-то такого необычного, как эта обезьяна.

Капитан опустил оружие.

- Ты говоришь, что драку начали моряки? - переспросил он. - А что на это скажіте вы? - он повернулся к матросам, которые именно помогали друг другу подняться с земли.

Никто из них, как показалось капитану, не пострадал, кроме одного мужика, которому, несомненно, суждено не менее как неделю лечить раненое плечо.

- Это все Симпсон! - сказал один из матросов. - Он ударил обезьяну сзади, и обезьяна ему дала, еще и хорошо, - да и нам немного перепало. Но обезьяна здесь не виновата! Мы все на нее сразу набросились!

Капитан посмотрел на Симпсона, который покорно подтвердил: все, что здесь сказано, правда; потом сделал шаг вперед, к обезьяне, словно хотел убедиться, какое настроение у этого зверя, но все видели, что револьвер он держал наготове и с взведенным курком. Он ласково заговорил с животного, что, присев на корточки рядом россиянина, водила глазами от матроса до матроса. Когда капитан подошел совсем близко, обезьяна напівпідвелася и пошла ему навстречу. С ее писка не сходил тот же странное выражение, в котором читалось сожаление по поводу только пострадавших матросов. Обезьяна подошла вплотную к капитану и, положив ему лапу на плечо, внимательно и долго вглядывалась в лицо, затем она разочарованно, совсем по-человечески вздохнула, повернуласй и так же принялась присматриваться к помощнику капитана и двух матросов, сопровождавших офицеров. Каждый раз она так же вздыхала и возвращалась к Павловича, вновь приседала на корточки, почти полностью безразлична к другим, несмотря на недавнюю драку.

Когда группа двинулась на борт “Марджори В”, обезьяна озабоченно поплелась за Павловичем. Капитан не имел ничего против, поэтому большой человекоподобный мавпич легко стал членом корабельного общества. На борту он сразу принялся изучать новые человеческие лица, точно так, как раньше, и с таким же разочарованием под конец. Офицеры и ученые на корабле часто говорили о звере, но не могли найти удовлетворительного объяснения странному ритуалу, с которым она изучала каждое новое лицо. Была ли эта обезьяна с материка, с такого острова, как этот, правивший ей за дом теперь? Во всяком случае, они пришли к выводу, что обезьяна эта некогда была прирученою. Однако этот вывод казался сомнительным: ведь остров был необитаем. Но обезьяна тем временем будто все кого-то искала, и первые дни, когда “Марджори В” уплыла в море, животное частенько шарила по всем корабельных закоулкам. И, изучив лица всех, кто был на корабле, и обследовав каждый корабельный закамарок, она совсем охладевший ко всему, что творилось вокруг. Только россиянин ненадолго вызвал у нее интерес, - когда приносил еду. В других случаях она просто была невозмутима. На корабле обезьяны никогда не видели возбужденным, ни сам Павлович, ни кто-либо из экипажа. Не было и знака хищной натуры, которая так бурно оказалась в схватке с матросами.

Обезьяна основном сидела на носу корабля, вглядываясь в далекий горизонт, словно точно знала, - и имела на то веские основания! - что корабль придет в какой-то порт, где будут другие человеческие существа, которых она вновь начинает придирчиво изучать. Во всяком случае, Аякс, как назвали обезьяну по единодушному согласию команды, был признан найпоказнішою и самой умной обезьяной из всех когда-либо виденных на борту “Марджори В”. Но разум был не единственной приметой этого необычного животного. Удивительные,как на обезьяну, были и физические ее свойства, несмотря на видимо почтенный возраст.

И вот когда “Марджори В” наконец прибыла в Англию, офицеры и ученые, которые были на судне, растроганные несчастной судьбой человека, которую они спасли в джунглях, скинулись деньгами и предложили всю собранную сумму Саброву и его Прудконогому Аяксу.

В порту и на протяжении всего путешествия по Лондону россиянин имел достаточно хлопот с Аяксом. Обезьяна непременно хотела рассмотреть, обследовать каждое из тысяч лиц, которые попадались ей по дороге, в смерти пугая бедных людей, но наконец, словно поняв тщетность попыток найти того, кого искала, она вновь охладевший ко всему, лишь изредка проявляя интерес к человеческому лицу, которое появлялось поблизости.

В Лондоне Павлович со своим трофеем отправился прямо к одному из известных дрессировщиков. Тот был очень впечатлен, увидев Аякса, и согласился дрессировать его, с условием, что львиную долю доходов за демонстрацию животного он будет забирать себе, зато будет удерживать и обезьяну, и ее владельца.

Так Аякс прибыл в Лондон, и так створилася.остання звено в цепи странных обстоятельств, которые изменили судьбы многих людей.

2

Господин Гарольд Моор был степенный молодой человек с желчным выражением лица. Он очень уважал и себя, и свой труд - господин Гарольд был за учителя обучения Малому сыну британского аристократа. Он чувствовал, что его наука не дает тех последствий, о которых мечтали мальчику родители.

Именно в этот момент учитель выяснял свою позицию матери своего воспитанника.

- Не то, чтобы мальчик был неспособен, - говорил воспитатель. - Если бы это было так, я приложил бы всех своих сил, чтобы преодолеть его непонятливость. Здесь другое: мальчик исключительно сообразительный и понимает все так хорошо, что я не могу найти ошибок, проверяя домашние задания. Впрочем, я замечаю, ему совершенно безразлично, что именно мы учим. Он просто выполняет задание, как что-то такое, чего надо как можно скорее избавиться, и я поручусь, что ему совсем не в голове обучение пока придет снова время запоминать и рассказывать. Душа хлопцева стремится подвигов, приключений и побед, он просто поглощает все, что случится прочитать о зверях или о жизни и быте дикарей. Но историями из жизни животных он восхищается больше всего. И еще: может часами сидеть, размышляя над произведением какого-то исследователя Африки, а дважды я заставал его за тем, что он ночью в постели читал книгу Карла Гагенбека о человеке и зверей.

Иметь хлопчикова нервно притупнула ногой по коврику перед камином.

- Надеюсь, вы прекратили это? - отозвалась она.

Господин Моор немного стушевался.

- Я... гкм... хотел забрать у него книгу, - сказал он, и легкий румянец выступил на его больному лице, - но... кгм... ваш сын слишком сильный, как на свой молодой возраст.

- Он не отдал вам ее? - спросила мать.

- Не отдал, - признался учитель. - Он прекрасно выкрутился. Заявил, что, мол, сейчас он горилла, а я шимпанзе, который хочет забрать у него еду. И зарычал на меня так, как мне и не снилось никогда, поднял меня над головой, бросил на свою кровать, а потом разыграл пантомиму: как он замордовує меня, становится на мое безжизненна тело и восклицает устрашающий клич - победоносный клич мавпича, как он говорил... Потом парень отнес меня к двери, выбросил в гостиную и заперся.

