lybs.ru
Мы не попустимо, чтобы лучи свободы всех наций заблестело на наших рабских кандалах: мы разобьем их до восхода солнца свободы! / Николай Михновский


Книга: Роберт Льюис Стивенсон Вечерние беседы на острове (Берег Фалеза. Сатанинская бутылка. Остров Голосов) Перевод Юрия Лисняка и Александра Тереха


Роберт Льюис Стивенсон Вечерние беседы на острове (Берег Фалеза. Сатанинская бутылка. Остров Голосов) Перевод Юрия Лисняка и Александра Тереха

© R.L.Stevenson. Island night's entertaiments (The beach of Falesa, 1891. The bottle imp, 1892. The Isle of Voices,1893), 1893

© Ю.Лісняк ("Берег Фалеза", "Остров Голосов"), 1994; О.Терех ("Сатанинская бутылка"), 1983 - перевод с английского

Источник: Р.Л.Стівенсон. Збрання сочинений в 5 томах. Том 2. К.: Украиноведение, 1994. 352 с. - С.: 59-166.

Сканирование и корректура: SK, Aerius (), 2004

Содержание

Берег Фалеза

Південноморський брак

Заклятие

Миссионер

Чертовщина

Ночь в лесу

Сатанинская бутылка

Остров Голосов

Примечания

БЕРЕГ ФАЛЕЗА

ПІВДЕННОМОРСЬКИЙ БРАК

Я увидел тот остров, когда уже была не ночь, но еще не утро. Месяц стоял на западе, низко над горизонтом, но был еще большой и ясный. На востоке, именно посередине рассветному зарева, бриллиантом сверкала утренняя звезда. Бриз с суши дул нам в лицо, неся ароматы диких цитронів, ванили и еще некоторые не очень приятные запахи, и от холодного дуновения я аж чихать начал. Надо вам сказать, что я немало лет прожил на плоском острове недалеко от экватора, по большей части один-одинешенек среди туземцев. Здесь все должно казаться новым для меня, даже говор будет совсем незнакомая, и вид этих лесов и гор, странные запахи от них живее разгоняли кровь у меня в жилах.

Каштан дунул на каганчик в нактоузі*.

- Вон! - сказал он. - Вон видишь дымок, мистер Уилтшир, за бурунами на рифе? Вот Фалеза, там наша фактория - в восточном конце поселка. Дальше по ветру уже никто не живет - не знаю почему. На" бинокля, уже можно разглядеть хижины.

Я взял бинокля, и берег прыгнул навстречу. Я увидел лесные чащи, полосу прибоя, а из-за деревьев выглядывали бурые кровли и черные внутренность хижин.

- Видишь белую крапинку вон дальше на восток? - продолжал капитан. - Это твой дом. Построен из кораллового камня, стоит на згірку, широкая веранда, можно ходить по трое в ряд, лучшая фактория во всех Южных морях. Когда старик Адамс увидел ее, то схватил мою руку и пожал. "О, я тут попал как сыр в масло", - говорит. - "Да, - отвечаю. - Да и пора уже вам". Бедняга Джонни! После того я только раз видел его, но он уже по-другому говорил: что никак не может [60]поремонтировать с туземцами, или с белыми, или что-то такое, а как мы снова вернулись сюда, он уже лежал в сырой земле. Я забил там на могиле столбик и надписал: "Джон Адамс, почил в Бозе тысяча восемьсот шестьдесят восьмого. Такова и наша судьба". Мне его очень не хватало. Хороший человек был, мухи не покривдив.

- А от чего он умер? - спросил я.

- И от какой болезни, - сказал капитан. - Она якобы хопила его неожиданно. Говорили, сорвался ночью и бросился пить "Втамовувач боли" и ,3инахід Кеннеди". Не помогло -"Кеннеди" уже был ему как водичка. Тогда он попытался открыть ящик джина. Опять не помогло - недостаточно прочное. Тогда он, видимо, с ума сошел, выбежал на веранду и беркицьнувся через перила. Второго дня, когда его нашли, он был совсем очамрілий - все время только лепетал, что ему примочують копра. Бедняга!

