lybs.ru
Сама добродетель становится пороком, когда применяют ее ошибочно. / Александр Довженко


Книга: Гарри Гаррисон Билл - герой Галактики Перевод Александра Коваленко


Гарри Гаррисон Билл - герой Галактики Перевод Александра Коваленко

© Harry Harrison. Bill, the Galactic Hero, 1965

© Александр Коваленко (перевод с английского)

Электронный текст: В. Стопчанський (восстановлено из резервных копий е-библиотек «Волшебный жираф» и «Pasife»), 2007

Книга первая, разделы: I | II | III | IV | V | VI | VII | VIII

Книга вторая, разделы: I | II | III | IV | V | VI | VII | VIII

Книга третья, разделы: I | II | III | IV | V

Эпилог

КНИГА ПЕРВАЯ Глава I

Билл так и не понял, что виной всему - секс. Если бы солнце утром не пекло так безжалостно, зависнув в медном небе Фігерінадона II, и, если бы он не увидел белые, словно сахар, и широкие, как подушки, ягодицы Инги-Марии Каліфігії, когда она мылась в ручье, тогда он, возможно, думал бы больше о вспашку, а не про женский пол, и видимо дотянул бы борозду до холма, прежде чем услышал манящую музыку. Она звучала с пути. Если Билл ее не услышал, то все в его жизни пошло бы совсем-совсем иначе. И он услышал ее, отпустил рукоятки плуга, который тащил робомул, обернулся, и дыхание ему перехватило от удивления.

Перед его глазами предстало сказочное зрелище. Парад открывал робот-оркестр двенадцати футов высотой, неотразим в своем черном ківері, под которым прятались мощные громкоговорители. Позолоченные стопы его ног топали по земле, а три десятки рук ловко водили смычками, бренчали струнами, нажимали клавиши множества музыкальных инструментов. Бравурный марш волна за волной вливал подъем, и даже Біллеві крепкие крестьянские ноги, обутые в лапти, не могли устоять спокойно, когда сияющие сапоги десятка солдат в безукоризненном порядке промаршировали по пути. На их груди, обтянутых красными мундирами, вызванивали медали, и, конечно, в мире не могло быть благороднее зрелища. Позади шагал сержант, величественный в своих нашивках овец, зрители направились к нему; все,за исключением Билла, которого из толпы выхватила могучая рука.

- Слушай, я припас для тебя, - сказал сержант, подавая ему заранее приготовленный стакан, так начиненную обезволюючими наркотиками, что те выкристаллизовались на донышке. - Ты крепкий парень, и,как я вижу, не чета всем этим селюкам. Школы не задумывался над карьерой в армии?

- Я не военный тип, шержанте... - с трудом пролепетал Билл и сплюнул - словно что-то связывало ему язык, и в голове был сплошной туман. Только благодаря своему крепкому здоровью он после изрядной дозы наркотика и инфразвука не потерял сознания. - Не военный тип. Моя заветная мечта - стать хорошим оператором механического удобрения, и я уже почти кончил заочный курс...

- То никчемная работа для такого умного парня, - сказал сержант и похлопал его по руке, чтобы пощупать мышцы. Стальные. Он еле сдержался, чтобы не оттянуть вниз Біллову губу и проверить состояние его коренных зубов. Потом. - Оставь эту работу тем, кто любит ее. Никаких шансов на повышение. Тогда как для карьеры звездного пехотинца не существует границ. Разве гранд-адмирал Пфлунгер не прошел сквозь ракетные дюзы, как говорится, от новобранца до гранд-адмирала? Как тебе это нравится?

- Это должно нравиться мистеру Пфлунгеру, но, думаю, что быть угноювачем приятнее. Ой, меня клонит в сон. Пожалуй, я приляжу.

- Только после того, как увидишь это, конечно, если твоя ласка, - сказал сержант, показывая на большую книгу, которую держал открытой крошечный робот. - Одежда делает мужчину, и большинство мужчин сгорели бы от стыда, если бы на них был такой мешковатый комбинезон, как на тебе, или такие сапоги. Зачем выглядеть так, когда можно выглядеть вот как?

Біллеві глаза проследили за толстым пальцем и увидели цветной рисунок в книге, где, благодаря злоупотреблению чудесами технологии, в фигуре, одетой в красный мундир пехотинца, было его лицо. Сержант листал страницы, и на каждом Новом рисунке мундир был немного пышнее, звание выше. На последнем был изображен гранд-адмирала, и Билл уставился на свое лицо под шлемом с плюмажем, с тонкими морщинками вокруг глаз и дженджикуватими, торкнутими сединой усами, и все равно, неоспоримое его.

- Так ты будешь выглядеть, - шептал сержант ему на ухо, - когда поднимешься по ступенькам успеха. Хочешь примерить мундир? Кравец!

Когда Билл открыл рот, чтобы возразить, сержант ткнул туда сигару и, прежде чем Билл успел вытолкнуть ее обратно, подкатился робот-портной, обвил его рукой с ширмой и раздел догола.

- Эй, эй!.. - крикнул Билл.

- Это не больно, - сказал сержант, просунув за ширму свою большую голову и уп'явши глаза в мускулистую Біллову телосложение. Тогда ткнул пальцем в Біллеві грудь (скала!).

- 0х1 - вскрикнул Билл, когда портной выдвинул холодную указку и стал тыкать ею, снимая размеры. Что-то зачвакало где-то в глубине округлого туловища и из отверстия посередине тела работа начал выползать сияющий красный мундир. Через мгновение он был уже на Біллових плечах с застегнутыми блестящими золотыми пуговицами. Затем на него надели роскошные серые молескінові брюки и блестящие высокие сапоги. Билл покачнулся, когда ширму убрали, а взамен развернули большое, в полный рост зеркало.

- Ах, как девушки любят форму, - сказал сержант, - и я не могу винить их за это.

На мгновение Біллів взгляд омрачило видение белых месяцев Инги-Марии Каліфігії, а когда в глазах ему проясніло, то оказалось, что его рука сжимает перо и вот-вот подпишет документ, который держал перед ним сержант-вербовщик.

- Нет, - сказал Билл, немного поражен собственной твердостью. - Я действительно не хочу. Оператор механического угноювача...

- Ты получишь не только эту замечательную форму, премию за призыв и бесплатное медицинское объяснение, но и будешь награжден этими красивыми медалями.
Сержант взял плоскую коробку, поданную ему роботом, и раскрыл ее, чтобы показать разноцветный ряд лент и кружочков.

- Это - Почетная Призывная Награда, - торжественно произнес он, пришпилюючи до широких Біллових груди усеянную драгоценными камнями туманность, подвешенную к ленте. - А еще: Императорский Поздоровчий Украшенный Рог, Вперед к Победной Зари, Поздравления От Матерей Погибших Героев и Неиссякаемый Рог Изобилия, который сам по себе ничего не дает, но красивый на вид и в нем можно держать презервативы.

Он отступил назад и восхищенно осмотрел Біллеві грудь, которые теперь были украшены лентами, блестящими металлом и стразами.

- Я просто не могу, - сказал Вилл. - Конечно, я благодарен за предложение, но...

Сержант ухмыльнулся, готовый даже к этому сопротивления, и нажал у себя на поясе кнопку, которая приводила в действие запрограммированы гипно-спирали в каблуке новых Біллових сапог. Мощный невральная ток пробежал сквозь контакты, Біллова рука вздрогнула и подпрыгнула - когда туман рассеялся перед его глазами, он увидел свою подпись.

- Но...

- Добро пожаловать в ряды Звездной Пехоты, - захохотал сержант, хлопая Билла по спине (крепкой как скала) и отбирая у него перо. - РАВНЯЙСЬ! - грозно воскликнул он, и рекруты посыпались из таверны.