Несколько минут царила полная тишина. В конце хлопчикова мать нарушила тишину.

- Господин Мооре, - сказала она, - вы должны сделать все, чтобы искоренить это в Джека, потому что он...

Она не доказала. Громкое “Ву-уп!” от окна будто подбросило с места их обоих. Комната находилась на третьем этаже дома, и напротив окна, в которое теперь уставились глаза, росло большое дерево, одна ветвь которого свисала за несколько метров от подоконника. На этой ветке они оба увидели того, о ком только что говорили, - высокого, крепкого парня, который ловко балансировал на ветке, которая гнулась под ним. Он радостно вскрикнул, заметив испуганные лица собеседников.

Мать и учитель вместе бросились к окну, и не добежали и до середины комнаты, как парень уже легонько спрыгнул с ветки и стал в комнате рядом них.

- Дикарь с Борнео вот впервые попал в город, - запел он, выплясывая что-то словно боевой танец вокруг испуганной матери и смущенного учителя, а в конце обнял мать и поцеловал ее в обе щеки.

- Ох, мама! - восклицал он. - Какую замечательную, умную обезьяну показывали в одной концертном зале! Вилли Гримсби видел ее вчера вечером. Он говорит, что обезьяна умеет все делать, разве что не разговаривает. Она ездит на велосипеде, ест с ножом и вилкой, считает до десяти, и еще всякие штуки. Ох, мама, можно, я пойду ее увижу? Пожалуйста, мама, прошу, позволь мне!

Мать взволнованно погладила его по щеке и отрицательно покачала головой.

- Нет, Джек, нельзя, - сказала она, - ты знаешь, я не сторонница таких зрелищ.

- Я не знаю, почему нельзя, мама, - сказал сын. - Все наши ребята ходят, и в зоопарк тоже, а ты никогда никуда меня не пускаешь. Люди будут думать, что я какая-то девчонка, какой-то любимчик. О, папа! - воскликнул он, потому что дверь именно распахнулась, и в комнату зашел высокий сероглазый мужчина. - Папа, можно, я пойду?

- Куда, сынок? - спросил человек.

- Он хочет пойти в концертный зал и посмотреть дресировану обезьяну, - ответила мать, предостерегающе взглянув на мужа.

- Какую, Аякса? - спросил тот.

Парень кивнул головой.

- Ну, я не думаю, что тебя следует ругать за это, сын! - сказал отец. - Я и сам бы на него посмотрел, на Аякса. Говорят, он замечательный и как на обезьяну своего вида необыкновенно большой. Джейн, пойдем, все, что ты на это скажешь? - и он вернулся к жене.

Но она лишь покачала головой, хотя и не так решительно, как раньше, и сказала господину Моору, что перерыв в утренних занятиях сына можно считать законченной. Когда учитель с учеником ушли, она вернулась к мужу и сказала:

- Надо что-то делать, Джон, чтобы оттянуть внимание Джека от всего, что манит его к дикой жизни. А эту любовь он, я боюсь, перенял от тебя. Ты знаешь из собственного опыта, который могуч и неподвластен временные зов первобытности. Ты знаешь, как часто тебе приходится побороть в себе это начало, чтобы воцариться над собой, чтобы опереться мало не безумному влечению, который раз поймає тебя, - вернуться к жизни в джунглях, которым ты жил столько лет. И в то же время ты знаешь лучше кого, какая страшная участь постигнет Джека, если путь в дикие джунгли станет для него приятным и легким.

- Вряд ли есть какая-то опасность в том, что он унаследовал от меня вкус к жизни в джунглях, - ответил мужчина, - хотя я не думаю, что такой вкус может передаваться от отца к сыну по наследству. Иногда мне кажется, что в своей заботе о его будущем ты слишком принимаешь к сердцу все, с тем будущим связано, и несколько перебираешь мере в своих запретах. Что он любит животных, - что хочет, к примеру, увидеть эту ученую обезьяну, - это желание нормального, здорового парня его. возраста. Нет никаких признаков того, что ему вздумается когда жениться с обезьяной только потому, что теперь хочется увидеть Аякса. Все это ох как далеко от того, чтобы ты имела основания кричать: “Позор!”.

И Джон Клейтон, лорд Грейсток, положил руку на плечо своей жене, приветливо улыбаясь, к ней с высоты своего роста, а потом наклонился и поцеловал ее. Затем он сказал более серьезным тоном:

- Ты никогда не рассказывала Джеку о моей прежней жизни и мне не разрешала, и, я думаю, здесь ты допустила ошибки. Если бы я мог ему рассказать о приключениях Тарзана из рода больших обезьян, то, пожалуй, он бы лишился большинства романтических и радужных представлений о жизни в джунглях, которое он, конечно, себе придумал, - какое оно на самом деле, он и не догадывается. И теперь, когда джунгли так манят его, парень не имеет никакого дороговказа, кроме своих ложных представлений.

И леди Грейсток лишь покачала головой, как и сотни раз перед тем, когда им приходилось разговаривать на эту тему.

- Нет, Джон, - твердо ответила она, - я никогда не соглашусь на то, чтобы в Джековій сознании появилась хотя бы тень мысли о дикая жизнь, от которого мы оба хотим его уберечь.

Вечером, прежде чем они вновь вернулись к этой теме, ее нарушил сам Джек. Он свернулся клубочком в большом кресле и читал, а потом неожиданно поднял взгляд и обратился к отцу:

- Почему, - спросил он, сразу переходя к сути дела, - я не могу пойти и увидеть Аякса?

- Потому что мама не разрешает! - ответил отец.

- А ты?

- Это не вопрос, - уклонился лорд Грейсток. - Достаточно того, что думает твоя мать.

- Я пойду посмотрю на него! - заявил парень, поразмыслив несколько секунд. - Я ничем не хуже Вилли Гримсби или кого-то из ребят, которые уже его видели. Им ничего не случилось от этого и мне не произойдет. Я могу уйти, ничего вам не говоря, но я не хочу. Поэтому я теперь заранее говорю вам, что я пойду посмотреть на Аякса.

В голосе или поведении парня не было никакого пренебрежения или дерзости. Он просто обрисовал положение дел. Его отец едва сдержал улыбку удовлетворения: умеет парень шествовать к цели.

- Я восхищен твоей откровенностью, Джеку! - сказал он. - Позволь мне быть откровенным. Если ты пойдешь смотреть на Аякса без разрешения, я накажу тебя. Я никогда не применял к тебе телесного наказания, однако предостерегаю: если ты в этом случае не послушаешься матери, то придется.

- Разумеется, сэр! - ответил парень, а затем добавил: - Я сообщу вам, когда буду выходить.