- А как гадают - это за остров? - спросил я.

- Ну, думали, что остров, хлопоты, или еще что-то, - ответил капитан. - Все всегда говорили, что место здесь очень здоровое. Наш предыдущий агент, Вігорс, здесь и не чихнул ни разу. Он уволился из-за того, что на этом берегу другие агенты были, мол, он боится их - Черного Джека, и Кейса, и Джими Свистуна, который был тогда еще жив, но вскоре утонул спьяну. Ну, а старый капитан Рэндол все время здесь с тысяча восемьсот сорокового, уже сорок пять лет. И ничего ему никогда не донимавшее, он даже не стареет очень. Как будто он здесь собирается самого Мафусаила* догнать. Нет, по-моему, климат здесь здоровый.

- Вон уже шлюпка плывет, - сказал я. - Именно в проходе. Вроде шістнадцятифутовий вельбот*, на корме двое белых.

- То же тот же вельбот, что утопил Джими Свистуна! -воскликнул капитан. - А дай-ка бинокля. Да, это сам Кейс, и с ним чорнюк. Слава у них - не позавидуешь, но ведь сам знаешь, здесь на островах языки. По-моему, худший шибеник был Джими Свистун, но он уже перебрался в лучший мир. Вот закладімося: они по джин плывут. Ставлю пять против двух, что примут шесть ящиков.

Когда оба агенты поднялись на палубу, меня сразу порадовало, как они выглядят, скорее, как оба выглядят и один говорит. Четыре года пробыв на экваторе, я заскучал за белыми соседями; те четыре года показались мне за тюрьму. То наложат табу, а тогда иди к Радного Дома и проси, чтобы сняли, то накупиш джина и закушпелиш, а потом каєшся, то сидишь целый вечер в доме, с лампой за компанию, то ходишь по берегу и сушиш голову, [61] каким бы дураком себя назвать за то, что сюда приперся. На моем острове больше не было белых, а когда я плавал на другие острова, то и там находил по большей части каких-то бандюг. Поэтому у меня сердце радовалось, глядя на этих двоих, когда они поднялись к нам на борт. Конечно, один из них был негр, но оба были убраны как положено, в полосатые пижамы и соломенные брыли, а Кейс в любом городе выдался бы чистюлей. Он был жовтолиций, щуплявенький, должен был ястребиный нос, очень светлые глаза и підстрижену ножницами бороду. Откуда он родом, не знал никто, но говорил как англичанин, и ясно было, что он из приличной семьи и получил прекрасное образование. Да и в обществе хоть куда мужчина: на аккордеоне играл так, что ого, а дай ему отрывок веревки и колоду карт, то такие фокусы покажет, хуже от настоящего циркача. Говорить мог, если захочет, будто в великопанській гостиной; а как захочет, то матерился - куда твоему боцманові-янки, а голову заболтает любом канакові*. Одно слово, умел приспособиться где угодно, вот оно что за один был тот Кейс, и все у него получалось естественно, как будто он таким и родился. Он был отважен, как лев, и хитер, как крыса, и как он сегодня не в аду, то зачем же тогда и ад то показалось? Одну только хорошую вещь я могу сказать о нем: любил свою женщину и не был к ней лихой. Она была самоанка и красила волосы в красный, как на Самоа* принято; и когда он врезал дуба (а об этом я должен рассказать), то по нему нашли одну странную вещь: он составил духовное завещание, как добрый христианин, и в ней все отписывал вдове: и свой пай, говорили, и Черного Джека, и почти весь Билли Рендола, ибо Кейс там вел всю бухгалтерию. Поэтому она поехала домой на шхуне с Мануа* и теперь там, на своем родном острове, госпожа на всю губу.