- Что они сделали с моим сыном, - запричитала Біллова мать, выходя на базарную площадь; одну руку она прижимала к груди, а второй тащила за собой меньшего Біллового брата Чарли. Чарли заплакал и напудив в штаны.

- Ваш сын теперь сразится для большей славы императора, - сказал сержант, подталкивая Билла к шеренге своих вузькоплечих, с дегенеративными челюстями рекрутов.

- Нет! Не может быть... - всхлипывала Біллова мать, рвав на себе седые волосы. - Я бедная вдова, он моя единственная опора... вы не имеете права!..

- Мама... - начал Билл, но сержант втолкнул его обратно в шеренгу.

- Мужайтесь, госпожа, - сказал он. - Для матери не может быть большей чести. - 1 опустил ей ^в руку большую только что отчеканенную монету. - Вот вам призывная премия - императорский шиллинг, - я знаю: ваш сын хочет, чтобы вы получили его. СМИРНО!

Щелкнув каблуками, неуклюжие рекруты випростали плечи и задрали подбородки. На свое удивление Билл сделал то же самое.

- Право-ру!

Единственным ловким движением они вернулись после того, как командный робот передал приказ к гипно-спиралей в сапогах.

- Шагом марш!

И они двинулись в таком совершенном порядке, что Билл, как ни старался, не мог ни повернуть голову, ни в последний раз помахать на прощание матери рукой. Она исчезла в дали, и лишь один ее последний пронзительный крик донесся сквозь стук солдатских сапог.

- Ускорить ход до 130 шагов в минуту, - приказал сержант, поглядывая на часы, вживленный под ноготь его мизинца. - К станции, ребята, осталось десять миль и к вечеру мы уже будем в лагере.

Командный робот перевел свой метроном на одно деление - сапоги ускорили ходу и мужчины умылись потом. Когда они добрались до вертольотної станции, уже опустились сумерки; их красная бумажная форма свисала клочьями, позолота сошла с оловянных пуговиц и пластиковых сапог вивіялося покрытия, что отталкивало пыль. Они выглядели не менее потрепанными, измученными, пыльными и жалкими, чем чувствовали себя такими.

Раздел II

Билла разбудил не записанный на пленку звук трубы, а ультразвук, исходивший от металлической рамы его кровати и от которого у него застучали зубы. Билл вскочил с кровати и стоял, дрожа, в серых предрассветных сумерках. Поскольку было лето, пол охлаждали: в лагере имени Льва Троцкого не место для баловней.

Посхоплювалися и другие рекруты - бледные, они цокали зубами, и когда вибрация утихла, они схватили с тумбочки свои делай, сшитые из мешковины и наждака, торопливо натянули их на себя, втисли ноги в большие фиолетовые рекрутские ботинки и, спотыкаясь, вышли наружу.

- Я здесь, чтобы сломать вашу волю, - раздался грозный голос и, подняв глаза, они затремтиш еще сильнее, увидев главного дьявола этого ада.

Старшина Убивайло Дренг был профессионалом от кончиков наїжачених шпилей его волосы до рифленых подошв начищенных, как зеркало, ботинки. Он имел широкие плечи и узкие бедра, но длинные руки свисали искореженные, словно у какого-антропоида, костяшки пальцев его огромных кулаков были изрезаны шрамами от тысяч выбитых зубов. Глядя на эти отвратительные формы, нельзя было представить, что жизнь им дало нежное женское лоно. Он не мог родиться: его видимо создали по заказу правительства. Самой ужасной была голова. Лицо! Чуприна начиналась всего на палец выше черных лохматых бровей, что походили на буйную поросль свыше краем черных ям, где прятались глаза - в непроникливій тьме видно было только, как горят красные огоньки. Нос, кривой и расплющенный над ртом, который напоминал ножевую рану на розбухлому брюхе трупа, а между губ торчали большие белые кровожадные клыки; по крайней мере пять сантиметров длиной, они покоились в канавках в нижней губе.

- Я - главный старшина Убивайло Дренг, и вы звертатиметесь ко мне «сэр» или «милорд».
Он стал мрачно расхаживать перед строем нажаханих рекрутов.

- Я ваша мама и ваш папа, и целый ваш вселенную, и ваш естественный враг, и очень скоро я заставлю вас пожалеть о том дне, когда вы родились. Я сломаю вашу волю. Когда я скажу: «Лягушка», - вы будете прыгать. Я должен сделать из вас пехотинцев, а пехотинец невозможен без дисциплины. Дисциплина - это бездумное подчинение, потеря воли, абсолютное послушание. Больше мне не надо...

Он остановился перед Биллом, который дрожал не так сильно, как остальные, и нахмурился.

- Мне не нравится твое лицо. Месяц нарядов на кухне по воскресеньям.

- Сэр...

- Еще месяц за пререкания.

Старшина ждал, и Билл онемел. Он уже усвоил первый урок, как стать хорошим пехотинцем. Держи язык на привязи. Убивайло двинулся дальше.

- Сейчас вы ничто иное, как гадкие, жалкие, хилые куски испорченной гражданской плоти. Я превращу эту плоть на мышцы, вашу волю в студень, ваши мозги на машины. Вы станете образцовыми пехотинцами, или я убью вас. Очень скоро вы услышите рассказы о меня, ужасные истории о том, как я забил и съел рекрута, что не послушал меня.

Он остановился и вперил в них взгляд, а потом медленно, словно поднимался крышку гроба, губы его разжались и сложились в уродливую улыбку, а на кончики белых клыков прошло по капле слюны.

- Эта история правдива.

Стон вырвался из ряды рекрутов, и они вздрогнули, словно холодный ветер дохнул на них. Улыбка исчезла.

- Сейчас мы побежим на завтрак, но только после того, как я найду двух желающих выполнить небольшое задание. Кто-то умеет водить гелікар?

Двое рекрутов в надежде подняли руки, и он кивнул, чтобы они вышли вперед.

- Ладно, вы, оба, тряпки и ведра за дверью. Вымойте уборную, пока остальные снідатиме. У вас будет лучший аппетит, когда наступит обед.

Для Билла это был еще один урок, как стать хорошим пехотинцем: никогда не викликайся.

Дни обучения рекрутов всплывали с ужасной летаргічною скоростью. С каждым новым днем условия ухудшались, а Билл все истощался. Это казалось невозможным, и все-таки было правдой. Эту муштру придумывал целую группу одаренных садистов. Главы рекрутов побрили, чтобы не нарушать однообразие, а их гениталии выкрасили оранжевым антисептиком, чтобы отвадить эндемичных насекомых, еда была теоретически питательная, но на удивление отвратительная, и, когда ошибочно кусок мяса было подано в пригодном для употребления состоянии, его в последний момент выловили, а повара разжаловали на два звания, их сон прерывался тренировочными газовыми атаками, а свободное время было заполнено уходом за снаряжением. Седьмой день должен был быть днем отдыха, но все они достали наряды, как и Билл, и этот день ничем не отличался от остальных.