Комната господина Моора была рядом с комнатой его молодого воспитанника, и в обязанности учителя принадлежало, прежде чем идти спать, заглянуть к парню. В этот же вечер он относился к своим обязанностям особенно тщательно, потому только что имел разговор с матерью и отцом парня, из которой следовало, что он, Моор, должен тщательнейшим образом допильнуваты, чтобы Джек не пошел в концертный зал, где будут показывать Аякса. Поэтому, открыв где-то так в полдесятого дверь в комнату парня, учитель весьма взволновался, хоть и не так чтобы очень удивился, увидев будущего лорда Грейсток облеченного, как на прогулку, и уже готового вылезти в открытое окно своей спальни.

Господин Моор изо всех сил рванулся в комнату, но это была бесполезная трата сил, потому что когда парень заметил учителя и понял, что его разоблачили, то вернулся назад, как будто отказываясь от запланированного путешествия.

- Куда вы идете? - захекано воскликнул господин Моор.

- Иду посмотреть на Аякса, - спокойно ответил парень.

- Я удивлен! - воскликнул господин Моор, но через мгновение он имел основания удивиться еще больше, потому что парень, подойдя к нему вплотную, внезапно обхватил его за поясницу, оторвал от земли и бросил ничком на кровать, зарывая лицом глубоко в мягкую подушку.

- Тихо! - предостерег победитель. - Я тебя придушу!

Господин Моор попытался сопротивляться, фе его усилия были тщетны. Действительно Тарзан из рода больших обезьян что-то передал по наследству сыну, или нет, но бесспорно одно: сын имел такую же необычайную силу, как и отца в молодости. Учитель был в его руках как глина. Прижав господина Моора коленом к постели, Джек оторвал от простыни длинный лоскут и завязал учителю руки сзади. Затем перевернул его на спину и, запихнув в рот затычку из того же простыни, припнув беднягу вторым лоскутом, что его завязал жертве на затылке.

- Я - Ваджа, вождь племени ваджі! - воскликнул Джек. - А ты - Мохаммед Дабн, арабский шейх, что убил моих людей и украл мою слоновую кость! - И он ловко связал господину Моору ноги, подтянув к связанным рукам. - Ага, подлец! Наконец-то ты в моей власти. Я ухожу, но я вернусь! - И сын Тарзана быстро перебежал комнату, выскользнул в окно и, спустившись дождевым желобом, оказался на свободе.

Господин Моор возился и возился на кровати. Он был уверен, что задохнется, если помощь не подоспеет вовремя. Эта страшная мысль заставила его скатиться с кровати. Боль и сотрясение от падения немного вернули его в чувство, и он реально осознал свое плачевное положение. Если перед этим он не был способен логически мыслить через панический страх, охвативший его, то теперь, лежа спокойно на полу, он мог задуматься над тем, как выйти из досадной ситуации. Наконец бедняга понял, что комната, в которой он оставил лорда и леди Грейсток после разговора, находится как раз под комнатой, где он вот лежит на полу. Учитель осознавал, что прошло некоторое время с тех пор, как он поднялся по лестнице, и что хозяева уже могли уйти оттуда, потому что ему казалось, будто он барахтался на кровати, пытаясь освободиться, целую вечность. Лучшее, что он мог сделать, - это привлечь чье-то внимание снизу, и он попытался примоститись так, чтобы можно было стучать в пол. В конечном счете, он быстро загупав в пол и стучал до тех пор, пока через какое-то время, показавшегося ему вечностью, он услышал, как кто-то поднимается по лестнице и вот уже стучится в двери. Господин Моор безумно замолотив носаком ботинка - он не имел другой возможности дать о себе зішк. Через минуту стук в дверь повторился. Господин Моор вновь застучал. Они что здесь, никогда не открывают двери?! Он с трудом перекатился в направлении своего спасителя. Если снова перекатиться спиной к двери, то тогда повезет стучать ботинком прямо в них, и это в конце услышат. Стук в дверь подужчав, и наконец голос за дверью позвал:

- Господин Джеку!

Это был один из лакеев - господин Моор узнал его голос. Он пододвинулся ближе, силясь крикнуть: “Заходите!” сквозь тоску затычку во рту. Через мгновение мужчина постучал снова, громче, и снова позвал парня. Не получив ответа, он поторгав щеколду в двери, и вдруг Моора охватил страх: ведь он, зайдя в комнату, запер за собой дверь!

Вот он услышал, что лакей, несколько раз поторгавши дверь, удалился. Учитель упал в обморок.

Тем временем Джек наслаждался в концертном зале. Он дождался центрального номера программы - выхода Аякса - и теперь, с заранее купленным билетом, в ложе, затаив дыхание и перегнувшись через балюстраду, восторженно следил за каждым движением большой обезьяны. Одна из самых остроумных выходок Аякса заключалась в том, что во время спектакля он забирался в ту или иную ложу, - как объяснил дрессировщик, изображая поиски некогда утраченной любой существа.

Дрессировщик сразу заметил среди зрителей восторженное лицо парня и на мгновение представил, как бы хорошо послать обезьяну на эти поиски вместе с симпатичным парнем, который, на потеху зрителям, конечно стушуется от испуга в обществе волосатого, могучего зверя.

Перед выходом Аякса из-за кулис дрессировщик показал обезьяне на парня, одиноко сидел в ложе. Крупная человекообразная обезьяна на сцене живо повернулась в ту сторону. Но если дрессировщик надеялся увидеть забавную сцену мальчишеского испуга, то он ошибся. На лице у парня засияла широкая улыбка, когда он коснулся мохнатой лапы своего гостя. Обезьяна, взяв малыша за плечи, долго и пристально вглядывалась в него, а он тем временем гладил ее по голове и что-то тихонько шептался к ней.

Аякс еще никогда не изучал никого так долго, как вот теперь. Он был видимо озабоченный и несколько озадаченный и все что-то лепетал к парню. Дрессировщик еще не видел такого любопытства Аякса к людям. Обезьяна легко перескочила в ложу к Джеку и удобно умостилась возле него. Зрители были в восторге. И настоящий восторг охватил всех тогда, когда дрессировщик потребовал, чтобы Аякс вышел из ложи, - номер с обезьяной подошел к концу. Обезьяна даже не пошевелилась. Распорядитель, встревожен задержкой, настойчиво попросил дрессировщика поторопиться, но когда тот попытался выгнать из ложи непослушных Аякса, обезьяна оскалила клыки и угрожающе зарычала.

Зрители неистовствовали от восторга. Они криками подбадривали обезьяну. Они подбадривали парня, шумели и смеялись над дрессировщика и распорядителя, тщетно пытался помочь дрессировщику.

