lybs.ru
Победа наша - в руках Бога, но геройство наше - в наших руках. / Михаил Колодзінський


Книга: Роберт Луис Стивенсон-Алмаз Раджи Перевод Петра Таращука


Роберт Луис Стивенсон-Алмаз Раджи Перевод Петра Таращука

© R.L. Stevenson, The Raja's diamond, 1882

© П.Таращук (перевод с английского), 1994

Источник: Р.Л. Стивенсон. Собрание сочинений в 5-ти томах. Том 1. К.: Украиноведение, 1994. 384 с. - С.: 232-290.

Сканирование и корректура: SK (), 2004

Содержание

Приключение с коробкой

Приключение молодого человека в священнической рясе

Рассказ о доме с зелеными ставнями

Приключение князя Флоризеля и детектива

Примечания

ПРИКЛЮЧЕНИЕ С КОРОБКОЙ

До шестнадцати лет, сначала в частной школе, а потом в одном из тех величественных заведений, которыми по праву славится Англия, Гарри Хартли получил обычную в то время джентльменское образование. И потом обнаружил на удивление большую знехіть к обучению, а отец - матери уже не стало - был слишком вялый и необразован, поэтому парень без помех тратил свое время на погоню за модой и другой ничтожная мелочь. Еще через два года он стал сиротой и вынужден был чуть ли не побираться на пропитание. Нрав и навыки он имел такие, что не годился ни для какой работы или деятельности. Умел петь романсы и понемногу наигрывать на пианино, любил играть в шахматы и был милый, хоть и робкий кавалер, даром что природа пустила его в мир с самым очаровательным лицом, которое только можно представить. Белокурый и изящный, с ласковыми глазами и ласковой улыбкой, он всегда казался журливим и нежным, имел милые, деликатные манеры. Одно слово, когда все уже сказано, парень не годился ни носить военный риштунок, ни председательствовать на заседаниях государственного совета.

Благодаря счастливой случайности и определенной протекции Гарри, осиротев, получил должность личного секретаря генерал-майора сэра Томаса Ванделера, кавалера ордена Бани. Шестидесятилетний сэр Томас был своенравный и властный, его громкий голос эхом отзывался по комнатам. За какие-то услуги, о характере которых часто шептались, а потом не раз опровергали те слухи, кашґарський раджа подарил этому офицеру шестой из прославленных в мире бриллиантов. Подарок с малоимущего генерала Ванделера сделал богача, а из неизвестного и не очень любезного солдата - настоящего [232] светского льва: владельца Бриллианта Раджи приглашали в самые изысканные круга, нашел он себе жену - молодую, красивую, благородного рода, готовящейся назвать тот бриллиант своим даже за счет брака с сэром Томасом Ванделером; все тогда говорили, что драгоценные камни притягивают друг друга: ведь леди Ванделер не только сама была самоцвітом чистейшей воды, но и появлялась в обществе в ценной оправе, немало толковых людей говорило, что она среди группы тех трех или четырех женщин, которые лучше всего одеваются в Англии.

Секретарские обязанности Гарри будто и не очень обременительные, но он чувствовал знехіть к всякой длительной работы, замазать пальцы чернилами - великоват для него хлопоты; зато чар и туалеты леди Ванделер часто вытаскивали его из библиотеки в будуара. Гарри найлюб'язніше вел себя с женщинами, охотно болтал о моды и был счастливый, когда представлялась возможность покритиковать оттенок ленты или побежать с поручением к модистки. Одно слово, бумаги сэра Томаса приходились порохом, а наша леди одержала еще одну горничную.

В конце концов генерала, даже как на военного командира не весьма терпеливого, прорвало, он поднялся и сообщил секретарю, что уже не нуждается в его услугах, добавив к своим словам пояснительный жест, который крайне редко употребляется между джентльменами. Дверь, к сожалению, отворилась, и Гарри стремглав полетел по лестнице вниз.

Встал Гарри, немного забившись и тяжело расстроившись. Жизнь в генераловім доме удивление соответствовало его вкусам: он, хоть и не очень вероятно, но подтанцовывал в благородном обществе, почти ничего не делал, ел самые лакомые блюда и искренне наслаждался возможностью быть рядом с леди Ванделер, которую в своем сердце называл самыми нежными именами.

Почувствовав на себе гнев офицерской ноги, Гарри заторопился в будуар и рассказал о своем несчастье.

- Дорогой Гарри, - ответила леди Ванделер, зовя его по имени, словно ребенка или домашнего слугу, - вам очень хорошо известно, что вы никогда ни при каких обстоятельствах не исполняли того, что вам говорил генерал. Вы, правда, можете сказать, что и я такая же. Но здесь другое дело. За целый год непослушания женщина заработает себе прощение, покорившись один раз найслушнішої момент, а во-вторых, никто же не женится со своим личным секретарем. Я буду скучать за вами, но поскольку вы уже не можете оставаться в доме, где вас обидели, я желаю вам счастья и обещаю вычитать генералу за его поведение.

Гарри потерял самообладание, из глаз его закапали слезы, и он с мягким укором посмотрел на леди Ванделер. [233]

- Госпожа, - проговорил он, - что и обида? Меня мало волнует, если кто действительно не может простить такой мелочи, Но потерять друзей, разорвать связи приязни...

Гарри не закончил фразу, захлебнувшись избытком чувств, задушившись рыданиями.

Леди Ванделер с интересом взглянула на него. "Этот дурачок, - думала она, - внушил себе в голову, что влюблен в меня. А почему бы ему не стать с генералового моим слугой? Он добрый, любезный, разбирается в уборах; кроме того, это спасет его от беды. Все же он слишком хорошенький, чтобы его отпускать".

Вечером она поговорила с генералом, который уже немного стеснялся своего мгновенного безумия, и Гарри перевели на женскую половину, где началось для него настоящий рай. Он элегантней всего одевался, носил в петлице изысканные цветы, мог тактично и любезно развлечь гостя. Он гордился своим служением красивой женщине, поручение леди Ванделер были ему словно знаками благосклонности, его радовало нахвалятись перед другими мужчинами, что презрительно смеялись над ним, своим положением мужчины-горничные, мужчины-модистки. Он не задумывался над оценкой своего существования с точки зрения морали. Нечестие, по его мнению, были присущи самим мужчинам, а проводить свои дни с хорошенькой женщиной и заботиться в основном только ее украшениями - все равно, что жить на заколдованном острове, спрятавшись от жизненных бурь.