В Эту третью воскресенье их заключения, они еле волочили ноги в конце дня, перед тем, как свет погаснет и им наконец позволят заползти в жесткие кровати. Билл проштовхнувся сквозь слабое силовое поле, которое правило за дверь и было так хитро сделано, что мухи свободно залетали в казарму, а вылететь оттуда не могли. После четырнадцати часов уборки его ноги дрожали от смертельной усталости, а кожа на руках взялась морщинами и побледнела от мыльной воды, как у трупа. Он опустил свою куртку на пол, где она осталась стоять, заскорузла от пота, грязи и порохняви, и достал из тумбочки свою бритву. В туалете он повертел головой, отыскивая свободное место на одном из зеркал. На всех них было крупными буквами витравлено такие вдохновляющие сентенции, как: НЕ БОВКАЙ ЛИШНЕГО - ЧІНГЕРИ ПОДСЛУШИВАЮТ или ЕСЛИ БАЗІКАТИМЕШ, БУДЕТ ТЕБЕ КАПЕЦ. Наконец он воткнул штепсель бритвы в розетку у зеркала с надписью:

ХОТЕЛ БЫ, ЧТОБЫ ТВОЯ СЕСТРА ВЫШЛА ЗА НЕГО ЗАМУЖ? - и поместил свое лицо в центр буквы «О» в слове «него». Красные глаза с черными кругами вокруг смотрели на него из зеркала, пока он водил бритвой по впалых щеках. Больше минуты прошло, прежде чем содержание вопрос проник в его расслабленный мозг.

- У меня нет сестры, - проворчал он. - А если бы и была, почему бы это ей хотелось обручиться с ящерицей?

Это был риторический вопрос, но на него прозвучал ответ с противоположного конца комнаты, с последней душевой кабины во втором ряду.

- Не надо понимать буквально - его помещены здесь, чтобы мы сильнее ненавидели этих грязных врагов.

Билл подпрыгнул на месте, так же думал, что кроме него в уборной никого нет, бритва сердито задзижчала и отхватила кусок его губы.

- Кто здесь? Почему ты прячешься? - вскрикнул он и узнал скрюченного темную фигуру над кучей обуви. - А, это всего-навсего ты, Трудяга. Его злость исчезла, и он снова обернулся к зеркалу. Трудяга Бигер был такой неотъемлемой частью туалета, что часто забывали о его присутствии там. Місяцеликий, с неувядающей улыбкой молодой человек, чьи красные, как яблоки, щеки никогда не теряли своего румянца и чья улыбка была такая неуместная здесь, в лагере имени Льва Троцкого, что Каждый, кто видел ее, хотел тут же прибить Трудягу, но вспоминал, что тот сумасшедший. Он, наверное, был слабоумным, потому что всегда помогал своим товарищам и вызывался дежурить в сортире. Да и не только это: ему нравилось каждую ночь надраювати ботинки всему отделению. Когда бы вы зашли в казармы, Трудягу Бігера всегда можно было найти за унитазами, где он в своих владениях, окруженный горами обуви, с улыбкой на устах наводил на ботинках блеск. Он не уходил оттуда, даже когда выключали свет, работая при свете фитиля, застромленого в жестянку от ваксы, а утром просыпался раньше всех, заканчивая свою добровольную работу. Иногда, когда ботинки были очень грязные, он работал всю ночь. По всему было видно, что парень придурковатый, но никто не хотел, чтобы его забрали, потому что он так хорошо заботился об обуви, и все молились, чтобы он не умер от истощения до окончания курса подготовки.

- Ладно, если именно это они хотели сказать, почему бы просто не написать:

«Ненавидь сильнее грязного врага»? - пожаловался Билл. Он показал на противоположную стену, на которой висел большой плакат с надписью: «Знай врага». Там в полный рост был изображен чінгера метра два высотой, который очень походил на покрытого чешуей четырехрукого кенгуру с крокодильей головой.

- Чья сестра захочет выйти замуж за такую почвару? И что оно может захотеть сделать с сестрой, кроме, как съесть ее?

Трудяга последний раз тернул пурпурный носак ботинка и принялся

в следующий. На мгновение он нахмурился, чтобы показать, насколько серьезна эта мысль.

- Ну, понимаешь, они не имели в виду настоящую сестру. Это просто часть психологической войны. Мы должны победить в войне. А победить можно только упорно сражаясь. А чтобы драться упорно, наши солдаты должны ненавидеть врага. Вот так. Чінгери - единственная в галактике негуманоїдна раса, поднявшаяся над примитивным уровнем, поэтому естественно мы должны уничтожить их.

- Почему это, побей гром, естественно? Я не хочу никого уничтожать. Мне хочется лишь вернуться домой и стать оператором механического угноювача.

- Господи, конечно я не имею в виду тебя лично! - Трудяга открыл новую банку ваксы заквацяними руками и погрузил в нее пальцы. - Я говорю о человеческой расе, так уж сложились обстоятельства. Если мы не уничтожим их, они уничтожат нас. Конечно, они говорят, что война противоречит их религии и они бьются лишь для того, чтобы защитить себя, и до сих пор ни разу не напали на нас. И мы все равно не можем им верить, хотя это и правда. В один прекрасный день они могут изменить свою религию или образ мышления, и что тогда будет с нами? Лучше уничтожить их сейчас.

Билл выключил свою бритву и умылся теплой ржавой водой.

- И все-таки, по-моему, надпись не имеет смысла. Хорошо, сестра, которой у меня нет, не выйдет замуж за этакое. А как быть с этим, - он показал на дощану пол, где было вырезано: НЕ ЖАЛЕЙ МЫЛА - ВРАГОВ

ВОКРУГ СИЛА, - или вот, - надпись над писсуаром произносил: ШИРИНКУ ЗАСТІБАЙ - ШПИОНОВ РАЗОБЛАЧАЙ.

- Забудем на минуту, что у нас здесь нет никакой тайны, стоящей того, чтобы ради нее протянуть руку, не то что преодолеть двадцать пять световых лет - как чінгер может быть шпионом? Какой грим надо наложить на двухметровую ящерицу, чтобы выдать ее за рекрута? ее нельзя даже замаскировать под Убивайла Дренга, хотя сходство между ними...

Свет погас, и произнесенное уґолос имя словно вызвало самого Убивайла:

по казарме прокатилось его рев.

- В койки! В койки! Разве вы, вшивые бевз, не знаете, что идет война!

Билл спотыкался-во тьме, что окутала казарму, которую теперь освещали лишь Убивайлові красные тлеющие глаза. Он погрузился в сон, едва его голова коснулась карборундової подушки, и, казалось, прошло не больше секунды, когда сигнал побудки подбросил его с кровати. За завтраком, пока он старательно краяв свой заменитель кофе на куски, которые можно было проглотить, по телевидению сообщили о тяжелые бои в секторе Бета Лиры со все большими потерями. Стон прокатился по столовой, когда это было объявлено: не от чрезмерного патриотизма, а потому, что любая плохая новость не предвещала ничего хорошего для них. Они еще не знали, как именно она повлияет на их жизнь, но ожидали худшего. И не ошиблись. Поскольку утро было прохладное, привычный понедельничный парад отложили до полудня, когда железобетонный плац хорошенько прогреется и количество случаев теплового удара достигнет пика. Но то было только начало. С того места, где он стоял по команде «смирно», Биллу было видно, что над трибуной дрожит марево от охлаждаемого воздуха. Это означало, что приедет начальство. Предохранитель атомной винтовки выдавил ему дырку в плече, а на кончик носа набежала и упала капля пота. Краем глаза он мог видеть, как то там, то здесь многотысячные ряды сколихувалися, когда падали без сознания, и дежурные санитары тащили их к ожидающих машин скорой помощи. Там их клали в тени от автомобилей, пока они придут в себя и смогут снова занять свое место в рядах.

Потом оркестр ревнув: «Эй, пехота, чінгерам конец!» - и за сигналом, переданным в каблуки каждого сапога, ряды стали стройно в одну и ту же миг, и тысячи ружей блеснули на солнце. Штабной автомобиль командующего - это было видно по двум звездам, нарисованным на нем - подъехал к трибуне, и крохотная округлая фигура быстро проскочила сквозь раскаленный, как в печи, воздух под защиту кондиционеров.