Наконец, с отчаяния придя к выводу, что такая демонстрация неповиновения со стороны его же собственности может сделать невозможным дальнейший показ животного, дрессировщик бросился в гримерную и схватил хорошую нагая. Но, угостив им Аякса, он неожиданно оказался лицом к лицу с двумя разъяренными противниками, вместо одного, потому что парень мигом вскочил на ноги и, стоя рядом обезьяны, замахнулся стулом, готовый защищать своего нового друга до конца. Улыбка исчезла с его приветливого лица, в серых глазах появилось выражение, которое заставило дрессировщика остановиться. А огромная человекообразная обезьяна настороженно рычала рядом.

Можно было разве что догадываться, что случится, если вовремя не вмешается кто-то ізбоку. Видимо, дрессировщика будет искалечен, когда не хуже, так решительно смотрели на него оба противники.

Побледневший лакей вбежал в библиотеку лорда Грейсток и сообщил, что застал дверь в комнату Джека заперта и на стук и зов никто не откликается, слышно только какое-то странное стук, и кажется, что кто-то возится на полу. Четырьмя прыжками Джон Клейтон выскочил по лестнице вверх. Его жена и лакей бежали за ним. Он громко позвал сына и, не получив ответа, всем своим мускулистым телом ударил в тяжелую дверь. Заскреготіли завесы, затріщало дерево, и преграда рухнула.

У ног Джона Клейтона лежал без сознания господин Моор, об которого с глухим звуком ударились, двери. Тарзан перепрыгнул через них, и в следующее мгновение комнату залил электрический свет люстры.

Прошло еще несколько минут, прежде чем учителя нашли, потому что двери, упав, загородили его. И, наконец, господина Моора вытащили, сняли с него путы и вынули изо рта затычку, а хороший бокальчик холодной воды привел его в чувство.

- Где Джек? - первым делом спросил Джон Клейтон, а уже потом: - Кто это сделал? - Потому что еще жива была память о Роковая.

Господин Моор медленно поднялся на ноги. Он удивленно огляделся вокруг. Постепенно способность мыслить возвращалась к нему. Он вспомнил все подробности своей горькой приключения.

- Простите, господин, но я не думаю, что когда достигну успеха! - были его первые слова. - Вашему сыну нужен не учитель, а укротитель диких зверей!

- Но где же он? - вскрикнула леди Грейсток.

- Он пошел смотреть на Аякса.

Тарзан с трудом сдержал улыбку и, когда убедился, что учитель больше испуган, чем поврежден, вызвал свой автомобиль и отправился к всем известного помещение концертного зала.

3

Когда дрессировщик, подняв плеть над головой, должен был войти в ложу, где стояли готовые к отпору парень с обезьяной, его оттолкнул высокий крепкий мужчина. Щеки парню вмиг зарделись, когда он взглянул на прибывшего.

- Папа! - воскликнул он.

Обезьяна лишь покосилась на английского лорда и вдруг подбежала к нему, что-то бормоча. Человек стал как вкопанный, широко раскрыв глаза от изумления.

- Акут! - вскрикнул он.

Парень озадаченно смотрел то на отца, то на обезьяну. У дрессировщика с чуда отвисла челюсть. Еще бы пая англичанин издавал точно такие же звуки, которыми что-то сообщала ему обезьяна!

А из-за кулис смотрел на то, что творилось в ложе, уродливый на вид старик, и на его подзьобаному оспой лице отражалась вся гамма человеческих чувств - от радости до испуга.

- Я долго искал тебя, Тарзане! - сказал Акут. - Теперь, когда я тебя нашел, я приду в твои джунгли и жить там всегда!

Потрепал обезьяну по загривку. В его сознании вереницей поплыли воспоминания, которые возвращали его к глубин африканского первобытного леса, где он много лет назад боролся за жизнь бок-о-бок с этим большим человекоподобным зверем. Он будто вновь увидел чернокожего М-гамбі со смертоносным посохом, а рядом - страшную пантеру Шіту с оскаленным клыками и выпущенными когтями. А сразу за ними - огромных обезьян Акута. Мужчина вздохнул. Голос джунглей, что, казалось, давно замер в нем, снова властно позвал его в ответ в душе. Ой, если бы можно хоть на месяц вернуться туда, снова почувствовать шероховатость густолисту на обнаженном теле и затхлый дух гнилых плодов - этот дух душистого мира для того, кто родился в джунглях. Опять ощущение того, как по твоему следу неслышно ступает крупный хищник, - того, что значит охотиться или быть убитым. Картина была привлекательна... Но потом в воображении предстала другая картина - прекрасная женщина, все еще молодая и красивая, друзья, дом, сын. Он пожал могучими плечами.

- Это невозможно, Акуте! - сказал он. - Но если ты вернешься, то я буду знать, что вее в порядке. Ты не можешь быть счастлив здесь, а я, пожалуй, не буду уже счастлив там.

Дрессировщик шагнул вперед. Обезьяна оскалила клыки и зарычала.

- Иди с ним, Акуте, - сказал Тарзан из рода крупных обезьян. - Я приду завтра, и мы увидимся.

Зверь уныло пошел к дрессировщику. Тот сказал Джону Клейтонові, где их можно будет найти. Тарзан вернулся к сыну.

- Пойдем! - сказал он, и они вышли из помещения.

Несколько минут никто из них не отзывался и словом.

Уж как они сели в машину, парень нарушил тишину.

- Обезьяна знает тебя, - сказал он, - и ты разговаривал с ней на ее языке. Откуда она тебя знает и откуда ты знаешь ее язык?

И тогда Тарзан из рода больших обезьян впервые кратко рассказал сыну о своей прошлой жизни, - о рождении в джунглях, смерть родителей и яро том, как Кала, большая обезьяна, кормила и растила его, пока не стал взрослым. Он рассказал Джеку и об опасности и ужасы джунглей, о крупных зверей, которые выслеживают друг друга днем и ночью, о времена засухи и сокрушительных тропических ливней; о голод, холод и жару, о незащищенности, страх и страдания. Он рассказал ему все, что должна казаться слишком страшным цивилизованному человеку, - рассказал, надеясь, что парень будет шарахаться самой мысли о джунгли. Однако во всех Тарзанових воспоминаниях о жизни невольно трепетал: многое в джунглях оставалось милым его сердцу; рассказывая, он забыл одну очень важную! - вещь: этот парень рядом, который ловит каждое его слово, - сын Тарзана из рода крупных обезьян.

Когда Джек давно уже лег спать - ненаказанное! - Джон Клейтон рассказал своей жене о недавнем происшествии и о том, что пришлось, мол, очертить сыну обстоятельства жизни его отца в джунглях. Мать, которая предполагала, что ее сын когда-нибудь все равно узнает о те страшные годы, в течение которых его отец бродил в джунглях, голым, диким хищным зверем, только покачала головой. Она могла лишь надеяться, что влечение к жизни, который теплился в душе ее мужа, не передался сыну.