Однажды утром Гарри зашел в гостиную и начал тихо наигрывать на пианино. В другом конце покоя леди Ванделер немного громко разговаривала со своим братом Чарли Пендрагоном, пожилым мужчиной, очень хромал на одну ногу и вообще уже свелся на нет, ища развлечений. Секретарь, на которого они и внимания не обратили, не мог не слышать их беседы.

- Когда же, как не сегодня? - говорила леди. - Надо сделать сегодня, сразу и навсегда.

- Сегодня и сделаю, - ответил брат, вздохнув. -1 все-таки, Клара, это неверный шаг, нас ждет разруха, мы еще тяжело розкаємось.

Леди Ванделер пристально и как-то странно взглянула на брата.

- Ты забываешь, - сказала она, - что человек, в конце концов, смертная.

- Клянусь, Клара, - ответил Пендрагон, - что ты найбездушніша негодяйка во всей Англии.

- Вы, мужчины, - возразила леди, - такие товстошкурі, что никогда не понимаете оттенков значения. И вы сами алчные, хищные, жестокие и непонятливые, а наименьшая [234] мысль о будущем вас ошеломляет. Терпения нет с таким народом. Лучше презирайте глупость банкиров, а не ищите п в нас.

- Может, ты и ты прав, - согласился брат. - Ты всегда была умнее меня. И, как ты знаешь мой девиз: семья - прежде всего.

- Так, Чарли, - подхватила сестра, обеими руками беря его руку. - Я знаю твое лозунг лучше, чем ты. ,А Клара-впереди семьи", - это же его вторая часть? Ты и вправду лучший из братьев. Я люблю тебя.

Пендрагон встал, немного смущенный теми сестринскими ласками.

- Мне лучше не показываться, - сказал он. - Я прекрасно понял свою роль и не буду спускать глаз с нашего теленка.

- Ладно, - кивнула сестра, - то мерзавец и может нам все испортить. - Поцеловала себе пучки и приветливо передала тот поцелуй брату, что через будуар и черные лестницы вышел на улицу.

- Гарри, - прочитала леди Ванделер, возвращаясь к секретарю, как только они остались одни, - сегодня у меня для вас поручение, только наймите карету: я не хочу, чтобы мой секретарь укривсь веснушками.

Клара, подчеркнув последние слова, смотрела на своего секретаря с напівматеринськими гордостью; весьма доволен, бедняга рад был возможности услужить своей хозяйке.

- Это одна из наших больших тайн, -лукаво улыбаясь, вела она дальше. - Никто, кроме меня и моего секретаря, не должен о ней знать. Сэру Томасу это бы нанесло лишних хлопот, -если бы вы только знали, как мне осточертели те сцены! Ох, Гарри, Гарри, можете ли вы мне объяснить, за что вы, мужчины, такие несправедливые И грубые? Хотя я знаю, что не можете, вы единственный человек в мире, которому не известные позорные чувства. Вы такие милые, Гарри, такие добрые; вы, наконец, можете искренне дружить с женщиной. И знаете что? Когда я сравниваю с вами, все другие мужчины кажутся мне еще гидкішими.

- Просто вы, - галантно ответил Гарри, - очень добры ко мне. Вы относитесь ко мне как будто ...

- Как будто мать, - заключила леди Ванделер. - Я стараюсь быть вам матерью. Или, - улыбнувшись, поправилась она, - почти матерью. Боюсь, я слишком молода, чтобы действительно быть вам за мать. Смотрим, я ваш друг, искренний друг.

Леди Ванделер замолчала, дожидаясь, пока ее слова произведут нужное впечатление на сентиментальные струночки Гарри, и снова заговорила, не давая ему ответить:

- Но все это с нашим делом не связано. Вам надо найти [235] коробку в левой половинке дубовой шкафа; на ней сверху лежит красная юбка, которую я надевала в среду во мережаный платье. Немедленно отвезите ее на этот адрес,- Клара подала ему полоску бумаги, - но ни при каких обстоятельствах не выпускайте ее из рук, пока вам не покажут записку, написанную моей рукой. Вы поняли? Говорите же, пожалуйста, говорите! Это крайне важно, и я прошу вас слушать внимательно.

Гарри успокоил хозяйку, слово в слово переповівши все ее указания; она еще что-то собиралась сказать, но тут в покои вбежал красный от гнева генерал Ванделер, размахивая длинным и весьма подробным счетом от модистки.

- Мадам, может, вы посмотрите на это? - кричал он. - Будьте добры посмотреть на этот документ! Я очень хорошо знаю, что вы поженились со мной ради денег, однако надеялся, что расходы не превысят тех, которые может себе позволить человек на государственной службе, а теперь, клянусь Господом, я положу конец этому бесстыдном расточительству.

- Мистер Гарри, - прочитала леди Ванделер, - я надеюсь, вы поняли, что вам надо делать. Только прошу, отправляйтесь сразу.

- Стойте, - велел генерал, обращаясь к Гарри, - прежде чем уйдете, нам надо поговорить. -1 добавил, возвращаясь к леди Ванделер: - Какое же поручение вы дадите этом неоценимом парню? Я ни одному его слову не поверю, то скажите мне вы. Если бы он имел хоть какую-то крупицу чести, то давно бы уже ушел из этого дома, а что он здесь делает за свою зарплату - тайна для всего мира. Мадам, какое же его поручения? Чего это вам так подоспело отсылать его?

- Я думаю, нам лучше поговорить наедине, - ответила Клара.

- Вы говорили о доверенности, - не унимался генерал. - Не пытайтесь обманывать меня, когда я в таком настроении. Я же слышал, вы говорили о доверенности.

- Если вы настаиваете, чтобы слуга присутствовал при нашей унизительной ссоре, - промолвила леди Ванделер, - то пусть мистер Гартли лучше сядет. Нет? Что же, Гартли, - вела она дальше, - можете идти. Думаю, вы запомнили все, что вам пришлось услышать в этой комнате, это вам, может, пригодится.