Билл никогда не видел его так близко, по крайней мере лицо, хотя как-то, возвращаясь поздно вечером после очередного наряда, он сподобился увидеть, как генерал садится в машину перед таборным театром. По крайней мере Билл считал, что это был он, хотя видел его краткий миг, и то со спины. Поэтому у него про генерала сложилось впечатление, как о великой спину, пересаженное крошечном мурашові. Наконец, он думал так о всех офицеров, потому что рекруты не встречаются с офицерами лед время начальной подготовки. Однажды Билл хорошо разглядел младшего лейтенанта возле комнаты дежурного и помнит, что у него было лицо. А еще был офицер медицинской службы, который стоял на расстоянии не более тридцати метров, когда читал им лекцию о венерических болезнях, но Біллеві повезло - он сидел за столбом и сразу уснул.

Когда оркестр умолк, антигравітаціині громкоговорители взлетели над войском, и генерал обратился к ним. То, что он говорил, мало кого могло заинтересовать, а кончил ресниц объявлением о том, что, несмотря на потери, которые понесли войска, их курс обучения будет ускорена, а именно этого они и ждали. Потом оркестр заиграл снова, и рекруты промаршировали обратно в казармы, переоделись в свои власяниці и закрокували - теперь уже вдвое быстрее - на стрельбище, где стреляли из пластиковых ружей по пластиковым опудалах чіигерів, которые поднимались из ям. Целились они плохо, пока из ямы не выскочил Убивайло Дренг: все рекруты перевели свои ружья на автоматический огонь, и ни один заряд не прошел мимо цели, а это очень трудно сделать. Потом дым рассеялся, и улыбки позмикали с их лиц, когда они увидели, что то была лишь пластиковая копия Убивайла, теперь уже разорвана на дрібнісінькі кусочки, а оригинал появился у них за спинами, скреготнув клыками и дал каждому по месяцу нарядов.

- Человеческое тело - это замечательная вещь, - говорил Брудота Браун через месяц, когда они сидели вокруг стола в Клубе Низших Чинов и уминали сосиски - пластиковая шкурина, набита уличным мусором, - запивая их теплым водянистым пивом. Брудота Браун ранее пас гиз на равнинах, и поэтому они называли его Брудотою, ибо все знают, что те пастухи делают со своими гозамм. Он был высокий, худощавый, с лицом, загоревшим до пергаментного цвета. Он редко разговаривал, более привыкший к изначальной тишине равнин, нарушаемого только хриплыми криками беспокойной гозио, но он был незаурядный мыслитель, поскольку имел множество времени для мыслей. Он мог разжевывать одну мысль несколько дней, даже недель, перед тем, как высказать ее вслух, и пока он размышлял над ней, ни на что не реагировал. Он даже позволял называть себя Брудотою, не проявляя при этом ни малейшего протеста: назовите любого другого пехотинца брудотою и он тут же затопит вам в рожу. Билл с Трудягой и другими пехотинцами из Н-ского отделения сидели кружкома стола и аплодировали и улыбались, как всегда, когда Брудота что-то говорил.

- Расскажи еще, Брудотої

- Оно еще может говорить, а я думал, что оно умершей

- Давай дальше, чем тело - это замечательная вещь?

Они ждали в напряженном молчании, пока Браун оторвет зубами кусок сосиски и, после безрезультатного прожевывания, проглотит его с усилием, от которого слезы навернулись ему на глаза. Он облегчил боль глотком пива и заговорил.

- Человеческое .тіло - это замечательная вещь, потому что, если оно не умирает, то живет. Они подождали еще немного, пока поняли, что он кончил, а тогда взяли его на глуз.

- Парень, ты напичкан грязью!

- Записывайся на офицерские курсы!

- Ха, а что это все-таки означает?

Билл знал, что это означает, но не сказал им. В отделении осталось всего половина людей из тех, что начали обучение. Одного перевели, а остальные были кто в госпитале, кто в психиатрической больнице, кого освободили от военной службы по инвалидности. Или умерли. Те, кто выжили, потеряв последний грамм веса, кроме костей и сухожилий, восстановили потерянный вес, нарастив мышцы, и теперь полностью приспособились к режиму лагеря Льва Троцкого, хотя ненавидели его, как и раньше. Билл был в восторге от эффективности системы. Гражданских заставляли сдавать различные экзамены, распределяли их по категориям, манили обещаниями повысить по службе или дать повышенную пенсию, одно слово, придумывали тысячи способов, чтобы ограничить их отдачу. А как легко справлялись с этим в армий Здесь просто убивали слабых и использовали тех, кто выживал. Он уважал систему. Хотя ненавидел ее, как и раньше.

- Вы знаете, что мне надо? Мне нужна женщина, - сказал Чудовище Потворсвей.

- Не говори гадости, - вдруг предостерег его Билл: он был парень воспитан.

- Я не говорю гадости! - заныл Урод. - Я же не говорю, что хочу остаться на понадстрокову службу или, что считаю Убивайла человеком, или еще что-то подобное. Я лишь сказал, что мне нужна женщина. Разве в этом не нуждается каждый из нас?

- А мне нужно выпить, - сказал Брудота Браун; выпив зневоложеного пива, он вздрогнул и выпустил его сквозь зубы длинным цевьем на бетонный пол, где пиво сразу испарилось.

- Согласен, согласен, - сказал Чудовище, кивая своей покрытой бородавками головой со всклокоченными волосами. - Мне нужна женщина и выпивка. Наконец, что еще может желать солдат в увольнении? - добавил он почти жалобно.

Они обдумывали это долго, но не могли придумать, чего им еще бы по-настоящему хотелось. Трудяга Бигер выглянул из-под стола, где он усердно начищал сапог, и сказал, что ему надо еще ваксы, но на него не обратили внимания. Даже Вилл, размышляя над этой проблемой, не мог вспомнить ничего другого, кроме этих двух неразрывно связанных вещей. У него остались лишь туманные воспоминания о другие желания, которые манили его, когда он еще был гражданским.

- Господи, нам придется ждать всего семь недель до первого увольнения, - отозвался из-под стола Трудяга и тут же тихонько ахнул: все стусанули его ногами.

И как медленно мимо субъективное время, объективный часы работал без задержки, и наконец один за другим прошли все семь недель, их заполняли крайне необходимы рекрутові дела: багнетний бой, стрельбы, венерический обзор, политинформации, строевая подготовка, хоровое пение, изучение военного устава. Этим уставом их с ужасающей регулярностью натаскивали дважды в неделю, и то была настоящая мука, потому что он навевал непреодолимую сонливость. Услышав первые звуки хриплого, монотонного голоса, который раздавался из магнитофона, головы начинали клониться. И каждый стул в классе был соединен с компьютером, который держал под контролем мозговые волны несчастных пехотинцев. Только волны альфа свидетельствовали о переходе от бодрствования ко дремоты, мощный заряд тока пропускался сквозь сонные ягодицы, и их владелец просыпался от боли. Эта полна затхлыми запахами аудитория превращалась в тускло освещенную камеру пыток, где звучали монотонный скучный голос и резкие крики электрифицированных склоненных голов, которые время от времени подпрыгивали от боли.

Слушатели пускали мимо ушей слова о те страшные наказания и приговоры, которые предусматривал кодекс по самые невинные преступления. Каждый знал, что отрекся от всех человеческих прав, подписав контракт, и перечень упущенных возможностей не интересовал их ни капельки. По-настоящему их захватывал только счет часов, которые отделяли их от того момента, когда они получат свое первое увольнение. Ритуал, по которым выдавалась эта награда, был необычайно унизителен, но они на другое и не надеялись, готовые пожертвовать последними крохами самоуважения в обмен на кусок пластика. После завершения этого обряда начиналась драка за места в монорельсовом поезде, чья колея пролегала по заряженных электричеством подпорках, которые вздымались над десятиметровой изгородью из колючей проволоки, и опускалась в Лейвілі - небольшом фермерском городке.