На следующий день Тарзан посетил Акута, но, хоть как Джек просился пойти с отцом, тот ему отказал. На этот раз Тарзан увидел подзьобаного оспой владельца обезьяны, в котором он однако не распознал пролази Павловича. Тарзан на Акутове просьба спросил, можно ли выкупить обезьяну, но Павлович не назвал суммы, сказал только, что он обдумает предложение.

Когда Тарзан вернулся домой, Джек нетерпеливо ждал якнайдокладнішої рассказа о визите. Парень решил, что отец купил обезьяну и привез ее домой. Леди Грейсток ужаснулась от такого предположения. Джек был настойчив. Тарзан рассказал, что он посетил Акута с целью выкупа и возвращение в джунгли, домой, и на это мать согласно кивнула. Джек попросил разрешения перевідати обезьяну, но ему вновь запретили. И он хорошо помнил адрес, который дал дрессировщик его отцу, и нашел возможность ускользнуть от своего нового учителя, который заступил место перепуганного господина Моора. После тщательных поисков в одном из лондонских районов, где он еще никогда не бывал, Джек нашел дом, в котором жил старый побитый оспой. Старик сам открыл Джеку дверь, и когда парень сказал, что пришел навестить Аякса, уронил его и пригласил к маленькой комнатки, где жила большая обезьяна. Тогда, за давних времен, Павлович уже был викінченим негодяем, но годы тяжелой жизни между людоедами Африки окончательно убили в нем любые остатки приличия. Его одежда была пожмаканий и засаленный, руки всегда грязные, жиденький чуб взъерошенный и явно давно нечесаный. Комната Павловича напоминала дешевую барахолку, где царил полнейший кавардак. Войдя, парень увидел большую обезьяну, скоцюрбилася на кровати, прикрытой дырявыми одеялами и еще какими-то вонючими тряпками. Когда обезьяна увидела парня, она скатилась с кровати и бросилась ему навстречу. Хозяин не узнал своего посетителя и, боясь, что обезьяна имеет какие-то плохие намерения, стал между обоими, гоня ее в кровать.

- Она мне ничего не сделает! - воскликнул парень. - Мы с ней дружим, а еще раньше она была другом моего отца. Они познакомились в джунглях. Мой отец - лорд Грейсток. Он не знает, что я пришел сюда. Мать мне запретила, но я очень хотел видеть Аякса. Если вы мне позволите чаще заходить к нему, то я вам за это буду платить.

Глаза Павловича сузились, когда он узнал парня. С тех пор, как россиянин впервые увидел Тарзана из-за кулис концертного зала, в его полуразрушенном мозгу загорелась жажда мести. Это примета неудачников и преступников - обвинять других в тех невзгодах, что выпали на их судьбу, за их же подлость, Алексей Павлович понемногу стал вспоминать события своей прежней жизни и чем больше вспоминал, тем тверже впевнявся, что причиной всех его бедствий и был тот мужчина, которого он с Роковым коварно пытались разорить и уничтожить, жаль только, что все их планы потерпели поражение, а вот теперь судьба снова привела его к двери в Тарзанів мир, к его сыну.

Сначала Павлович не видел, каким образом он, безопасно для себя, сможет отомстить Тарзанові, оскорбляя его сына. Но соблазн отомстить за парня была непреодолима, поэтому он решил подружиться с Джеком, надеясь, что судьба когда-нибудь в будущем еще даст ему шанс. Он рассказал парню все, что знал о жизни его отца в джунглях, и когда понял, что парень до недавнего времени ничего о том не знал, и узнал, что ему запрещали ходить в зоопарк, и что ему пришлось скрутить своего воспитателя, чтобы наконец попасть в концертный зал и увидеть Аякса, то сразу понял природу глубинного страха родителей парня: ну-ка малого так пленяют джунгли, как когда-то пленили его отца!

Поэтому Павлович пригласил парня заходить чаще и каждый раз сильнее прихиляв его к себе рассказами о захватывающих приключениях в диких краях, которые россиянин тоже хорошо знаю. Он часто покидал Джека наедине с Акутом и вскоре был удивлен тем, что обезьяна начала довольно хорошо понимать парня - то легко научился необременительного языка человекообразных.

В течение этого времени Тарзан также несколько раз посетил Павловича.

Он хотел купить Аякса и однажды откровенно сказал, что причиной этому является не только его желания выпустить обезьяну на волю в родные джунгли, но и опасения жены, чтобы ее сын, случайно, не озаботился судьбой обезьяны аж так, что в нем возьмут верх бродячие инстинкты. А это, как Тарзан объяснил Павлович, очень повлияло бы и на его собственную жизнь.

Россиянин, слушая лорд Грейсток, еле сдерживал улыбку, ведь полчаса назад, будущий лорд Грейсток борюкався на грязной постели с Аяксом, проявляя поистине обезьянью ловкость.

Во время этого разговора у Павловича созрел определенный план. По этому плану, он должен был получить немалые деньги за обезьяну, а после этого отправить ее в Дувр на корабль, который двумя днями позже отплывал в Африку. Россиянин имел двойное основание пригодиться Йа предложение Клейтона. Взять немалые деньги за обезьяну теперь для него было особенно важно, потому что с какого-то времени животное перестала давать ему прибыль. С тех пор, как обезьяна встретила Тарзана, ее никак нельзя было заставить выступать перед публикой. В Лондоне Аякс, очевидно, очень затосковал по родным джунглям, и когда он до сих пор позволял показывать себя зрителям, то, видимо, только в надежде найти своего друга и хозяина, которого давно потерял. Теперь, найдя его, обезьяна больше не имела желания разбираться с человеческим стадом. Никакими уговорами невозможно было хоть на минуту заманить ее в концертный зал.

Павлович попробовал принудить ее к этому силой, и чуть не поплатился жизнью. Хорошо, что рядом был Джек Клейтон, которому разрешили посещать обезьяну в актерской комнате концертного зала: он мигом бросился на помощь россиянину и успокоил зверя.

Однако жажда денег и мечты о мести не бросали Павловича. Несмотря на все неудачи ьзнегоди, он все яростнее стремился отомстить Тарзанові, на которого составлял вину за все. Последняя, еще и изрядная, неудача Павловича заключалась в том, что Аякс не захотел зарабатывать для него деньги. Эту неудачу, по мнению россиянина, вызвал не кто иной, как Тарзан, під'юдивши своего дикого приятеля не выходить на сцену.