Но того первого утра я знал про все это черта лысого. Кейс повел себя со мной как джентльмен и как друг, познакомил меня с Фалезою, старался всячески услужить, а что я не знал тамошних туземцев, то это была для меня большая помощь. Более полдня мы просидели в каюте за рюмкой, и я еще никогда не слышал, чтобы кто-то говорил больше к месту. На всех островах не было более умелого и спритнішого агента. Я подумал, что Фалеза таки неплохое место, и с каждой рюмкой у меня делалось легче на сердце. Последний наш здешний агент, обнюхавшись на острове с полчаса, улизнул прочь, потому нагодилось вербівне судно с запада. Капитан, приплыв сюда, застал факторию на замке, ключи, оставленные пастору-тубільцеві, и еще письмо от беглеца, где тот признавался, что просто боится за свою жизнь. С тех пор фирма не имела здесь представителя, и вантажитись не было чем. Кроме того, ветер [62] был ходовой, и каштан надеялся за ночь доплыть до далекого острова в час высокого прилива, поэтому мой товар и все вещички быстренько выгрузили. Кейс заверил меня, что труситись над ним ничего, никто и соломинки не возьмет, на Фалезі люд живет честный, разве которое цыпленок, или лишний нож, или лишнюю палочку табака сопрут, так что лучше мне сидеть спокойно, пока шхуна уйдет, а тогда прийти прямо к нему домой, познакомиться со старым капитаном Рендолом, здешним патриархом, подъесть что Бог пошлет, а как стемнеет, идти домой спать. Так что к полудню я уже сошел на берег Фалеза, а шхуна поплыла дальше.

Еще на борту я немножко выпил, а только отбыл довгеньке плавания, поэтому земля качалась подо мной, как палуба. Мир мне казался будто свежо помальованим, ноги двигались, словно под музыку, Фалеза могла бы быть раем земным, когда такой есть, а когда нет, то очень жаль! Как хорошо было ступать ногами на траву, и смотреть увиш на зеленые горы, и видеть мужчин в зеленых венках и женщин в красочных платьях, красных с синим. Мы шли и шли то под палящим солнцем, то в тени, и нас радовало и то, и все дети из поселка, коричневые, с выбритыми головками, бежали за нами и тоненько сокотіли, будто приветствуя нас.

- Кстати, - сказал Кейс, - надо вам женщину найти.

- Да, - ответил я, - спасибо, что напомнили. Вокруг нас была целая толпа девушек, и я вытянулся и

начал рассматриваться среди них, как турецкий паша. Все они были повдягані, потому что вышли встречать судно, а женщины на Фалезі, ничего, хорошие, есть на что посмотреть. Единственный недостаток - немного широковаты в корме, и я как раз подумал об этом, когда Кейс тронул меня:

- Вон гляньте, какая краля!

Я глянул в ту сторону и увидел девушку, которая шла особое от остальных. Видно, только рыбу ловила, потому что имела на себе только нижнее сорочину, да и то совсем промокшую. Она была молоденькая и очень тоненькая, как на островную девушку. Имела продолговатое лицо, высокий лоб, а взгляд - какой-то пугливый, чудной, вплоть слепой, немного будто в киски, а немного - в младенца.

- Кто она такая? - спросил я. - Согласилась бы.

- Это Ама, - ответил Кейс, подозвал девушку и заговорил с ней туземной наречии. Я не знал, это он ей говорит, и когда он что-то ей объяснял, она сбросила на меня глазом быстро и робко, как ребенок, что уклоняется от шлепка, тогда вновь опустила взгляд и улыбнулась. Она имела большой рот, а губы и подбородок не хуже как у статуи, и та улыбка блеснула и погасла. Дальше она уже стояла, опустив [63] голову, и слушала до конца Кейсову язык, отвечала милым полинезийским голоском, глядя ему прямо в лицо, а затем уклонилась и ушла. Немного того поклона назначалось и мне, но глазом она более на меня не сбросила и не улыбнулась.

- Думаю, все в порядке, - сказал Кейс, - и вы сможете ее взять. Со старой я сам договорюсь. Здесь можно за брусочек табака которую хотите выбрать, - добавил он, оскірившись.