Перед тем, как построили лагерь Льва Троцкого, это было сельскохозяйственное город, и когда рекрутов не пускали в увольнение, оно жило своим исконным жизнью. Остальное время амбары и склады стояли закрыты, а взамен открывались кабаки и битвы. Одни и те же помещения использовались для совсем других нужд. Как только первый отпускник прибывал на станцию, ясли вращались на кровати, продавцы становились сутенерами, кассиры и дальше выполняли свои обязанности - зато цены взлетали вверх, а конторки закладывались бутылками и служили стопки баров. В одну из таких учреждений, моргшинок, и пожаловал Вилл со своими друзьями.

- Что будете пить, ребята? - спросил всегда улыбающийся владелец бара «Последний покой».

- Двойную порцию «Бальзамической жидкости», - заказал Брудота Браун.

- Без шуток, - предупредил хозяин, улыбка на мгновение исчезла с его лица, когда он взял бутылку, на которой яркую этикетку «Настоящее виски» было наклеено на вытравлен надпись «Бальзамическая жидкость». - Любой непорядок - и я гукну военную полицию, - улыбка снова заиграла на его устах, когда деньги положили на стойку. - Чем будете травиться, господа?

Они сели до узкого длинного стола с медными ручками по бокам, и с блаженным облегчением почувствовали, как этиловый спирт поток по их засушенных горлянках.

- Я совсем не пил, пока не попал в армию, - сказал Билл, отхлебнув на четыре пальца «Старой Печеночной Яда» и подставляя стакан, чтобы ему налили еще.

- Тебе и не надо было, - сказал Чудовище, наливая.

- Это уж точно, - молвил Брудота Браун, с удовольствием облизывая губы и вновь поднося стакан до губ.

- Боже, - сказал Трудяга Бигер, осторожно прихлебывая через край своего стакана. - Вкусу оно напоминает смесь сахара, опилок, различных эфиров и многих спиртов.

- Пей, - приказал Брудота, присосавшись к горлышку бутылки. - Все это пойдет тебе на пользу.

- А теперь я хочу женщину, - произнес Чудовище и началась возня; они застряли в дверях, пытаясь выйти все вместе. Вдруг кто-то воскликнул:

«Смотрите!» - они обернулись и увидели, что Трудяга не вставал из-за стола.

- Женщина! - молвил Чудовище таким голосом, как говорят «есть!», подзывая собаку.

Клубок мужчин зашевелился при косяке, перебирая ногами. Трудяга не сдвинулся с места.

- Пожалуй, мне лучше остаться здесь, - произнес он с улыбкой еще простакуватішою, чем всегда. - А вы, ребята, идите.

- Тебе плохо. Трудяго?

- Прекрасно себя чувствую.

- Разве ты не достиг половой зрелости?

- Нет, не то...

- Что ты будешь делать здесь?

Трудяга сунул руку под стол и вытащил оттуда полотняную сумку. Он раскрыл ее и показал, что она напичкана большими пурпурными ботинками.

- Лучше я почищу обувь.

Они медленно шли по деревянному тротуару.

- Что-то неладно с Трудягой, - сказал Билл, но никто ему не отловов.

Все озирали улицу, пропитанную сладострастием, смотрели на яркую вывеску, соблазнительно вилискувала красным светом.

«Отдых космонавта» - возвещала она. «Непрерывное стриптиз-шоу» и «Лучшие напитки», а дальше «Отдельные комнаты для гостей и их приятелей». Они ускорили ходу. На фасадной стене «Отдыха космонавта» было размещено витрины из бронированного стекла, за которым можно было увидеть трехмерные изображения заботливо одетых (браслеты и узенькие бикини) артисток, а дальше их же голых (без браслетов и купальников).

Билл разочарованно вздохнул, показывая на маленький надпись, что почти потерялся среди богатства женских персов..

Там было написано: «Только для офицеров».

- Проходите, - прорычал полицейский и толкнул их своим электронным дубинкой. Они почовгали дальше.

Следующий заведение принимало мужчин всех рангов, но за вход надо было заплатить семьдесят семь кредиток - больше, чем они имели на всех. После этого снова замелькали надписи «Только для офицеров», пока кончилась брусчатка и огни остались позади.

- Что это?» - спросил Чудовище, слыша звук голосов, которые доносились из темного переулка.

Присмотревшись, они разглядели очередь пехотинцев, начало которой терялся из поля зрения за дальним углом улицы.

- Что это? - переспросил он в последнего человека в очереди.

- Бордель для нижних чинов. И не пробуй пройти без очереди. Назад, Назад. Они тут же выстроились - Билл стал последним, но ненадолго. Передвигались медленно, а новые пехотинцы подходили и становились за ними. Ночь была холодная, и он часто прикладывался к бутылке, чтобы поддержать силы. 'Разговоров почти не вели, а по мере приближения к освещенному красным входа паузы становились длиннее. Двери распахивались и закрывались через равные промежутки времени, и Біллеві товарищи один за другим исчезали за ними. Наконец настала и его очередь, дверь открылась, и он уже шагнул вперед, когда завыли сирены, и їфемезний полицейский с большим брюхом прыгнул между Биллом и дверью.

- Срочный сигнал возвращаться. Всем обратно на базу! - заорал он. У Билла вырвался сдавленный стон - все его надежды пошли прахом, - и он прыгнул вперед, но легкое прикосновение электронной дубинки отбросил его назад. Его потащили, полуобморочного, зажатого между телами; сирены ревели, а искусственное северное сияние образовало в небе надпись: «К оружию!!!» - большими огненными буквами, каждая в сотню миль длиной. Кто-то расправил руку и поддержал Билла, когда он уже сползал наземь, где бы его затоптали пурпурная ботинки. То был его старый приятель Чудовище, на его лице играла пресыщенная самодовольная улыбка. Билл возненавидел его и хотел ударить. И, прежде чем он замахнулся кулаком, толпа затянул их в вагон монорельсовой дороги, помчался их сквозь ночь и изверг в лагере Льва Троцкого. Он забыл про свою злость, когда лаписько Убивайла Дренга вытянуло его из толпы.

- Пакуй свои манатки, - проскреготів он. - Вас отправляют на фронт.

- Они не могут нас отправить - мы еще не подготовлены.

- Они могут делать что хотят, и обычно так и делают. Великая космическая битва приближается к своему победному завершению, и потери достигли четырех миллионов плюс-минус сотня тысяч. Требуется пополнение, то есть вы. Подготовься к посадке на корабль немедленно, а может, и раньше.

- Мы не можем, у нас нет космического снаряжения! Склады...

- Все тыловики уже улетели.

- еда...

- Повара и вспомогательный личный состав уже в космосе. Объявлен

тревогу. Всех людей, без которых можно обойтись, посылают в космос. Возможно,на смерть. - Он скреготнув клыками и одарил их мерзкой улыбкой. - А я, тем временем, останусь здесь, чтобы обучать пополнение для вас.

Пневматическая почта выбросила капсулу, и когда он раскрыл ее и прочитал сообщение, улыбка медленно растаяла на его лице.

- Они отправляют меня также, - глухим голосом сказал он.