Врожденная злобность и коварство Павловича еще загострювались через слабость его умственных и физических сил, подточенных бедствиями и страданиями. Холодный расчет и рафинированное мстительность бывшего Павловича переродились в нервную, гризьку злость умственно неполноценного мужчину. Несмотря на все, его план был довольно удачный. Прежде всего этот план обещал ему немалые деньги, - ведь старик имел их получить от лорда Грейсток за обезьяну и отдельно за то, что отвезет ее. Кроме того, он еще и жестоко мстил Тарзанові, которого люто ненавидел, через его возлюбленного сына. Последняя часть плана, правда, отличалась грубой жестокостью, - ей не хватало утонченности, присущей его бывшему хозяину віртуозові злодейства Николаю Роковую, - зато она полностью освобождала от ответственности за содеянное, сваливая все на обезьяну, которую, таким образом, будет наказан за нежелание работать на россиянина.

Дальнейший ход событий и вовсе развязывал руки Павловича. Тарзанів сын случайно услышал, как его отец рассказывал матери о намерении вернуть Акута в джунгли. Пораженный услышанным, парень вновь принялся умолять отца и мать взять обезьяну к ним домой, чтобы он мог с ней играть. Тарзан уже готов был выполнить сыны просьбу, но леди Грейсток ужасалась даже мысли об этом. Она была неумолима, и парню наконец пришлось для отвода глаз согласиться с тем, что обезьяна должна вернуться в Африку, а сам он - в школу, потому что школьные каникулы уже подходили к концу.

В тот день он не пошел, как всегда, посетить Павловича, а занялось каких пильніших дел. Он всегда имел достаточно денег, поэтому при необходимости мог легко выложить несколько сотен фунтов. Некоторую часть своих денег Джек потратил, покупая довольно странные вещи, которые он сумел украдкой пронести до своей комнаты, еще и никому не попасться, когда поздно вечером вернулся домой.

На следующее утро, дождавшись, когда его отец, уладив все дела с Павловичем, пришел домой, парень направился к россиянину. Не зная ничего о настоящем нраве этого человека, малый решил не посвящать старика в свои намерения, - из осторожности, что тот не только откажется ему помочь, а еще и расскажет обо всем отцу. Поэтому парень лишь попросил разрешения сопровождать Аякса к Дувру. Он объяснил старику, что хочет только лишить его хлопот обременительной путешествия, а несколько фунтов Джекових денег, положенные в карман россиянина, давали парню основания надеяться, что тот согласился.

- Знаете, - сказал он, - этого никто и не заметит, потому что мне же завтра вечерним поездом надо ехать до школы. И когда они оставят меня на вокзале, я приду сюда. Тогда проведу Аякса к Дувру и вернусь в школу на один-единственный день позже. Никто ничего не узнает, а я побуду лишний денек с Аяксом перед тем как попрощаюсь с ним навсегда.

Этот план вполне совпадало с намерениями Павловича. Если бы он знал, что задумал парень дальше, то, конечно, отказался бы от собственного плана-замера мести и способствовал бы как можно замыслу Джека, что, безусловно, было бы лучшим выходом для Павловича, чем та судьба, которая постигла его за несколько часов. Если бы он мог ее знать!

После обеда лорд и леди Грейсток попрощались с сыном, и он на их глазах сел в купе вагона первого класса. Поезд через несколько часов должен был довезти его до школы. Но как только родители ушли, как он быстренько собрал свои вещи, выскочил из вагона и направился прочь со станции, туда, где обычно стояли извозчики. Там он нанял кэб и сказал извозчику адрес Павловича. Когда он добрался на место, уже смеркалось. Россиянин ждал его, нервно меряя шагами комнату. Обезьяна прочной веревкой была привязана к кровати. Это впервые Джек видел обезьяну так защищенной. Он вопросительно взглянул на Павловича. Мужчина что-то пробормотал о настроении животного, которую собираются отправить неизвестно куда и которая, как он опасается, намерен сбежать. В руках Павлович держал еще один мотуз и, расхаживая туда-сюда по комнате, нервно переминав петлю, завязанный на одном конце. Каждый раз, как он что-то бормотал себе под нос, его покопане лицо искажали страшные гримасы. Парень никогда не видел его таким - он стушевался Наконец Павлович остановился на противоположной стороне комнаты, подальше от обезьяны.

- Иди сюда, - сказал он Джеку. - Я покажу тебе, как связать обезьяну, если в дороге она начнет бузить.

Парень засмеялся.

- А зачем? - сказал он. - Аякс будет делать, что я ему скажу.

Старик топнул ногой.

- Кому сказал, иди сюда! - повторил он. - Если не слушать, то не поедешь с обезьяной в Дувр - не будет рады, если она убежит.

Парень, так же улыбаясь, перешел комнату и стал перед россиянином.

- Повернись ко мне спиной, - велел тот, - я покажу тебе, как можно быстрее связать обезьяну.

Парень послушался, и заложил руки за спину, как сказал Павлович. Вдруг старик мигом затянул петлю на одном его запястье, несколько раз обмотал веревку вокруг второго и завязал.

С этой минуты россиянин не тот стал. С бранью он вернул пленника к себе лицом, подставил носка и, грубо толкнув Джека на пол, бросился на него сверху. Обезьяна под кроватью рычала, силясь разорвать путы. Парень не кричал - черта, унаследованная от своего закаленного в джунглях отца, которому названная мать, большая обезьяна Кала, долгие годы, до самой смерти втовкмачувала, что никто не станет к помощи побежденному.

Пальцы Павловича сжали парню глотку. Старик злорадно зареготався в лицо своей жертве.

- Твой отец погубил меня, - мурмотів он. - Вот ему за это благодарность! Он будет думать, что это сделала обезьяна. Я скажу ему, что это сделала обезьяна. Я скажу, что вышел на несколько минут, а когда ты пришел, то обезьяна тебя убила. Я выпущу из тебя дух и брошу тебя на кровать. Когда я позову твоего отца, он увидит обезьяну, склонившуюся над телом. - И Павлович вновь зашелся диким хохотом.

Его пальцы сцепились на горле у парня.

Позади него ревела обезумевшая от ярости животное, и ее рев билось о стены маленькой комнатки. Парень поблід, но на его лице не появилось ни тени испуга или паники. Он был сын Тарзана. Пальцы все сильнее сжимали ему горло. Он дышал все тяжелее, отрывисто. Обезьяна пыталась разорвать грубый мотуз на себе. Она вернулась, накрутила его на лапу, как вот человек на руку, и изо всех сил рванула. Могучие мышцы випнулися под мохнатой шерстью. Раздался треск сломанного дерева - веревка выдержала, зато кусок ножки так и отлетел от кровати.

Павлович оглянулся. Его противное лицо перекривила гримаса ужаса - обезьяна уволилась.

Одним прыжком животное оказалась возле него. Мужчина закричал. Зверь оттащил его от парня, огромные пальцы впились в тело старика. Желтые клыки приблизились к его горлу - и, когда они сомкнулись, душа Алексея Павловича улетела к черту, который уже давно ждал ее в аду.