Гарри быстро вышел из гостиной, а принимаясь лестнице вверх, слышал, как громко отчитывает жене генерал и как леди Ванделер тонким голосом остро и остроумно отвечает на каждый упрек. Как искренне бедный Гарри восхищался генераловою женой! Как ловко она избегает трудных вопросов, с какой безграничной дерзостью повторила свои наставления под самыми жерлами вражеских орудий! А, с другой стороны, как он ненавидел ее мужа! [236]

Всего в утренних событиях не было ничего необычного, потому что Гарри не раз уже выполнял тайные поручения леди Ванделер, в основном связанные с лавкой шляпок. Гарри хорошо знал, что супруги живут в незлагоді. Безудержные прихоти и тайные долги жены уже давно проглотили ее собственные состояния и что ни день, то сильнее угрожали погубить и мужчине. Раз или два в год разоблачение и разрушение казались неизбежными, но Гарри трусцой магазины оббегал всех поставщиков и, где врал, где платя хоть малую часть немаленького долга, добивался, год окончательной выплаты отодвигали, и тогда хозяйка и ее верный секретарь могли відітхнути. Ведь Гарри в своей двойной роли был душой этих финансовых войн, он не только обожал леди Ванделер и боялся и ненавидел п мужа, но и, вполне естественно, одобрял ее тяга к роскоши, ибо и сам все деньги пускал на кравца.

Гарри нашел коробку там, где ему и говорили, оделся, тщательно подбирая одежду, и вышел из дома. Ярко светило солнце, идти надо было немало, и он с ужасом вспомнил, что генерал, так неожиданно забежав в покои, помешал леди Ванделер дать ему деньги на карету. Такого жаркого дня его лицо бесспорно попечеться на солнце, а идти через весь Лондон с коробкой в руке - унижения, почти невыносимое для юноши с нравом Гарри Гартли. Гарри остановился и задумался. Ванделери жили на Ітонському майдане, дойти он имел почти до Ноттинг-Гила, - одно слово, он мог пойти напрямик через парк, прячась от солнца и выбирая найбезлюдніші аллее. Гарри поблагодарил своим звездам, поняв, что день только-только начинается.

Стремясь поскорее избавиться от проклятой коробки, Гарри пошел поживее, чем обычно, и уже почти прошел Кенсінгтонські сады, как в безлюдном месте между деревьев его встретил генерал.

- Прошу прощения, сэр Томас, - извинился Гарри, вежливо отступая в сторону, потому что генерал стоял прямо посередине тропы.

- Куда это вы идете? - спросил генерал.

- Просто гуляю между деревьями, - ответил парень.

- С этим? - крикнул генерал, ударив кием по коробке. - Вы лжете и прекрасно это знаете.

- Сэр Томас, - заметил Гарри, - я не привык, чтобы со мной разговаривали таким тоном.

- Вы не понимаете своего положения, - сказал генерал. - Вы слуга, еще и слуга, против которого я имею самые серьезные подозрения. Откуда мне знать, что в вашем ящике нет столового серебра?

- В нем цилиндр моего приятеля, - объяснил Гарри.

- Очень хорошо, - ответил генерал Ванделер. - А я хочу [237] взглянуть на цилиндр вашего приятеля. У меня, - добавил он, мрачно улыбаясь, - чрезвычайное любопытство к шляпам. Думаю, вы знаете, что для этого есть определенные основания.

- Сэр Томас, простите, я очень сожалею, - извинился Гарри, - но это действительно чисто частное дело.

Генерал одной рукой грубо схватил Гарри за плечо и замахнулся кием, готовый вот-вот ударить. Гарри уже считал себя пропащим, но в тот же миг небеса подарили ему неожиданного защитника в лице Чарли Пендрагона, что до тех пор прятался за деревьями.

- Ну, генерал, умерьте свою руку! - крикнул он. - Это себя невежливо и даже не по-джентельменски.

- Ага! - взревел генерал, поворачиваясь к новому противнику. - Мистер Пендрагон! Неужели, мистер Пендрагоне, вы думаете, что, когда мне случилось несчастье обручиться с вашей сестрой, я должен терпеть травлю и угрозы такого избалованного мота и банкрота, как вы? Мое знакомство с леди Ванделер, сэр, отбило у меня всякую охоту видеть остальных членов ее семьи.

- Неужели, генерал Ванделере, вам снилось, - ответил Чарли, - что когда моей сестре случилось несчастье обручиться с вами, то она сразу же потеряла все права и привилегии леди? По моему мнению, сэр, этим поступком она унизила себя сильнее, чем ее мог унизить кто-то чужой, но для меня она принадлежит к роду Пендрагонів. Я считаю своим долгом защищать ее от недостойных образ, и если бы вы даже десять раз были ее мужем, я вам не позволю ограничивать ее свободы, не дам силой задержать ее личного посланника.

- Гартли, что это означает? - спросил генерал. - Мистер Пендрагон, кажется, такого же мнения, как я. Он тоже подозревает, что леди Ванделер как-то причастна к цилиндру вашего приятеля.

Чарли понял, что дал непрощенного хука, и заторопился все поправить.

- Как, сэр? - вскрикнул он. - Вы говорите, я подозреваю? Я ничего не подозреваю. Но там, где прибегают к насилию и упосліджують слабых, я не могу не вмешаться.

Сказав, он кивнул Гарри, но парень был слишком растерян или встревожен, чтобы тот знак понять.

- Сэр, как мне понимать ваше поведение? - спросил Ванделер.

- Как хотите, так и понимайте, - отрубил Пендрагон. Генерал снова замахнулся кием, намереваясь ударить

Чарли по голове, но тот, даром что калека, ловко отбился зонтиком, подскочил и вцепился в своего врага. [238]

- Беги, Гартли, беги! - крикнул он. - Утікай, болван!

Гарри на мгновение окаменел, глядя, как мужчины яростно торсають друг друга, потом повернулся и побежал. Оглянувшись назад, он увидел, что генерал распростерся на земле, подавлен Пендрагоновим коленом, однако не оставляет отчаянных попыток изменить ситуацию; сад, казалось, наполнялся людьми, что сбегались отовсюду к месту драки. От такой картины секретарь полетел, как на крыльях, и не сводил духа, пока добежал до Бейсвотерського пути и повернул наугад в один из тихих закоулков.

