lybs.ru
Не на пользу читать книгу, когда сливки только хапать. / Украинская народная мудрость


Книга: Станислав Лем. ЮНОШЕСКИЕ СТИХИ


Станислав Лем. ЮНОШЕСКИЕ СТИХИ

С польского перевел Александр Лукьяненко

Не знаю, руки слепца и ус слизняка

В молчании, как я, чувствуют единение

Пальцев, сжаты крепко в кулак неспроста:

Там возник и формируется наподобие существования.

Не знаю, как у атомов обороты и лети

Сплетениями нервов раскачивают колокол литой

Из звезд, из перелета птиц, из металла, с тоски,

Из великого покоя. Я же - его сердце.

Бетховен, Пятая Симфония

Allegro con brio

Зоре милая, улыбка, так близко

Линеш ты из молний высокой: мелодия,

У тебя струны красочные, огне-танцоры,

И каркасы металла погнутые огнем.

Разбудила с явы. Как голос твой зовет,

Дыха скала, вещают пропасти каменные уста.

Грех отпущен всем, взошло солнце на земле.

Это молчание и тишина - гроб ангела словно.

Разбудила с явы. Ты, темряво ночи.

Провалились в вечность своды мрачные.

День и ночь обнимают руками охотно

Мир наш: поэму резную по черной пули,

Словно полную неназванных горизонтов урну.

--

1 Переводы стихов одобрены Станиславом Лемом.

© Александр Лукьяненко, перевод, 2006.

Полевой кладбище

Березы - путь летучих зрение. Темнота усеяна полукругом

Белых крестов. Лес найкрилатіше бежит в ночное гнездо

И бьет позвоночником в твердость облаков, где взгляд остановится внезапно.

Лишь голос иволги со сна приходит упоминанием о солнце.

Хор переломлен огнем. И только глина, заткала

Подземный очертание потухших уст. Своды медь и мята вслала.

Цветы преподносят свой взгляд над безымянным, бренным миром.

И все равно придет смерть. И мрак. И зачем жить?

Любовное письмо

Темнеет. Ветер выдул

В стеклянную банку небосвод

С румяно-желтым брюшком.

За окнами каштаны вяжут

Свечи в сладкую завязь.

Пусть знают все: идет весна.

Паук на черных ножках

Перебегает лист - шмыг...

А за стеной игра скрипки -

Кто-то будто говорит: ночь.

На втором этаже

Кто-то засветил окно, как звезду,

Уединенную, что ждет.

И кто-то захочет словом мир

Накрыть будто мушку.

Так уже когда-то случалось.

Но в ближайшее превыше всего

Есть шум крови, что бьет в виски

Как за последнее муром -

Чтобы вспомнил - пульсирует.

Кажется, первая звезда

Розплилась в серебряную пятно.

Избыток внимательный тратит.

А вот и сон, такой малый,

Похож на детский,

Единственный имеет проявление -

Кто знает: смерть или любовь?

А может - это смеркается,

Кровь уже не поет,

Или это ладоней, как дыхание, замирает -

..............................................................

Я видел сон в тон твоих глаз.

1948

***

Голуби вырисовывали в небе пурпуровім

Сети ошалілого Меркатора. В картах

Ты открывал в ледяных планетных одеждах

Девичьи сны, архипелаг жайворив, что-то в себе.

Земля просторы зимние небу тянула.

Взгляд, как птица, возвращался к гнезду по ночи,

И замыкался, зіпхнений, с вершин к телу,

Лишь сердце, как звезда, не стуляло глаза.

1947

Малые стихи

И

Вечер детям под сонные веки

Сны розово вкладывал как умел,

Ровным тоном спадал на просеки,

И в пустых ракушках шумов.

Ночь одолжила звездочку с неба,

И пустила туда соловьев.

Сон, напевая, лесом поплелся,

Ключ скрипичный небрежно крутил.

II

Месяц подбитым синим глазом

Пристально всматривался в лощину,

Внезапно, увидев там землю,

Облако набекрень накинул.

И, злой, серебристые щеки выпятил.

Ветер, хозяин на просторах,

Пылал в листьях, будто в книгах,

Где судьбы записывал строки.

Тьмой прокладывал тропинки,

Резал звездные орнаменты.

Наконец в дупло пыльное

Задул брюшко воздушное

И, как летучая мышь, вниз головой

Зависнув синей скукой.

Valse triste

Звуки, словно белые пальцы,

Погрузились в мягкую тишину.

Жму на черные клавиши -

Словно письма серебром пишу.

Тон рисует каждый раз четче

Тебя в воображении. Враз оставит

Следует твоих ясных глаз на ветру.

Статуэтки в парах хрупкие,

Бас затинає в клавиатуре

И летят колокольчики в воздухе.

Играю пассаж пейзажей встречных,

Цвет тимьянов в гуще лесов.

Вдруг из мелодии, словно бы с полей,

Контур бледный твоего лица

Плывет, даже голос твой слышать.

Вечер гасит оконную лазурь,

Смешивает музыку с звездами.

Языков садом я несусь сквозь звуки,

Чтобы и тебя, и тишину понять.

1948

Из цикла “Насекомые”

I. Совка

Крылья у совки - фиалковый трем.

Под крыльями - ветер пушистый.

Мир - это тьма нанизана на лакомые шарики света,

Это гора лилового воздуха

II. Бабочка

Бабочка ясно цветет на стебельці воздуха.

В витражах этих крыльев мозаикой вкраплены

Небесная Дева, молодожены и все святые.

Еще и пурпурное сердце. Все - словно улыбка памяти.