По-моему, и улыбка застряла в моей памяти, как скабка, потому что я остро ответил:

- А эта на вид не такая!

- Я не знаю, какая она, - сказал Кейс. - Пожалуй, такая, как надо. Держится одиноко, не ходит со всем кодлом, и вообще... нет, Нет, вы не думайте, я ничего такого не говорю, Ама золотая девушка.

"Что-то он очень сладко заговорил", - подумал я, потому что это меня удивило и порадовало. А он продолжал:

- Я бы не был так уверен, что она за вас пойдет, и она сама сказала, что полюбила вас. Вам надо только сидеть тихонько, а я уже обработаю мамочку, как сам знаю, и приведу девушку прямо к капитану для брака.

Мне до брака не припекало, и я так и сказал.

- Э, в этом браке нет ничего страшного, - отвечает он. - Венчает у нас Черный Джек.

Впереди уже виднелась обитель этих трех белых. Ведь негр здесь считается за белого, да и китаец тоже! Странный обычай, но на островах так оно везде. Дом дощатый, с узенькой шаткой верандой. Магазин спереди: прилавок, весы и роскошная выкладка товаров - ящик или два мясных консервов, бочонок сухарей, несколько свитков хлопчатобумажных тканей, против моих хлам; единственное, что было в достаточном выборе, так это контрабандные ружья и спиртное. Ну, когда это единственные мои конкуренты, подумал я, то я здесь, на Фалезі, обловлюся не хуже. Действительно, одним только они могли меня пере-козырнуть: оружием и трунками.

В задней комнате на корточках, по-туземному, сидел на полу капитан Рэндол, опасистий, бледный, голый до пояса, седой, как голубь, а глаза посоловевшие. Все туловище у него зарос седой шерстью, его обсідала мушва. Одна муха сидела в углу глаза - он не обращал внимания. А москиты были над ним, словно пчелы. Любая опрятная человек сразу бы выбросила его в яму и прикопала. Меня аж замлоїло, и я протрезвел, увидев его, и подумав, что ему уже семьдесят, и вспомнив, что он когда-то командовал судном, и сходил на берег нарядно одетый, и гнул кирпу по кабакам и консулатах. [64] Когда я вошел, он попытался подняться, но ничего из этого не получилось, поэтому он только протянул мне руку и пробормотал какое-то приветствие.

- Папа сегодня с самого утра насмоктався, - заметил Кейс. - У нас тут была эпидемия, и капитан Рэндол употребляет джин для профилактики - ведь правда, Папочка?

- Отродясь ничего такого не делал! - возмущенно воскликнул капитан. - Я пью джин для здоровья, мистер Как-Бишь-Вас, чтобы отогнать болезни.

- Все в порядке, Папочка, - сказал Кейс. - Только загальмуйтеся уже. У нас сегодня регистрация брака - вот здесь мистер Уилтшир хочет войти в супрягу.

- С кем? - поинтересовался старик.

- С Амою, - ответил Кейс.

- С Амою?! - воскликнул капитан. - Зачем ему и Ама? Он же сюда приехал чуть охмолостатися, правда? На кого же лешего ему и Ама?

- Не горячитесь, Папочка, - сказал Кейс. - Не вы же с ней женитесь. И, сколько я знаю, вы ей не крестный отец и не крестная мать. По-моему, мистер Уилтшир уже сам знает, чего ему надо.

Потом он извинился передо мной - мол, ему надо пойти кое-что уладить с этим бракосочетанием, - и оставил меня самого с этой человеческой развалиной, что была его компаньоном и (говоря правду) его дойной коровой. И дом, и магазин принадлежали Рендолові; Кейс и негр были просто нахлебниками, они присосались к старому, как те мухи, а ему это было невдомек. Собственно, я не мог сказать ничего плохого о Билли Рендола кроме того, что меня от него с души воротило и то время, которое я провел в его обществе, был похож на страшный сон.