Парень поднялся на ноги - Акут помог ему. Около двух часов обезьяна по его указаниям розплутувала узлы, связывавшие руки ее друга. В конце они вдвоем нашли способ, как это сделать, и парень уволился. Он перерезал веревку, которая и дальше болталась на шее у обезьяны. Потом розшморгнув одну из своих чемоданов и достал оттуда какую-то одежду. Свой план он продумал до мельчайших подробностей. Он не объяснял ничего зверю, который выполнял все его приказы. Вдвоем они вышли из дома, но никто из тех, кто мог их видеть, не заметил, что один из них - обезьяна.

4

Убийство одинокого старого россиянина Алексея Саброва его собственной великой дресированою обезьяной на несколько дней стало темой газетных сообщений. Когда лорд Грейсток прочитал об этом, он принял все меры, чтобы его имя никоим образом не связывалось с этой историей, и пристально следил за тем, как полиция пытается напасть на след человекообразной обезьяны.

Как и для всех, для него самое интересное было загадочное исчезновение преступника. По крайней мере, так продолжалось до тех пор, пока он не узнал, что его сын Джек не вызвался в школу по приезду, хоть они с Джейн видели его в полном хорошо, когда он сидел в вагоне поезда.

Но даже тогда лорд Грейсток не связал исчезновение своего сына с тайной, окружавшей исчезновения обезьяны. Через месяц, после тщательного следствия выяснилось, что парень, висел из вагона, прежде чем поезд тронулся с лондонского вокзала, и возница кэба, которого разыскали, назвал адрес старого россиянина, по которой отвез парня. И тогда Тарзан из рода больших обезьян понял, что Акутова дело каким-то образом связана с исчезновением его сына.

После того, как возница кэба, высадил своего пассажира перед домом, в котором жил россиянин, события невозможно было проследить. Никто с тех пор не видел ни обезьяны, ни парня - по крайней мере живых. Владелец дома узнал парня на фотографии и сказал, что тот часто навещал старого россиянина. Больше он не знал ничего. Поэтому у дверей этого мрачного дома на задворках Лондона поиски зашли в тупик - все следы терялись.

На следующий день после смерти Алексея Павловича какой-то парень в сопровождении своей больной бабушки взошел на борт корабля в Дувре.

Старушку покрывала густая вуаль, а возраст и болезнь так подточили здоровье, что она досталась на борт в инвалидном кресле-коляске.

Парень отклонил все предложения о помощи, собственноручно переправил тележка на палубу, сам помог ей перебраться из кресла в каюту - и это был последний раз, когда старую госпожа видели на корабле вплоть до самого конца путешествия. Парень не пустил в каюты даже корабельного стюарда, потому что, мол, у его бабушки тяжелое нервное расстройство, и присутствие посторонних для нее невыносима.

Вне каютой, - а вокруг никто не догадывался, что творится внутри, - парень вел себя как вполне обычный, здоровый, нормальный англичанин. Он подружился со своими сверстниками из числа пассажиров, стал любимцем корабельных офицеров и получил целую группу друзей среди матросов. Вел он себя сдержанно и непринужденно, проявляя своеобразие и силу характера, что увлекало его новых друзей и вызывало уважение.

Среди пассажиров был американец по имени Кондон, известный картежник и вор, которого разыскивала полиция около десятка городов Соединенных Штатов. Он обращал мало внимания на парня, пока случайно заметил у него пачку банкнот. С тех пор Кондон начал внимательно следить за молодым британцем. Без особых трудностей он узнал, что парень путешествует в обществе лишь своей больной бабушки и что они плывут к небольшому порту на западном побережье Африки, близ экватора; фамилия их Биллингс, и в поселке, куда они едут, друзей у них нет. Как ни старался Кондон выпытать, чего они туда идут, парень упрямо молчал, а впрочем, картежник не очень и настаивал, - все, что было ему нужно, он уже узнал. Несколько раз Кондон пробовал вовлечь парня в карточную игру; но жертва вовсе не интересовалась картами, а неприветливые взгляды других пассажиров подсказали американцу, что надо поискать других путей, чтобы перевести хлопцеву наличные деньги в собственный карман.

В конце одного дня корабль бросил якорь в заливе, берег которой порос лесом, а десятка два жестяных крыш, некрасивым пятном вырисовывались на фоне природы, свидетельствовали, что цивилизация добралась и сюда. Вокруг домов были разбросаны примитивные крытые соломой хижины туземцев, которые выглядели среди живописной тропической природы, в отличие от неуклюжих зданий белых поселенцев.

Парень не смотрел на поселок, его взгляд был прикован не к рукотворному городка, а до творения Божьего - джунглей. Легкий холодок пробежал у него по спине, а потом он невольно вспомнил выражение любви в глазах матери и строгое лицо отца, в сердце которого крылась любовь, не меньше материнской. Парень заколебался. Неподалеку один из корабельных офицеров громко отдавал приказы флотилии небольших туземных челноков, которые подплывали к пароходу, чтобы перегрузить и перевезти товар на маленькую пристань.

- Когда отсюда будет следующий пароход до Англии? - спросил хлопечь.

- “Эмануэль” всегда приходит сюда так же, как и мы, - ответил офицер. - Я думаю, что он уже здесь. - И с этими словами отошел, раздраженно выкрикивая приказы дикой толпе, сбившейся у корабельного борта.

Пересадить хлопцеву бабушку с борта корабля в каноэ, которое ждало на нее, было делом нелегким. Парень всегда был рядом, и когда она наконец смогла добраться до челнока, который должен был довезти обоих на берег, внук пригорнувся к бабушке, словно котенок. Он был так озабочен, что не заметил, как из его кармана выпал и исчез в морских волнах небольшой сверток.

Пока лодка с парнем и бабушкой приближался к берегу, Кондон на каноэ подплыл к кораблю с другой стороны и после ссоры с его владельцем наконец забрал свои вещи и отправился туда же. На берегу он недремно слонялся вблизи двухэтажного здания, на которой горделиво вырисовывалось слово “Отель”, чтобы заманить в нее простакуватіших путешественников, несмотря на ее бесчисленные неудобства. Уже совсем стемнело, когда он решился войти в отель и спросить про комнату.

На втором этаже в дальней комнате парень силился в'товкмачити своей бабушке, что он решил вернуться в Англию следующим кораблем. Он хотел, чтобы она поняла. Он объяснял, что она, когда захочет, может остаться в Африке, но в отношении него, то он решил вернуться к родителям, которые, конечно, страдают из-за него, не зная, что он с бабушкой решили немного попутешествовать африканскими дебрями.

Когда парень наконец решился, то почувствовал, как с его души спал камень, который долгие ночи не давал ему заснуть. Когда сон сомкнул ему веки, он увидел счастливую встречу с родными. И пока смотрел милые сны, жестокая и неумолимая судьба тихонько кралась к нему темным коридором затхлого дома, - судьба в виде Кондона, американского вора.