Раздел III

89 672 899 рекрутов уже прошли через лагерь имени Льва Троцкого и были отправлены в космос, поэтому механизм был отлажен и работал без задержки, хотя в этот раз он пожирал самого себя, как змея глотает свой хвост. Билл и его приятели были последними из рекрутов, и сразу за ними змея начала переваривать себя. После того, как им обкраивались чуб и пропустили сквозь ультразвуковой зневошувач, парикмахеры набросились друг на друга и тут же, в комнате, заполненной прядями волос, клочьями ус, кусками кожи, орошенной каплями крови, они обстриглися и побрились, а потом затащили за собой в ультразвуковую камеру и оператора. Санінструктори ввели себе сыворотку против ракетной лихорадки и космической болезни, бухгалтеры выдали себе расчетные книжки, а надзиратели за посадкой заталкивали друг друга по трапам в ракеты. Дюзы заработали, живые столбы огня, словно красные языки, лизали плиты космодрома, сжигая трапы, было великолепным пиротехническим зрелищем, поскольку операторы трапов тоже были на борту. Гром от космических кораблей эхом прокатился по ночному небу, оставляя лагерь имени Льва Троцкого, темное и молчаливое город-призрак, где отрывки ежедневных приказов и списки людей, на которых было наложено дисциплинарное взыскание, шурхотіли и облетали под ветром с досок объявлений, танцевали по пустынным улицам и в конце прилипали к шумных, ярко освещенных окон офицерского клуба, где в разгаре была грандиозная пьянка, которая вызвала много нареканий участников, потому они вынуждены были обслуживать себя сами.

Выше и выше поднимались транспортные корабли, направляясь туда, где собрался большой флот межзвездных дредноутов, что затмевали созвездия над головой, новый флот, самый мощный из когда-либо построенных в галактике, такой новый, что корабли еще строились. Сварка вспыхивала яркими огоньками, а горячие заклепки прокладывали траектории по небу, втрапляючи в свои гнезда. Пятна света исчезли после того, как один гигантский межзвездный дредноут было завершено и по радиосети раздались пронзительные крики рабочих, которых, вместо того, чтобы оставить на корабельные, заставили пойти служить на только что построенный ими же корабль. Это была тотальная война.

Вилл, спотыкаясь, прошел по упругой пластиковой трубе, соединявшей транспорт с космическим дредноутом, и опустил свои вещи перед главным старшиной, который сидел за столом в шлюзе, что больше походил размерами на ангар. Или, точнее говоря, попытался их опустить, но, поскольку здесь не было силы тяжести, мешки повисли в воздухе, а когда он толкнул их к полу, то взлетел сам, ибо тело, которое свободно падает, так сказать, находится в свободном падении, а все, что весит, веса не имеет, и любое действие вызывает равное ему противодействие или что-то подобное. Старшина поднял глаза, заурчал и притащил Билла обратно к столу.

- Брось эти свои неуклюжие выходки, парень. Имя?

- Билл, пишется с двумя «л».

- Билл, - проворчал старшина, облизывая кончик карандаша, а затем записывая имя в корабельный реестр округлыми неразборчивыми буквами. - Две «л» только для офицеров, бевзю, знай свое место. Какая у тебя квалификация?

- Рекрут, неквалифицированный, необученный, страдаю на космическую болезнь.

- Ладно, не наблюй только здесь, для этого у тебя есть своя каюта. Теперь ты - запобіжниковий шестого класса, неквалифицированный. Спускайся в отсек 34Ж-89Т-001. Трогайся. И держи этот проклятый мешок у себя над головой.

Не успел Уилл найти свою каюту и бросить вещи на койку, где они зависли на высоте пяти сантиметров над бывшим в употреблении асбестовым матрасом, как вошел Трудяга Бигер, а за ним Брудота Браун и толпа незнакомых мужчин: в некоторых из них в руках были сварочные аппараты, а на лице сердитое выражение.

- А где Чудовище и остальные отделения? - спросил Билл.

Брудота пожал плечами и припнув себя до койки, чтобы немного поспать. Трудяга раскрыл одну из шести сумок, которые всегда носил с собой, и достал несколько ботинок, чтобы почистить.

- А ты спасся? - раздался с другой стороны кубрика голос, преисполненный чувства.

Билл поднял глаза и вздрогнул. Коренастый пехотинец, который стоял там, ткнул на него огромным пальцем.

- Ты, брат, ты спасся?

- На этот вопрос сложновато ответить, - пробормотал Билл, наклоняясь, чтобы закрепить свою сумку, и надеясь, что муж уйдет. Но тот остался и, наоборот, подошел и сел на Біллову койку. Билл попытался не обращать на него внимания, но это было трудно сделать, потому что тот был чуть ли не два метра роста, могучие мышцы и стальную челюсть У него была замечательная синевато-черная кожа, которая вызвала и Билла зависть, потому что его собственная была розовая с серым оттенком. Поскольку корабельная форма была того же оттенка черного цвета, то он был словно высечен из одного куска, с очень эффектной яркой улыбкой и пристальным взглядом.

- Приветствую вас на борту «Фанни Хилл», - сказал он и дружелюбно пожал Біллову руку, чуть не размозжив ему костяшки пальцев. - Старшей гранд-дамы этого флота, введенной в действие почти неделю назад. Я - преподобный запобіжниковий шестого класса Тембо, а судя по надписи на твоей сумке, вижу, что тебя .звуть Биллем, и, поскольку мы служим на одном и том же судне, Билл, пожалуйста, зови меня Тембо. Поэтому в каком состоянии твоя душа?

- В последнее время я почти не имел возможности задуматься над этим... Пожалуй, что так. Ты ведь только что кончил курс обучения, а посещение церкви во время военной подготовки карается трибуналом. Но все это уже позади, и ты можешь спастись. Позволь спросить твое вероисповедание?

- Моя семья принадлежит к фундаменталистских зороастрийцев, поэтому...

- Предрассудки, мой мальчик, сплошные предрассудки. Это рука судьбы свела нас на этом корабле, и в твоей душе появится единственный шанс спастись из геенны огненной. Ты слышал когда-нибудь о Землю?

- Я люблю простую пищу...

- Это планета, мой мальчик, - дом человеческой расы. Дом, из которого мы все вышли. Представь себе: зеленый, прекрасный мир. Драгоценный камень Вселенной. - Тембо вытащил из кармана крохотный проектор, и на перегородке появились цветные изображения планеты, величаво плинула в пространстве, завернутая в белые облака. Вдруг ослепительная молния прорезала тучи, и они закипели, забурлили, а поверхность планеты исказилась глубокими воронками. Из маленького динамика донеслось эхо далекого грома. - Но война возникла между сыновьями человека, и они познищували друг друга силой атома, и Земля застонала, и страшное было уничтожение. И когда, наконец, молнии погасли, то на севере была смерть, на западе была смерть, на востоке была смерть: смерть, смерть, смерть. Понимаешь, что это значит? - голос Тембо, полный вдохновения, словно замер в полете, дожидаясь ответа на этот риторический вопрос.

- Я не совсем уверен, - сказал Билл, копаясь в своей сумке. - Я происхожу из Фігерінадону II, а это тихое место...

- Но смерти не было на юге! Почему пощадили юг? - спрашиваю я тебя. А потому, что по завещанию Самеді все лживые пророки, ложные религии и лживые боги должны исчезнуть с лица Земли и останется единственная истинная вера. Первая Реформированная Шаманская Церковь...

Главный штаб дал о себе знать: пронзительный сигнал тревоги был настроен на резонансную частоту человеческого черепа, поэтому кости вибрировали так, словно галловая находилась внутри могучего колокола, и при каждом его ударе в глазах темнело. Все выбежали в коридор, где звук был не такой сильный и где сержанты ждали, чтобы разгонять их по местам. Билл поднялся вслед за Трудягой Бігером по скользкой лестнице и вынырнул из люка в полу отсека, где хранились предохранители. Со всех сторон их окружали стеллажи с предохранителями, а вверху от стеллажей тянулись кабели в руку толщиной: извиваясь, они тянулись к потолку и исчезали в ней. Перед стеллажами на одинаковом расстоянии были круглые отверстия примерно с фут диаметром.