В комнате, полной мух, не было чем дышать через жароту, весь дом был грязный, низкий, тесный, стоял в плохом месте, за поселком, где уже начинались джунгли, и был прикрыт от пасатних ветров. Постели всех трех жителей были просто на полу, везде валялись грязные кастрюли и миски. Мебели никаких: Рэндол, когда его нападал шал, крушил все на щепки. Вот там я сидел, вкусив того, что подала мне Кейсова женщина, и там меня целый день развлекал тот напівздохляка, бормоча невесть бывшие анекдоты и бог весть бывшие истории и каждый раз хрипло хохоча после них: он словно и не видел, как я нуджуся. И все время понемножку цмулив джин. Время от времени он засыпал, потом снова просыпался, скулил и дрожал - и все допытывался, почему это я хочу взять Агу. "Парень, - говорил я себе весь день, - смотри не доживись до такого паскудства, как этот старикан".

Была уже, наверное, четвертый час после полудня, когда задние двери медленно прочинились, и до дома чуть ли не на четвереньках вползла какая-то чудная старая туземка. Вся до пят умотана в черную ткань, с головы свисают седые космы, лицо татуйоване - на этом острове такого не делали; глаза большие, блестящие, какие-то сумасшедшие. Она поступила в меня те глаза с выражением благоговейного восторга, отчасти, как я видел, притворного. Она не произнесла ни одного внятного слова, а все плямкала и цмокала губами и что-то громко мугикала, словно ребенок над рождественским пирогом. Двинулась через комнату прямо ко мне, а подойдя, схватила меня за руку и что-то долго мурлыкала над ней, словно большая кошка. Дальше что-то как будто запела.

- Кто она к черту, такая? - воскликнул я немножко аж испуганно.

- Да это же Фаавао, - пояснил Рэндол и подвинулся по полу в дальний угол.

- Вы что, боитесь ее? - воскликнул я.

- Я - боюсь? - переспросил капитан. - Братку, я просто не хочу п знать! Я ей не разрешаю и потикатись сюда, вот только сегодня терплю, ради твоего брака. Это Амина иметь.

- Мать то и мать, но что она производит? - спросил я, раздраженный, а может, и напуган больше, чем я хотел бы показать, и капитан ответил, что она поет мне хвалу, потому что я собираюсь жениться Амою. - Ну ладно, бабусенько, - сказал тогда я, заставив себя засмеяться. - И когда набавишся моей рукой, скажи.

Она вроде бы поняла: ее песня перешла в крик и урвалась. Женщина порачкувала из дома - тем самым путем, что и вошла, и, вероятно, сразу шмыгнула в джунгли, потому что когда я вышел вслед за ней, ее уже не было видно.

- Что за химерія! - сказал я.

- Ага, она причудливая почвара, - согласился капитан и, к моему удивлению, перекрестил голую грудь.

- Эй, вы что, папіст?* - спросил я.

Он пренебрежительно фыркнул: какой там папіст!

- Баптист насквозь, - сказал. - Но, братку, паписты тоже кое-что неплохое придумали, хоть бы и вот именно. Послухайтесь моего совета, и когда встретите Агу, Фаавао, Вигура, или кого-то с того отродья, то возьмите пример с сутанників и сделайте то, что я сделал. Утямили? - спросил он и снова перекрестился, моргая мне посоловілим глазом. - Нет, сэр! - [66] снова возвысил он голос. - Папистов здесь нет! - а потом долго излагал мне свои религиозные убеждения.

Видимо, Ама сразу взяла меня за сердце, а то я бы наверное сбежал из этого дома на свежий воздух, до чистого моря или на какую-то подходящую реку, - хотя, правду говоря, я уже проникся к Кейса, да и как бы я потом жил на этом острове, убежав от девушки в свою свадебную ночь?