Сцена брутальной драки двух знакомых ему джентльменов глубоко поразила беднягу Гарри. Он пытался забыть ее, а прежде всего стремился как можно дальше отойти от генерала Ванделера; ревностно проникнувшись этим стремлением, он напрочь забыл о поручении и торопливо, дрожа всем телом, шел куда глаза спали. Вспомнив, что леди Ванделер - жена друга и сестра второго из тех гладиаторов, Гарри почувствовал в сердце горячее сочувствие к женщине, которой так не повезло в жизни. После этой драки даже его место в генераловім доме уже не казалось таким безопасным и уверенным.

Погрузившись в размышления, Гарри знай шел вперед, пока, припадком столкнувшись с прохожим, увидел, что в руке он до сих пор держит коробку.

- Господи! - ахнул он. - Совсем память забило! Куда это я иду?

Добыв конверт, который дала ему леди Ванделер, Гарри перечитал адрес. Странно, фамилии не было. Гарри просто велели найти .добродія, который ждет пакет от леди Ванделер", а если дома никого не будет, подождать его. Добродий, добавлялось в записке, должен показать бумажку, собственноручно написанный леди. Все это выглядело крайне таинственным, Гарри больше всего удивляло, что нет фамилии и нужно требовать какую-то записку. Гарри мало над этим задумывался, получая поручение, но, перечитав записку, все взвесив и соединив с еще некоторыми странными подробностями, убедился, что ввязался в какую-то опасную передрягу. На півмиті он даже усомнился в самой леди Ванделер: ведь эта неясная сделка немного недостойна такой высокой леди; критицизма еще прибавилось, когда те тайны начали вращаться и против него. Однако его дух был такой покорный леди Ванделер, что Гарри отбросил подозрения и остро упрекал себя только за то, что они возникли.

В одном, правда, совпадали его обязанность и интересы, его великодушие и страхи - следует как можно скорее избавиться от коробки.

Гарри подошел к первому полисмен и вежливо расспросил о [239] дорогу. Оказалось, что до цели уже недалеко, и через несколько минут он подошел к небольшому недавно покрашенного и с величайшей ухоженного дома. Дверной молоточек и ручка звонка просто сияли, на подоконниках то здесь, то там видніли горшки с цветами, завесы с какой-то пышной ткани закрывали комнату от глаз любопытных прохожих. Весь дом дышал покоем и таинственностью, и Гарри так проникся его духом, что тише, чем обычно, опустил молоток и чимстаранніше вытер ботинки.

Почти сразу дверь открылась, Гарри увидел довольно привлекательную молоденькую служанку, с интересом стала рассматривать его.

- Я принес пакет от леди Ванделер, - начал Гарри.

- Знаю, - кивнув головой, ответила девушка, - но хозяина нет дома. Может, вы оставите мне?

- Не могу, - вздохнул Гарри. - Мне велели передать ему только с определенным условием, поэтому, боюсь, я должен просить у вас разрешения подождать.

- Что ж, думаю, мне можно вас упустить. Мне здесь довольно одиноко, а вы, скажу вам, будто не такие, чтобы съели девушку. Но шануйтесь и не спрашивайте имени хозяина, все равно я не скажу.

- И вы такое говорите? - вскрикнул Гарри. - Ну и диво! Сегодня на меня повсюду подстерегают неожиданности. Все-таки об одном я, пожалуй, могу спросить, не нарушив запрета. Он владелец этого дома?

- Нет, он только нанимает, еще и недели не прошло, - ответила девушка. - А теперь и я вас спрошу: вы знаете леди Ванделер?

- Я ее личный секретарь, - возгордился Гарри.

- Она красива, правда же? - снова спросила девушка.

- О, прекрасная! - воскликнул Гарри. - Удивительно милая, ласковая, добрая!

- Да и вы неплохо, - заметила девушка. - Закладаюсь, вы достойны целого десятка леди Ванделер.

- Я? - крайне растерялся Гарри. - Я только секретарь!

- Это вы для меня говорите? - уж будто обиделась девушка. - Видимо, потому, что я, если позволите, только служанка. - Но увидев, что Гарри искренне засмущался, пожалела его: - Нет, я верю, вы не имели такого в виду, просто вы понравились мне, а о леди Ванделер я и думать не хочу. Ох те компании! - вздохнула она. - Как можно среди белого дня посылать с коробкой под мышкой такого стеменного джентльмена, как вы!

Разговаривая, Гарри и девушка не сходили с места, она стояла на пороге, а он, держа рукой коробку и сбросив шляпу, чтобы остыть, на хіднику. И после последних [240] слов девушки Гарри, уже не выдерживая таких откровенных комплиментов своей внешности и тем более підохотливих взглядов, которыми они супроводились, стал перебирать ногами и смущенно туда-сюда поводить глазами. Ненароком глянув в нижний сторону переулка, он, на свой несказанный ужас, встретился глазами с генералом Ванделером. Разгневанный, раскрасневшийся генерал носился по улицам, гонясь за зятем, но, узнав неверного секретаря, сразу надумал другое, его ярость получила новый выход, он со всех ног припустил по закоулке, ругаясь и размахивая руками.

Гарри мгновенно заскочил в дом, отодвинув девушку, дверь захряснулись перед самым носом его врага.

- Здесь есть засов? Они замыкаются? - спрашивал испуганный Гарри, а тем временем неистовый стук молотка эхом разносился в прихожей.

- Ой, что с вами случилось? - девушка забила тревогу. - Вы убегаете от того старого господина?

- Если он поймает меня, я пропал, - зашептал Гарри. - Он гоняется за мной целый день, а у него кий со шпагой внутри, это офицер из Индии!

- Вот хорошие манеры! - вскрикнула девушка. - А как, когда ваша ласка, его зовут?

- Это генерал, мой господин, - произнес Гарри. - Он хочет забрать коробку.

- Разве я вам не говорила! - победно засмеялась девушка. - Я же говорила, что и ваша леди ничтожество, и, если имеете глаза, давно следует увидеть, как она вас трактует. Неблагодарное потаскуха, вот что я вам скажу!