III. Гусеница

Легко плывет гладью зеленых листьев,

Чертит петли в путешествии хрупкая слюна серебристая,

Вьется с головки шелк. Пока в кокон зависнет

Слышит, как мир вокруг становится от просторного сжатый.

Кода

Уперся в землю небо. Так пузырь лазури

Есть в лаве только тем, что там ее нет.

И в мире, что означенный пластом лучей,

Мрак - нехватка солнца, а жизнь - терпение.

1948

***

(Памяти Вислава Орловского, который в августе 1947 г. трагически погиб в Татрах)

В орлиных тропам, где стремительные узлы

Бесполезных полетов вершины пополам тнуть,

Молнии, словно зіпхнені птицы, в'язли

Серебристым зельем в клок.

Мла оставляла следы. Светало.

Фиолет прорезали тени голов.

Из долин дня напівсліпе тело

Вич каменный сносил.

Бедра вод задрожали в крылатых муравьев,

Дух колодцев базальт в кандалы закув.

Дно чернеет. А он, как облако,

Падает пропастью в ил.

Впоследствии тишина застелить глаза и красное солнце.

Зимний волос как будто безлюдный лес.

Нет матери. Ночь - еще добрая.

Ночь - скалы копье.

Хвойный лес долиной течет,

Облако временем садится дымом вниз,

Будто Бог впопыхах на каминную сундук

Черный сирень принес.

Закопане, 1947

Пятеркой через Краков

Качаются дрожащие золотистые башни,

Небо такое небесное, как символ тишины,

Воплощенный в рисунок мирных голубей.

В глазах чеканит запад акварель лиловую,

Фигурки из фарфора и лака, вглубь пришпилив

Серебристо-острые облака - солнышко обнову.

Стеклянные розы на Соборе заблистіли.

Небо вступает в воду, а с розтоку Вислы -

Шпили каменных, бурых башен. Вечер в зените

В распутье злотооких каменных отраженный.

Далеко, на большом циферблате башни

В стрелках золотых сам время на цифрах лежит.

Мотает долгий путь Земли на веретенко

Небом среди костелов, как аллею, в солнце.

Память имела как звезда, как звезда угасала.

Вечерние краски и девушек перемешала,

Языков ангелов бескрылых земля приласкала.

Кого багровый закат и улыбка женская

Огорчат, а звездные ночи заворожат -

Поэтому одиночество поэтическую все предсказывают.

Триолет

Павел построил дом

До цвета ласточкина гнезда.

Крыша крытый взлетом,

Окна полны пения.

Вечером

Собирал каштаны, колючие языков зари.

Тучи птиц

Облакам деревьев толковал.

Малые слова росли,

Меняясь словно тучки

Розово-фиолетово-темные.

Вкладывал их до сказок, словно до сна,

Качал стихом.

Небо его земли мало железные мачты.

Ян не имел дома.

Жил в улыбке, словно на островке.

Заброшенный девушками,

Языков вяз без птиц.

Любовь во веки спрятал.

Не предал его сном.

Давал дорогу

Деревьям и мурашві.

Поэтому не бывал одиноким.

Водил слова

Едва видной голубизной,

Розовой рукой

И струной.

Пришли и по нему ночью.

Петр у незабудки верил.

Его старенький

Седой, живой отец

Имел гроб

Весь из огня и кирпича.

Петр учился у отца молчанию.

Ту девушку, которую любил

С глазами, легче воздуха

Сгубила пуля в груди -

В ресницах золотых

Погасли два маленьких неба.

Петр

Учился в умершей любви.

Любовь

Мир розіпнений руками,

Небо взглядом підперте,

И затертые мелодии

День в день меня сжимали.

Обезкровлені, мятые

Слабіли ветры и огни,

Словно великаны-листья,

Которым дети ощипывают жилки.

Ночь проникающая в тело -

Вид понурого края

Тьмарив звуки богатства

И цветов вздох белое.

Слова дрібніли в моих стихах.

Строки зарастали в моих книгах.

Пейзажи умирали в моих глазах.

Зеленые в голубых.

Цветы очертания зверей принимали,

Птицы сліпнули на высоте,

Деревья, выдранные из гущи лесов,

Столбами пространства растерзанного торчали

Голые и притихшие.

Воздух оставляло гнезда и ракушки.

В красном горлышке птицы

Трели распались прахом.

В фіалковій чорноті

Канули зари в странные сны.

Угасал свет светлячка.

Дремали жабры в месяц.

Последняя тучка здиміла.

Смешивали землю с водой.

Смешанно свет с туманом.

В сумерках звезда взошла.

В моих снах вяли признаки

Безымянных стихов и женщин.

Аквамарина и охра

Стерлись в порошок.

В бездне глаз пейзажи умирали.

Актеры оставляли театр и толпу.

Занавеса театра тяжело спадали

На сцену, как смерть, пустую.

Пустішав и содержание воображения,

Желаний прозрачные изломы:

Шелк, плюш, муар и бархат,

Парча и серебряные ламы.

Молчат мои зеркала,

Тень снова к дубу ползет,

Под листьями дыхание тепла,

Земля не вертится уже,

И в жилах кровь не течет.

Только ты уцелела,

Проведенная через огонь,

Профиль женский, белый,

Сожженных мечтаний рубикон.

Зафиксирован черным клеймом

В угле, где папоротник спит,

Переживет и карбопласт,

Какой океан крушит.

Книга: Станислав Лем. ЮНОШЕСКИЕ СТИХИ

СОДЕРЖАНИЕ

1. Станислав Лем. ЮНОШЕСКИЕ СТИХИ

На предыдущую