Солнце уже село, небо пылало огнем, уже какое-то время светила лампа, когда вернулся Кейс с Амою и с негром. Ама была одета и напахчена, имела на себе маленькую юбочку из тончайшей тапы*, лоснилась на бганках куда твоему шелковые, грудь цвета темного меда были обнажены, только на шею она надела несколько ниток бус из семян и цветков, а за ушами и в волосах алели цветки с гібіску. Она вела себя точно как положено невесте, была почтенная и тихая, и мне аж стыдно стало стоять с ней в этом вонючем доме, перед тем вискаленим негром. Говорю, мне аж стыдно стало; ибо тот шут надел большой бумажный воротничок, книжка, с которой он читал, была каким-то дешевым романом, а его слова в церемонии невозможно воспроизвести на бумаге. Совесть ад меня, когда мы соединили наши руки, а когда она приняла брачное свидетельство, мне захотелось поломать эту комедию к чертям и во всем ей признаться. Вот этот документ. Написал его Кейс на листе из конторской книги и сам же попідписував.

"Настоящим удостоверяется, что Ама, дочь Фаавао, из поселка Фалеза на острове.......... незаконно замужем за мистером Джоном Вілтширом на одну ночь, а утром мистер Джон Уилтшир имеет право выгнать ее к бісовому отцу.

Джон Блекемор, судовой священник.

Выписано из реестра Уильямом Т.Рендолом, капитаном дальнего плавания".

Хорошенький документик для вручения девушке, чтобы увидеть, как она прячет его, словно золото. Человек может сказитись за куда меньшую причину. Но в тех краях такое воиться, и (сказал я сам себе) виноваты здесь не столько мы, белые, сколько миссионеры. Если бы они дали покой тем туземцам, мне совсем не нужно было бы это дурачество, и я с чистой совестью брал бы себе любую женщину, какую захочу, и бросал ее, когда заблагорассудится. [67]

Чем тяжелее угнетал меня стыд, тем сильнее хотелось поскорее уйти отсюда, а что наши желания таким образом совпали, то я и не заметил, что агенты уже относятся ко мне совсем иначе. До тех пор Кейс как мог старался задержать меня; а теперь, когда достиг своей цели, так же стремился, чтобы я скорее ушел. Ама, сказал он, сама покажет мне мой дом, и все трое попрощались и даже не провели нас за дверь.

Уже поступала ночь; от поселка пахло лесом, цветами, морем и печеными плодами хлебного дерева. На рифе шумов негромко морской прибой, а с далей между лесом и поселком долетал гомон звонких голосов, взрослых и детских. Свежий воздух сразу взбодрило меня, а еще и то, что я уже не вижу капитана, а взамен вижу такое красивое девчонка круг себя. Мне просто-таки казалось, что это какая-то белая девушка с родины, и я, забывшись на минуту, взял ее за руку, ее пальчики сплелись с моими, я услышал, что она дышит глубоко и чисто, и сразу же она подняла мою руку и прижала к своему личику.

- Ты хорошо! - воскликнула, побежала вперед, остановилась, огляделась и улыбнулась, и вновь побежала вперед, ведя меня тихой тропой по опушке леса до моего дома.

Конечно, Кейс сватался за меня к ней так, как положено: говорил, что я шалію за ней и мне наплевать, что может из этого выйти; и и бідолашечка, зная то, о чем я и понятия не имел, поверила каждому слову, и у нее аж голова кругом пошла из гордости и благодарности. Но я то и не догадывался, я вовсе не имел охоты возиться с туземными женщинами, потому что уже вдоволь насмотрелся таких белых, что их объела дружинина родня, да еще и дураков из них сделала, поэтому я сказал себе: надо сразу урвать это и поставить ее на свое место. Но она была такая хрупкая и милая, когда отбегала от меня, а тогда останавливалась, ожидая, и такая была похожа на ребенка или на ласковое собачья, что я только и мог идти вслед за ней, и слушать, как бегут ее босенькі ножки, и гадать в темноте светлое пятно ее фигуры. И еще одна мысль всплыло в моей голове. Теперь, когда мы вдвоем, она ласкается ко мне, как котенок. Но в доме у агентов она вела себя чисто тебе графиня: гордо и сдержанно. Ну, а еще ее наряд, хотя на ней и небагатечко было, да и то туземное, но тонкая-претонка тала, и изящные ароматы, и красные цветы и зернышки, все такое яркое, чисто самоцветы, только больше... Одно слово, мне подумалось, что она и впрямь будто какая-то графиня, одетая в театр на концерт, слушать великих певцов, и совсем не пара для бедного торгового агента, как вот я. [68]