Генерал снова дернул за молоток, нетерпеливлячись, что его не пускают, а потом стал бить в дверь кулаками.

- Хорошо, - заметила девушка, - что я сама в доме, пусть ваш генерал дубасит сколько влезет, никто ему не откроет. Пойдем!

Девушка завела Гарри на кухню, усадила, а сама, положив руку ему на плечо, не таясь, любовалась им. Грохот у дверей не утихал, наоборот, все усиливался, и в бедного секретаря холодело в сердце.

- Как вас зовут? - спросила девушка.

- Гарри Хартли.

- А меня - Пруденс. Вам нравится это имя?

- Очень, - произнес Гарри. - Но послушайте, как расходился генерал. Господи, он наверняка высадит дверь, и тогда мне только смерти надеяться!

- Вы слишком беспокоитесь, - успокоила его Пруденс. - Пусть тот генерал стучит влезет, только руки себе набьет. [241]

Вы думаете, я бы вас держала, если бы не могла спасти? О нет, тем, кто мне нравится, я искренний приятель. У нас есть задние двери, выходящие в другой закоулок. Но, - добавила она, сдерживая Гарри, что, заслышав благословенную весть, сразу вскочил на ноги, - я не покажу вам, где они, пока вы не поцелуете меня. Поцелуете, Гарри?

- Конечно! - вспомнил за галантность Гарри. - Только не за те задние двери, а потому, что вы хорошенькие и милые. -1 дважды или трижды страстно поцеловал девушку, что не менее ласково ответила ему.

Пруденс отвела Гарри к садовой калитке и спросила, вытаскивая ключа:

- Вы еще придете ко мне?

- Непременно, - разве не вам я обязан жизни?

- А теперь, - напутила девушка, открывая калитку, - бегите погромче, потому что я сейчас открою генералу.

Гарри вряд ли нуждался в таких увещеваний, страх гнал его в затылок, и он ревностно пустился бежать. Еще несколько шагов, думалось ему, и он сможет спокойно и с честью вернуться к леди Ванделер. И прежде чем ему удалось пробежать несколько шагов, бедняга услышал мужской голос, кто-то, ругаясь, звал его по имени. Оглянувшись, Гарри заметил Чарли Пендрагона, махал обеими руками, чтобы он вернулся. Этот новый удар застал беднягу врасплох, поразил так глубоко, что Гарри, находясь в состоянии чрезмерного нервного возбуждения, даже не подумав, что делает, побежал еще сильнее. Он, конечно, помнил сцену в Кенсингтонских садах и, очевидно, сделал вывод, что когда генерал ему враг, то Чарли Пендрагон не кто иной, как приятель. И в голове у Гарри все спуталось, словно в лихорадке, мысль не могла сосредоточиться, секретарь знай топал ногами.

Чарли нетямився из ярости, страшным голосом виригаючи проклятия вдогонку секретарю. Он тоже бежал изо всех сил, но физическое преимущество было не на его стороне, ругательства и стук хромой ноги по мостовой слышались все дальше и дальше позади.

В Гарри снова возродилась надежда. Узкая улица круто поднималась вверх, однако вокруг ни души, по обе стороны тянулись стены, над ними нависала зелень садов, а впереди, сколько глаз хватало, не видніло ни фигуры, ни приоткрытой калитки. Судьба, устав преследовать, теперь давала возможность спасения.

Гай-гай! Добежав до каштанов, буйным ветками прикрывали калитку, Гарри увидел, как она вдруг отстранилась, показав тропинку, а на ней фигура різничука с ночвами под мышкой. Секретарь, даже не рассмотрев как следует, миновал калитку, оставив парня на несколько метров позади, зато тот присмотрелся и был весьма удивлен, [242] увидев, с которой не достойной джентльмена скоростью передвигался незнакомец. Выйдя за калитку, он стал насмешливо підохочувати Гарри.

Его появление словно вдохновила Чарли Пендрагона, с трудом переводя дух, он смог на крик:

- Стой, вору!

Різничук вмиг подхватил тот крик и тоже бросился вдогонку.

Секретарю стало уже не до шуток. Правда, благодаря страховые он помчался еще быстрее, с каждым шагом опережая погоню, но хорошо осознавал, что вот-вот обессилит, а как вдруг кто попадется навстречу, его положение в узком переулке будет отчаянным.

"Надо где-то спрятаться, - думал он, - и вот сейчас, немедленно, а то пропаду ни за что ни про душу".

Едва эта мысль мелькнула у Гарри в голове, как улочка вдруг завернула, спрятав его от врагов. Есть минуты, когда даже самые робкие начинают действовать упорно и решительно, а найобачніші забывают о расчетливость и становятся отчаянно храбрые. Именно такая минута наступила для Гарри Гартли, и даже те, кто знал его лучше всего, удивились его смелости. Он как стой остановился, перекинул коробку через садовый мур и, с невероятной ловкостью ухватившись за гребень стены, полетел вниз головой в сад.

Через мгновение Гарри очнулся и увидел, что сидит возле низеньких кустов роз. Из порезанных колен и ладоней текла кровь, потому что для защиты от таких скачков верхний край стены был обильно посыпанный осколками битых бутылок, тело болело, словно толченное, в голове паморочилось. Посмотрев в глубь удивление хорошо ухоженного сада, засаженного цветами, сладко напахчували воздуха, Гарри увидел перед собой затилля дома. Тот дом был большой и явно необитаем, но, в отличие от сада, заброшенный, обшарпанный, жалкий. Со всех других сторон тянулся сплошной мур, обгороджував сад.

Гарри разглядывал все это, словно не видя, его ум не мог сосредоточиться ни на чем, ни осознать, что надо действовать. Поэтому услышав по ходу жорстві, Гарри, хоть и посмотрел в ту сторону, даже не подумал убегать или защищаться.

Пришелец оказался дебелым, грубым и очень неприязненным мужичком в рабочей одежде и с поливальницею в левой руке. Кто-то не такой ошеломленный наверняка бы встревожился, увидев того здоровяка, что смотрел исподлобья злыми угрюмыми глазами. Но Гарри, ошалев при падении, не испугался, а, не можучи отвести глаз от садовника, покорно ждал, пока тот подойдет, возьмет его за плечо и одним сильным движением поставит на ноги. [243]

С минуту они смотрели в глаза друг другу: Гарри смущенно, мужчина повнячись гневом и насмешливо и жестоко улыбаясь.