- Мое вступительное слово будет кратким: пусть только кто-нибудь не послушается меня, и я лично спущу его голову в ближайший люк. - Грязный палец показал на одно из отверстий, и они узнали голос своего нового начальника. Он был ниже, шире и толще Убивайла, и между ними была какая-то генетическая схожесть, поэтому ошибиться было невозможно. - Я запобіжниковий первого класса Сплин. Я возьму вас, подлых слизней, и превращу в высококвалифицированных и ловких запобіжннкових или повкидаю в ближайший люк. Эта техническая специальность требует высокой подготовки и сноровки; конечно нужен год, чтобы овладеть ею, но идет война, и вы научитесь делать то, что требуется, или ремствуйте на себя. Я вам сейчас покажу. Тембо, выйти вперед. Стенд 19Ж-9 - не поступает ток.

Тембо щелкнул каблуками и замер по команде «смирно» перед стендом. По обе стороны от него тянулись предохранители: белые керамические цилиндры в фут диаметром и пять высотой, полцентнера весом. Где-то посередине их оперезували красные кольца.

Запобіжниковий первого класса Сплин похлопал рукой по кольцу.

- Каждый предохранитель имеет такое красное кольцо, которое называется залобіжниковим поясом и имеет красный цвет. Когда предохранитель перегорает, пояс становится черный. Не думаю, что вы запомните это сразу, но это в ваших учебниках, а вы будете знать их наизусть еще до того, как я решу, что вы чему-то научились, или готовьтесь. Теперь я вам покажу, что надо делать, когда перегорает предохранитель. Тембо, этот предохранитель перегорел! Давай!

- Ух! - крикнул Тембо, прыгнул к предохранителю и обхватил его обеими руками. - Ух! - опять вырвалось у него, когда он вырвал его из зажима, и еще одно «Ух!», когда опускал в люк. Тогда, и дальше ухая, он достал новый предохранитель из стеллажа и втиснул его на место, а затем, в последний раз ухнув, стал смирно.

- Так это делается - по разделам, как и положено солдату и как вы будете это делать, или берегитесь.

Раздалось глухое гудение, напоминающее звук отрыжки.

- Это сигнал на обед, поэтому я сделаю перерыв, а вы, пока будете кушать, подумайте над тем, что вам предстоит изучить. Разойтись!

Другие пехотинцы уже спешили по коридору, и они двинулись следом за ними в корабельное чрево.

- Эй, как вы думаете, нас здесь кормить будут лучше, чем в лагере? - спросил Трудяга, возбужденно облизывая губы.

- Просто невозможно, чтобы еда была хуже, - сказал Билл, и они стали в очередь, которая вела к двери с надписью «Объединенная столовая № 2». - Любое изменение к лучшему. Наконец, разве мы теперь не в боевой готовности? Мы должны идти в бой здоровые - так записано в уставе.

Очередь подвигалась вперед невыносимо медленно, но примерно через час они стояли перед дверью. За ними был уставший нарядчик в засаленной, покрытой мыльными пятнами робе: он подал Біллеві желтую пластиковую чашку со стеллажа. Билл прошел дальше и оказался перед голой стеной, из которой торчал кран без вентиля. Толстый повар в большом белом поварском колпаке и грязной майке стоял у крана и махал ему половником.

- Подходи, подходи, ты что, никогда раньше не ел? Чашку под кран, личный жетон в отверстие, нажимай!

Билл поставил чашку, как ему сказано, и увидел узкую щель в металлической стене как раз на уровне глаз. Его личные жетоны висели на шее, и он втолкнул один в проем. Что-то зажужжало, и из крана потекла тонесенька струйка желтой жидкости, наполнив чашку до половины.

- Следующий! - воскликнул повар и оттолкнул Билла, чтобы освободить место для Трудяги.

- Что это? - спросил Билл, уставившись в чашку.

- Что это! Что это! - разозлился повар, багровіючи. - Это твой обед, болван! Это - абсолютно химически чистая вода, в которой растворено 18 аминокислот, 16 витаминов, 11 минеральных солей, эфиры жирных кислот и глюкоза. Чего же еще ты ждал?

- Обед?.. - еще на что-то надеясь, промолвил Билл, и все поплыло у него перед глазами» когда половник с силой опустился ему на голову. - Можно то же самое, но без эфира жирной кислоты? - в надежде спросил он, но его вытолкнули в коридор, где к нему присоединился Трудяга.

- Эй, - сказал Трудяга. - Здесь есть все пищевые элементы, необходимые для поддержания жизни. Разве не чудо?

Билл отхлебнул из своей чашки и горько вздохнул.

- Смотри, - сказал Тембо, и, когда Билл обернулся, на коридорной перегородке появилось спроектированное изображение. На нем была туманная твердь, в которой крошечные фигуры ездили на облаках. - Ад ждет тебя, парень, если не спасешься. Отвернись от своих предрассудков, ибо Первая Реформированная Шаманская Церковь примет тебя с распростертыми объятиями, взойди в ее лоно и найди свое место на небе по правую руку от Самеді. Садись рядом с Мандонгом, Бакалу и Зандором, которые с радостью поздравят тебя.

Проецированное изображение изменилось, тучи сблизились, а из небольшого громкоговорителя запищал божественный хор в сопровождении барабанов. Теперь фигуры было ясно видно: все темнокожие, в белых хламидах, на спинах большие черные крылья. Они улыбались и махали друг другу руками, когда их тучи проносились друг мимо друга, при этом они энергично напевали и били в маленькие тамтамы. То было великолепное зрелище, и Біллеві глаза увлажнились.

- Смирно!

Гавкітливий голос усилился эхом от стен коридора, и пехотинцы расправили плечи, щелкнули каблуками и уставились перед собой. Божественный хор замолчал, и Тембо сунул проектор себе в карман.

- Вольно, - приказал первого класса Сплин, и они увидели его, а за ним двух вооруженных полицейских - телохранителей офицера.

Билл знал, что это офицер, потому что в них был курс по упізнаванню офицеров, а кроме того, на стене уборной висел плакат «Знай своих офицеров», и он имел возможность ознакомиться с ним во время эпидемии дизентерии. Нижняя челюсть у него отвалилась, когда офицер прошел так близко, что его можно было тронуть, а потом остановился перед Тембо.

- Запобіжниковий шестого класса Тембо, у меня для вас хорошая новость. Через две недели заканчивается ваш семилетний контракт, и, поскольку у вас безупречный послужной список, капитан первого ранга Зекіяль решил выдать вам двойную, по сравнению с обычной, денежное вознаграждение, проводить вас с почестями и оркестром, а также обеспечить вас бесплатным полетом к Земле.

Тембо, растроганный, но непреклонен, посмотрел сверху на плюгавого лейтенанта с пожованими белокурыми усами, который стоял перед ним.

- Это невозможно, сэр.

- Невозможно?! - воскликнул лейтенант и качнулся взад-вперед на высоких каблуках своих ботинок. - Кто ты такой, чтобы говорить мне, что это невозможно.

- - Не я, сэр, - как можно спокойнее ответил Тембо. - Статья 13-9А, параграф 45, страница 8923, том 43 Военного Кодекса. Ни один человек или офицер не может получить освобождение от судна, поста, базы, лагеря, корабля, дозора или трудового лагеря во время чрезвычайного положения, кроме того случая, когда ему вынесли смертный приговор.

- Вы что, корабельный юрист, Темба?

- Нет, сэр. Я верный присяге солдат, сэр. Я лишь хочу выполнить свой долг, сэр.