Мужчина на цыпочках подкрался к двери хлопцевого номера. Там он притаился, прислушиваясь, пока до него изнутри донесся ровное дыхание сонных обитателей комнаты. Он тихонько вставил тоненькую отмычку в замочную скважину. Аккуратными натренированными пальцами Кондон мигом повернул отмычку и нажал на щеколду. Дверь приоткрылась внутрь. Мужчина вошел в комнату, прикрыв их за собой. Месяц именно заслонили облака. Комната погрузилась в темноту. Кондон стал скрадатися к кровати. В дальнем углу комнаты что-то зашевелилось - зашевелился так легонько, что даже острый слух вора не уловил ни звука. Кондон ничего не услышал. Его внимание было приковано к кровати, на которой он надеялся найти мальчика и его немощную бабушку.

Американец думал только о пачку денег. Когда повезет найти их незаметно - очень хорошо, ну а как будут оказывать сопротивление, то он и к этому готов. Пальцы американца быстро обшарили одежду - но пачки новеньких кредиток в кармане не было. Итак, они под подушкой. Он приступил к сонному ближе; месяц вышел из-за тучи и залил своим светом комнату. Ту же миг парень открыл глаза, увидел Кондона, и их взгляды встретились. Американец неожиданно увидел, что парень в постели сам. Он схватил свою жертву за горло. Когда парень поднялся, собираясь защищаться, Кондон услышал у себя за спиной глухое рычание. Когда же тот схватил его за руки, напасник понял, что в тонких, белых хлопцевих пальцах крылась стальная сила.

И вдруг он почувствовал на своем горле чьи-то руки, могучие волосатые руки, которые протянулись из-за его плеч. Он испуганно глянул назад - и от того, что увидел, волосы на голове стали дыбом: сзади его схватила огромная человекообразная обезьяна. Ее огромные страшные клыки були'зовсім около. Парень крепко сжимал его запястье. Никто не проронил ни звука. А где же делась бабушка? Кондонові глаза моментально озирнули комнату и исполнились испугом: он понял, в какую ловушку попал, - оказался под властью удивительных, непостижимых созданий! Он начал вырываться из хлопцевих рук, силясь повернуться лицом к ужасах, что стояло у него за спиной. Выпростать одну руку, он с маху ударил парня в лицо. Тысяча дьяволов возбудилась в мохнатом творении, что прицепилось ему в горло. Кондон услышал тихое жуткое рычание. То было последнее, что американец услышал в своей жизни. Его бросили навзничь на пол, сверху навалилось на него тяжелое тело, мощные клыки впились в горло, зрение заволокла непроницаемая тьма. За минуту обезьяна поднялась с его распростертого тела; но Кондон этого уже не почувствовал - он был мертв.,

Перепуганный парень вскочил с кровати и наклонился над телом. Он понимал, что Акут совершил убийство, защищая его, так же как раньше убил Алексея Саброва; но здесь, в дикой Африке, далеко от дома и друзей, - что теперь будет с ним и его верной обезьяной? Парень знал, что убийство карается смертью. Он знал и то, что сообщник убийцы может быть наказан так же. Кто заступится за него? Все будут против них. Цивилизация лишь коснулась здешней общины, и вполне вероятным представлялось, что утром его и Акута вытянут из комнаты и повесят на первом попавшемся дереве, - он где-то читал, что в Америке так и делают, Африка же была еще менее культурным краем, чем славный Дикий Запад, где родилась его мать. О, разумеется, утром их повесят!

Нельзя ли как-то сбежать? Несколько минут он молча размышлял, а потом радостно хлопнул в дол'оні и бросился к стулу, где лежала его одежда. Деньги могут все! Деньги спасут и его, и Акута! Он попытался нащупать пачку денег в кармане, где обычно их носил. Денег там не было! Он опустился на четвереньки и обыскал пол.

Сначала спокойно, и все более нервно, он осмотрел все свои карманы. Потом снова опустился на четвереньки и вновь осмотрел пол. Зажег лампу, отодвинул кровать и сантиметр за сантиметром осмотрел пол там. Возле тела Кондона он заколебался, но в конце победил себя - перекотив тело, надеясь, что деньги под ним. Но и там их не было. Он понял, что Кондон прокрался в их комнату с целью грабежа; но не верилось, что он имел время забрать деньги; впрочем, если их больше нигде нет, то они должны быть в мертвого. Джек обыскал американца - бесполезно. Вновь и вновь он осматривал комнату, каждый раз возвращаясь к мертвеца: денег нигде не было.

Он чуть не буйств с отчаяния. Что же им делать? Утром их разоблачат и казнят. Немалый рост и сильный, как и его отец, Джек, в конце концов, был обычным мальчишкой, - испуганным мальчишкой, который тоскует по дому, - так рассуждал он ошибочно, на основании своего детского опыта. Ему было ясно только одно: они убили человека и находятся среди диких чужаков, которые хотят крови несчастной жертвы, брошенной судьбой в их лапы. Все это он вычитал из копеечных книжечек. Надо обязательно где-то достать денег! Он снова подошел к трупу. На этот раз в последний раз. Обезьяна присела на корточки в углу, глядя, что делает ее юный товарищ. Парень начал сбрасывать с американца одежду, все подряд, и каждую вещь он несколько минут внимательно осматривал. Даже ботинки обыскал чрезвычайно тщательно. Когда вся одежда была сброшена и осмотрено, он обессилено упал на кровать с расширенными глазами, которые ничего не видели перед собой, - лишь мрачную картину будущего, в котором на толстой ветке высокого дерева качаются две петли.

Книга: Эдгар Берроуз. ТАРЗАНІВ СЫН

СОДЕРЖАНИЕ

1. Эдгар Берроуз. ТАРЗАНІВ СЫН
2. Джек не знал, сколько прошло времени. Наконец его привел в чувство...
3. Парень стулав след в след за обезьяной, все его чувства были...
4. Длительное время шейх отсутствовал, потому что вел далеко на север...
5. Она не поняла его слов, но поняла движение его руки...
6. [1]. Корак прошел совсем близко от...
7. - Да, - отвечает Енсен. - Я стрелял в него с расстояния где-то так...
8. Бабуин почесал голову. Самцы его племени столпились вокруг на...
9. Словно хищный орел, следил человек, как девушка стремглав бежит к...
10. Другой, тот, что вчув запах льва и людей, сидел тем временем на...
11. Гансон повернул коня, и Мерием поехала за ним. Они ехали на...
12. Мальбін не трогался с места, потому что в лодке было только двое - против его...
13. - Белая девушка, - ответил Корак. - Не вздумай мне врать - ты ее...
14. [1] Медитации - здесь означает...

На предыдущую