- Кто вы? - спросил он наконец. - Кто вы, чтобы так прыгать через мой мур и ломать мою Gloire de Dijons?(1). Как вас зовут, - тряхнул он Гарри, - и чего вам здесь надо?

"Слава Дижона" (франц.) - сорт розы.

Гарри не мог даже добиться на слово. Именно в тот момент Пендрагон и різничук пробегали под стеной, топот и хриплые крики выполнили узкий закоулок. Садовник сразу получил ответ и насмешливо и презрительно уставился Гарри в лицо.

- Вор! - проговорил он. - Честное Слово, наверное, добрая ты штучка, ибо, вижу, одетый, как джентльмен, с головы до пят. И тебе не стыдно одеваться так пышно и ходить меж честных людей, что, думаю, с удовольствием бы купили твои поношенные шмотки. Отвечай, паскуда, - продолжал мужчина, - надеюсь, ты понимаешь английский язык, я хочу немного поговорить с тобой, прежде чем отвести в полицию.

- Поверьте, сэр, это страшное недоразумение, - заговорил Гарри. - И когда будет ваша ласка пройти со мной до сэра Томаса Ванделера на Итонский майдан, я обещаю, что все сразу выяснится. Теперь я вижу, что и честнейшая человек может попасть в неуверенное положение.

- Парень, - ответил садовник, - я пойду с тобой не далее, чем в полицейский участок на соседней улице. Инспектор, конечно, с радостью пойдет с тобой на Итонский майдан и напьется чаю в твоих уважаемых знакомых. А может, тебя отвести к министру полиции? Конечно, сэр Томас Ванделер! Ты, видимо, думаешь, что я не могу отличить, где настоящий джентльмен, а где такое стрибайло, как ты? Пусть там на тебе одежду, я тебя, как книгу, прочитаю. Вот рубашка, которая, может, стоит столько, сколько мой праздничный шляпу, твой сурдут, дай-ка пощупаю, купленный не на толкучке, твои ботинки ...

Мужчина, чьи глаза спустились вниз, враз оборвал оскорбительные замечания и застыл, прикипев глазами к земле. Когда он снова заговорил, его голос странно изменился.

- Скажи мне, ради Бога, что это? - спросил он.

Гарри взглянул себе под ноги и онемел от удивления и страха. Прыгая, он упал на коробку и разорвал ее из края в край, оттуда высыпали самоцветы и покрыли землю обильным лоснящимся слоем, некоторые уже втолочились в почву. Там была великолепная диадема, которой так часто восхищался Гарри на леди Ванделер, броши и кольца, серьги и браслеты, а также просто неоправленные бриллианты, раскатились под кустами роз и [244] походили на капли утренней росы. На земле между ним и садовником лежали королевские сокровища - сокровища в самой привлекательной, самой надежной и найтривкішій форме, их можно было собрать, как ягоды, - самые прекрасные, они разбивали солнечные лучи миллионами радужных вспышек.

- Господи! - вырвалось у Гарри. - Я пропал! - С невероятной скоростью его мысли понеслись назад, он стал понимать все приключения сегодняшнего дня, понял их в целом и осознал, в какую неприятную передрягу завели его судьба и удача. Гарри огляделся, словно ища помощи, и в саду он был сам, только бриллианты под ногами и страшный незнакомец перед ним; нашорошивши уши, он не услышал ничего, кроме шелеста листьев и дребезжание своего сердца. Поэтому не удивительно, что парень пал духом и снова безживно протянул:

- Я пропал!

Садовник, воровато оглянувшись, убедился, что из окон никто не подглядывает, и облегченно вздохнул.

- Дурень, наберись духа! - подбодрил он. - Худшее уже сделано. Чего ты сразу не сказал, что здесь достаточно на двоих? Где там двоих, - вскрикнул он, - здесь хватит на двухсот! Только пойдемте отсюда, чтобы нас никто не увидел, и ради всего святого расправ шляпу и отряхнись. Ведь этаким шутом, как ты сейчас, и двух шагов ступить нельзя.

Пока Гарри невольно выполнял эти советы, садовник, став на колени, торопливо собирал рассеянные самоцветы в коробку. Когда он касался пучками дорогих кристаллов, все его тело мое сотрясалось, лицо вдруг перемінилось, глаза алчно засветились, - в конце концов, садовник будто нарочно медлил, любуясь каждым камешком, поворачивая и разглядывая их. В конце концов, собрав самоцветы, спрятал коробку под халат, кивнул Гарри и повел его за собой к дому.

У дверей они встретили мрачного и удивительно красивого молодого человека в опрятном облачении священника, в его взгляде языков соревновались рвение и нерешительность. Садовник как можно скрыл свою досаду и, заискивающе улыбаясь, подошел к священнику.

- Какой нынче день погожий, мистер Роллес, - сказал он. -Господи, какой день! А это мой юный приятель, ему захотелось взглянуть на розы. Я осмелился впустить его, думая, что никто из постояльцев не возразит.

- Я, конечно, нет, - ответил велебний господин Роллес. - И не думаю, чтобы кто-нибудь из нас обижен за такую мелочь. Сад, мистер Реберн, ваша собственность, мы этого не забываем. Поскольку вы нам разрешаете гулять в саду, то не будем же мы такими невежливыми и неблагодарными, чтобы препятствовать в этом [245] вашим друзьям. Кроме того, - добавил он, - мне кажется, что я уже виделся с этим господином. Мистер Гартли, если не ошибаюсь? Искренне вам сочувствую, вижу, вы где-то упали, -завершил он, протягивая руку.

Однако какая-то чисто девичья достоинство и желание как можно дальше оттянуть момент объяснений побудили Гарри отказаться от этого спасительное шанса и отрицать знакомство. Он предпочел заботливой опеке садовника, по крайней мере незнакомого ему, а не любопытства и, возможно, подозрениям знакомого священника.