Она вбежала в дом первая, и я еще с улицы увидел, как в окне блеснул спичка и зажглась лампа. Обитель была прекрасная, построенная из кораллового камня, с просторной верандой, и средняя комната высокая и просторная. Мои сундуки и ящики лежали кучей, поскидані без строя, и посреди этого кавардака стояла возле стола Ама, ожидая меня, ее тень позади нее пересекала всю комнату и достигала своды жестяного крыши; и фигура ее отличалась ясно на том фоне, а кожа аж полискувала в свете лампы. Я остановился на пороге, а она молча подняла на меня глаза, и взгляд их был и жадный, и несмелый. Потом она положила руку себе на грудь.

- Я твой жінуся, - сказала. Меня еще никогда так не волновала женщина: от вожделения у меня все аж трепетал, как парус трепещет на ветру.

Если бы я и хотел что-то сказать, то не смог бы, а если бы и мог, то бы не сказал. Мне было стыдно, что меня так взволновало туземка, стыдно и за свой брак, и за это свидетельство, что она спрятала, словно святые, в своей юбочке. Я отвернулся и сделал вид, будто копаюсь в багаже. Прежде всего я нашел там ящик джина - единственный, что его привез с собой, - и отчасти ради девушки, а отчасти вспомнив то ужасы старого Рендола, - вдруг решил сделать вот что: сорвал крышку с ящика, карманным коркотягом повідкорковував все бутылки и приказал Ами повыливать джин с веранды на землю.

Она сделала где и вернулась, озадаченно глядя на меня.

- Нет ума, - сказал я, потому что уже немного лучше владел голосом. - Человек он пей, он нет толком.

Она согласилась с этим, но и дальше была задумчивая. В конце спросила:

- Зачем ты привези? Когда не хочешь пей, тогда не привези, думаю.

- Все в порядке, - сказал я. - Когда-то я очень много хочу пей, теперь не хочу. Видишь, я не знал, что буду есть один маленький жінуся. Когда я пей джин, мой маленький жінуся будет боюсь.

Я с трудом смог говорить с ней ласково, потому что когда-то поклялся перед собой, что никогда не покажу себя жмыхом Перед тубілкою, и теперь мне оставалось только замолчать. Она стояла и серьезно смотрела на меня, а я сидел у раскрытого ящика.

- Я гадай, ты толком, - произнесла она. И вдруг упала передо мной ниц. - Я твой, все равно что свинья! -воскликнула. [69]

Книга: Роберт Льюис Стивенсон Вечерние беседы на острове (Берег Фалеза. Сатанинская бутылка. Остров Голосов) Перевод Юрия Лисняка и Александра Тереха

СОДЕРЖАНИЕ

1. Роберт Льюис Стивенсон Вечерние беседы на острове (Берег Фалеза. Сатанинская бутылка. Остров Голосов) Перевод Юрия Лисняка и Александра Тереха
2. ЗАКЛЯТИЕ Утром я вышел на веранду перед самым восходом...
3. МИССИОНЕР Когда я вышел на веранду, миссионерский лодка уже...
4. ЧЕРТОВЩИНА Прошел почти месяц без каких-либо крупных происшествий....
5. НОЧЬ В ЛЕСУ Теперь мне не было куда деться: до завтра надо...
6. САТАНИНСКАЯ БУТЫЛКА На одном из Гавайских островов жил...
7. ОСТРОВ ГОЛОСОВ Кеола был женат Легуа, дочь...

На предыдущую