- Боюсь, здесь какая-то ошибка, - сказал он. - Моя фамилия Томлинсон, я знаком мистера Реберная.

- Неужели? - удивился мистер Роллес. - Сходство просто поразительное.

Мистер Реберн, которого языков колики принимали во время всей беседы, почувствовал, что сейчас найслушніша мгновение ее урвать.

- Сэр, желаю вам хорошей прогулки, - сказал он и повел Гарри в дом, в одну из комнат, окнами в сад. Прежде всего он опустил жалюзи, потому что мистер Роллес, еще не отямившися с удивления, задумчиво стоял там, где и раньше. После этого садовник высыпал бриллианты с продырявленой коробки на стол и, наклонившись над сокровищем, предстал во всем своем величии, с хищной алчностью рассматривал его, потирая себе бедра. Увидев садівникове лицо, охваченное низменным шалом, бедный Гарри испытал еще более тяжких мук. Секретарю казалось невероятным, что его жизни, которое он невинно расточал на изящные безделушки, погрузился в мрачный мир преступления. Правда, совесть ничем не могла упрекнуть его, однако он сильнее всего и наиболее жестоко карался за нескоєний грех - просто боялся казни, боялся подозрений честных людей и общества низменных, грубых натур. Гарри был готов не колеблясь наложить жизнью, чтобы убежать из комнаты мистера Реберная, избавиться от его общества.

- А теперь, - сказал Реберн, поделив самоцветы на две примерно одинаковые кучки и подсунув одну из них ближе к себе, - а теперь, - проговорил он снова, - за все в этом мире надо платить, а за некоторые вещи - очень щедро. Вам надо знать, мистер Гартли, если это действительно ваше имя, что я очень кроткого нрава и моя доброта всю жизнь была мне камнем преткновения. Я мог бы, если бы хотел, присвоить все эти красивые камешки, и пусть-ка вы бы решились хоть словом возразить; но, думаю, мне следует проявить к вам одолжение, - итак, я не собираюсь стричь вас несмотря на саму шкуру. Так что, как видите, из соображений чистой доброты я предлагаю поделиться, а это, - показал он на кучки, - пропорции, что кажутся мне справедливыми и общительными. Может, у вас, мистер Гартли, есть какие-то возражения? Я за одну или две броши спорить не стану. [246]

- Сэр, послушайте, - воскликнул Гартли, - вы предлагаете невозможное! Самоцветы не мои, я ни с кем не могу делиться, неважно, в каких пропорциях.

- Ах, они не ваши? - язвительно спросил Реберн. - И вы не можете ни с кем поделиться, так? Что ж, тогда очень жаль, теперь я обязан отвести вас в полицию. К полиции - вы только задумайтесь над этим, - молвил Реберн, - подумайте о позоре ваших уважаемых родителей, подумайте, - продолжал он дальше, беря Гарри за запястье, - о колонии и день последнего суда.

- Ничем не могу помочь, - всхлипнул Гарри. - Я здесь не виноват. Вы же не хотите пойти со мной на Итонский майдан.

- Нет, - ответил мужчина, - конечно, нет. Я хочу поделиться с вами этими цацками здесь. - Говоря это, он вдруг изо всех сил скрутил руку Гарри.

Гарри не смог подавить крика, обильный пот выступил ему на лице. Боль и страх, пожалуй, оживили ему разум, - пусть там как, но этого момента вся ситуация неожиданно предстала перед ним совсем иначе, он увидел, что ему ничего не остается, как согласиться на предложение негодяя, надеясь добраться до дома и заставить садовника отдать краденое при более благоприятных обстоятельствах, когда на нем самом уже не будет никаких подозрений.

- Я согласен, - кивнул он.

- Ну и ягненок, - глумился садовник. - Я же видел, что вы наконец поймете свой настоящий интерес. А коробку, - продолжал он далее, - я сожгу вместе с садовым мусором, это такая вещь, которую любопытные могут узнать; ну а вы собирайте свои игрушки и кладите в карман.

Гарри подчинился, Реберн наблюдал за ним, и время от времени яркий блеск с новой силой разжигал похоть, то один, то второй бриллиант он вихапував с секретаревої доли и добавлял к собственной.

Справившись, оба подошли к двери на улицу, Реберн осторожно приоткрыл их и огляделся. Прохожих, видимо, не было, потому что он, вдруг схватив Гарри за шею, изо всех сил нагнул беднягу и, держа лицом к земле, так что тот видел саму брусчатку и пороги домов, где-то полторы минуты тянул его за собой, сперва вниз по одной улице, потом вверх второй. Гарри насчитал три поворота, прежде чем вор ослабил пальцы и, крикнув: "А теперь убирайся!" - с размаху сильно и ловко пнул его ногой.

Когда напівзомлілий Гарри поднялся, из его носа сочилась кроь, а господина Реберная уже и след простыл. Боль и злость доконали бедного парня, с отчаяния, громко всхлипывая, он расплакался среди улицы. [247]

Поплакавши и немного успокоившись, Гарри стал разглядывать и прочитал названия улиц, на перекрестке которых его покинул садовник. Он еще до сих пор находился в малозаселенной части западного Лондона среди вилл и больших садов, однако заметил, что кое-где в окнах есть люди, которые явно были свидетелями его несчастье. Почти сразу из одного дома выбежала служанка и поднесла ему стакан воды. В то же время с другой стороны к нему подступил грязный бродяга, что слонялся по окрестностям.

- Бедняга, - пожалела его девушка, - как нехорошо с вами поступили! Ой, сударь, у вас и колени порезанные, пропал весь одежда! Вы хоть знаете, что за негодяй вас так тяжело покривдив?

- Это я знаю! - вскрикнул Гарри, немного покріпившись водой. - Я еще доберусь до него, пусть меня не пугает! Будьте уверены, что он дорого заплатит за этот день!

- Вам лучше зайти к нам домой почиститься и умыться, - продолжала девушка. - Не бойтесь, моя хозяйка приглашает вас. Подождите, я вам сейчас подам шляпу. Боже мой, - вдруг закричала она, - да вы разбросали бриллианты по всей улице!

Это и впрямь было так. Добрая половина того, что осталось после грабежа господина Реберная, высыпалась из карманов во время его сальто невольно и вновь поблескивала в прахе. Гарри благословил судьбу, что у девушки такие быстрые глаза, "еще никакой беды не случилось, могло быть хуже", - утешил он себя, возвращение этих нескольких бриллиантов мало для него не меньший вес, чем потеря всей остальной. И как жаль! Только он с девушкой нагнулся, бродяга подскочил к ним, повалил обоих на землю, набрал пригоршню бриллиантов и, словно заяц, помчался по улице.

Поднявшись на ноги, Гарри с криком побежал следом, и вор летел очень быстро, кроме того, гораздо лучше знал окраину: добежав до поворота, за которым сховавсь беглец, Гарри даже его следа не увидел.

Тяжело подавлен, секретарь вернулся на место своей злой происшествия, где его ждала девушка, честно вернув остатки бриллиантов. Гарри искренне поблагодарил ее и, не имея уже никакого настроения ощадити, пошел к ближайшей каретної станции и поехал на Итонский майдан в экипаже.

Когда он прибыл, в доме чувствовалась тревога, казалось, что в семье случилось несчастье, все слуги собрались в холле и не могли, а может, и просто не хотели сдержать хохота, увидев, в каком рубище появился секретарь. Гарри как можно достойнее миновал их и сразу пошел к будуара. Открыв дверь, он увидел поразительную и даже [248] грозную картину, перед его глазами предстали сам генерал, его жена и Чарли Пендрагон; запершись от всех, они откровенно и серьезно разговаривали о каких-то безусловно важные вещи. Гарри вдруг сообразил, что ему почти ничего не надо объяснять - генералу уже искренне признались в покушении на его карман, рассказали и про тяжелую неудачу, которая постигла весь тот замысел; теперь все они объединились, подавленные общим бедствием.

- Слава Богу! - закричала леди Ванделер. - Вот и он! Коробка, Гарри, где коробка?

Гарри молча стушевался перед ними.

- Говори! - снова крикнула Клара. - Говори, где коробка! Мужчины, угрожающе поднявшись на ноги, тоже подступили к нему. Гарри збілів, как стена, и вытащил из кармана горсть бриллиантов.

- Вот все, что осталось, - сказал он. - Клянусь небом, что моей вины здесь нет, и если проявить терпение, то, хоть некоторые, боюсь, утеряны уже навсегда, остальные драгоценностей еще наверняка можно отыскать.

- Какой ужас! - кричала Клара. - Потеряно все наши бриллианты, а у меня девяносто тысяч долга по уборы!

- Мадам, - заговорил генерал, - вы могли раскидать свой мелочь по всем риштаках, вы могли наделать в пятьдесят раз больше долгов, чем сумма, которую вы упомянули, вы могли украсть у меня диадему и кольца моей матери, - и все-таки Природа еще имела бы надо мной такую силу, что я в конце концов простил бы вам. Но вы, мадам, забрали Бриллиант Раджи - Світляне Глаз, как поэтично называют его на Востоке, гордость Кашгару! Вы украли у меня Бриллиант Раджи, и теперь, мадам, - снял руки к небу генерал, - между нами все кончено!

- Поверьте мне, генерал Ванделере, - ответила Клара, - что это самые приятные слова, которые когда-либо слетали с ваших уст. Даром что мы разрушены, я даже рада такой оказии, если это только освободит меня от вас. Вы уже не раз говорили мне, что я вышла замуж за вас ради денег, теперь позвольте мне сказать: я давно и тяжело каюсь в том, что пошла на такую сделку. Если бы вы еще раз женились и имели бриллиант, больше за вашу голову, я бы даже свою горничную відраджувала от такого страшного и опасного брака. Ну а вы, мистер Хартли, - обратилась она к секретарю, - уже достаточно показали в этом доме свои неоценимые качества, мы окончательно убедились, что у вас нет ни мужества, ни ума, ни самоуважения; теперь я вижу, что перед вами только одна дорога - мигом убирайтесь отсюда и, если можно, никогда не возвращайтесь. А за своим жалованьем - становитесь в очередь как кредитор после банкротства моего мужа. [249] Гарри еще и не расслышал толком этих оскорбительных слов, как уже накинулся на него с бранью генерал.

- А тем временем, - орал он, - пойдем со мной до ближайшего инспектора полиции. Вы, сэр, можете обманывать такого простосердого солдата, как я, но глаз закона сразу разоблачит вашу бесстыдную ложь. Если уже через ваши тайные интриги с моей женой мне суждено доживать в нищете, я по крайней мере буду стараться, чтобы ваши обман и плутовство не прошли казни. Уверяю, сэр, Бог откажет мне в последней милости, если вы до самого конца жизни не будете пропадать на каторге.

Сказав это, генерал схватил Гарри и торопливо поволок его по лестнице, а потом по улице до ближайшего полицейского участка.

Здесь (говорит мой арабский автор) завершается эта досадное происшествие с коробкой. Зато для бедного секретаря вся эта история стала началом нового и действительно достойного мужчину жизни. Полиция быстро убедилась в его невиновности, а после того как он рассказал все, что могло пригодиться для дальнейшего следствия, один из инспекторов следственного отдела даже похвалил его за честность и простоту обращения. Несколько человек заинтересовалось судьбой юноши, которому так не повезло, а вскоре в наследство по тете из Вустершира*, умерла старой девой, он получил немного денег. С этим богатством он женился на Пруденс и, чрезвычайно доволен и имея самые лучшие ожидания, отток в Бендиго* или, как говорили другие, в Тринкомалі*.

Книга: Роберт Луис Стивенсон-Алмаз Раджи Перевод Петра Таращука

СОДЕРЖАНИЕ

1. Роберт Луис Стивенсон-Алмаз Раджи Перевод Петра Таращука
2. ПРИКЛЮЧЕНИЕ МОЛОДОГО человека В СВЯЩЕННИЧЕСКОЙ РЯСЕ Велебний мистер Симон...
3. РАССКАЗ О доме С ЗЕЛЕНЫМИ СТАВНЯМИ Фрэнсис...
4. ПРИКЛЮЧЕНИЕ КНЯЗЯ ФЛОРИЗЕЛЯ И ДЕТЕКТИВА Князь Флорізель провел...

На предыдущую