- У вас есть что-то удивительно странное, Тембо. Я читал в вашем личном деле о том, что вы пошли на службу добровольно, зез применения наркотиков или гипноза. А теперь вы отказываетесь от освобождения. Это плохо, Тембо, очень плохо. Создает вам плохую дело. Вызывает в вас подозрение. Делает вас похожим на шпиона или что-то в этом роде.

- Я верный солдат императора, сэр, а не шпион.

- Вы не шпион, Тембо, мы очень внимательно изучили этот вопрос. Но почему вы служите, Темба?

- Чтобы быть верным солдатом императора, сэр, и чтобы сделать все возможное для распространения учения. Вы спаслись, сэр?

- Придержи язык, солдат, или я піддам тебя под трибунал! Да, мы знаем эту историю, преподобный, но не верим 1 и. Ты очень хитрый, и мы все равно узнаем... - И Пошел прочь, бормоча сам себе, а они стояли смирно, пока он исчез. Другие пехотинцы с удивлением посматривали на Тембо и чувствовали себя неловко. Билл с Трудягой двинулись к своей каюты.

- Отказался от освобождения!.. - зачарованно пробормотал Билл.

- Странно, - сказал Трудяга. - Может, ресниц слабоумным? Не вижу другого объяснения. Никто не может быть настолько сумасшедшим. Интересно, что там? - и он показал на дверь с надписью крупными буквами: «Посторонним вход воспрещен».

- Откуда я знаю. Может, состав продуктов?

Они быстро проскользнули внутрь и прикрыли за собой дверь, но еды там не было. Зато они оказались в длинном помещении, одна стенка которого была округлая с притороченными к ней приборами с счетчиками, циферблатами, переключателями, ручками, рычагами, с экраном и запасной трубкой.

Билл наклонился к ближайшему прибора и прочитал наклейку.

- «АТОМНЫЙ бластер IV». Смотри, какие размеры, - пожалуй это главная корабельная батарея» - Он обернулся и увидел, что Трудяга держал свою руку так, чтобы часы на его запястье было направлено на пушки, и нажимал на головку часов указательным Пальцем.

- Что ты делаешь? - спросил Билл.

- Просто смотрю, который час.

- Как ты можешь увидеть, когда смотришь на запястье, а часы внизу, под ним?

В конце длинной гарматої палубы раздались шаги, и, вспомнив надпись на входе, они проскользнули сквозь дверь. Уилл беззвучно захлопнул их за собой. Когда он обернулся, то увидел, что Трудяга исчез, поэтому пришлось в каюту возвращаться сам. Трудяга уже был на месте: он начищал ботинки своих товарищей и даже не взглянул на Уилла.

Но что он все-таки делал со своими часами?

Раздел IV

Это вопрос не давало Біллеві покоя все время, пока они до боли изучали механизмы смены предохранителей. Это была точная, техническая работа, которая требовала полной сосредоточенности, но в свободные минуты Билл переживал сомнениями. Он погружался в тревожные размышления, стоя в очереди на обед, а также в те короткие мгновения вечерам, перед тем, как выключат свет и его усталое тело провалится в тяжелый сон. Он думал, как только выпадал время для этого, и терял вес.

Он худел не потому, что переживал, а по той же причине, по которой кто-либо теряет вес. Корабельный рацион. Оно было составлено так, чтобы поддерживать жизнь, что он и делал, но никто не задумался над тем, какое это должна быть жизнь. Оно было ужасное, дистрофическое, голодное. И Билл не замечал этого. У него была большая проблема, и он нуждался в помощи. После воскресных занятий, в конце второй недели пребывания на корабле, он остался поговорить с первого класса Спліном, вместо того, чтобы вместе с другими трусцой бежать к столовой.

- У меня проблема, сэр...

- Не у тебя одного, но достаточно один укол, чтобы вылечить ее, да и нельзя считаться мужчиной, пока не переболеешь.

- У меня проблема другого рода. Я хотел бы... увидеть... капеллана... Сплин побледнел и прислонен спиной к перегородке.

- Я все услышал, - слабым голосом произнес он. - Иди обедать и, если ты никому не скажешь, то я тоже буду молчать. Билл вспыхнул.

- К большому сожалению, первого класса Спліне, я не в силах предотвратить это. Не моя вина, что я видел его, это могло случиться с кем угодно...

Его голос замер, и он взглянул на свои ноги, которые потирали ботинком о ботинок. Тишина царила, пока наконец заговорил Сплин, но вся приветливость улетучилась из его голоса.

- Ладно, солдат, - если ты так хочешь. Но, надеюсь, никто из ребят не услышит об этом. Обед отменяется. Вот тебе пропуск - поезжай немедленно.

Он что-то нацарапал на клочке .паперу и презрительно бросил его на пол, повернулся и пошел прочь, пока Билл покорно подбирал записку.

Билл спускался лифтами, шел коридорами и переходами, поднимался по лестнице. На корабельном плане было обозначено, что капеллан занимает каюту 362-В на 89-й палубе, и в конце концов Билл нашел ее - металлические двери, усеянные заклепками. Он поднял руку, чтобы постучать: пот крупными каплями сбегал по его лицу, а в горле пересохло. Костяшки пальцев глухо ударили по панели, и после бесконечной паузы приглушенный голос отозвался с другой стороны.

- Да, да, заходи, открыто.

Билл переступил порог и стал смирно, увидев офицера за единственным столом, который занимал почти всю крохотную каюту. Офицер - младший лейтенант - был еще молод, хотя уже лысоватый. Под глазами у него залегли черные круги, и ему не мешало бы побриться. Узел пожмаканої галстуки были завязаны криво. Он рылся в кипе бумаг, которыми был захламлен стол, разбирал их, перекладывал из одной папки в другую, царапал что-то на одних и выбрасывал в переполненную корзину другие. Когда он подвинул один кипу, Билл заметил табличку:

«Начальник прачечной».

- Извините, сэр, - сказал Билл, - наверное, я ошибся дверью. Я ищу капеллана.

- Это кабинет капеллана, но он заступит на службу только в 13.00, а это, как может засвидетельствовать любой, даже такой придурковатый на вид, как ты, произойдет через пятнадцать минут.

- Спасибо, сэр. Я вернусь... - Уилл повернулся к двери.

- Ты останешься и будешь работать. - Офицер поднял красные глаза и злобно захихикал. - Ты вляпался. Можешь разобрать отчеты по носовичках. Я потерял шестьсот бандажей, и они должны быть где-то там. Думаешь,легко быть начальником прачечной? - он всхлипнул от жалости к себе и подтолкнул высоченный кипу бумаг к Вилла, который стал разбирать их. Задолго Перед тем, как он кончил, сирена сообщила о конце вахты.

- Я так и знал! - от безнадеги офицер чуть не заплакал. - Этой работе не будет конца, наоборот, положение только ухудшается. А ты думаешь, что у тебя есть проблемы! - Он потянулся тремтливими пальцами до таблички и перевернул ее. С другой стороны было написано: «Капеллан». Потом вере схватил кончик галстука и с силой поволок его через свое правое плечо. Галстук был прикреплен к воротнику, а сам воротник посажено на колесики, которые свободно вращались по пути на рубашке. Когда воротничок вращался, раздавалось тихое скрипение. Наконец, галстук оказалась у него за спиной, а спереди был оборотная сторона воротника - ровный, белый и холодный.

Капеллан пригрозил Біллеві пальцем, опустил взгляд и сладко улыбнулся.

- Чем могу помочь тебе, сын мой?

- Я думал, что вы начальник прачечной, - озадаченно произнес Вилл.

- Да, сын мой, но это лишь один из тяжестей, которые возложены на мои плечи. В эти неспокойные времена в капеланах нет большой нужды, а вот начальник стиральные просто необходим. Я прилагаю все усилия, чтобы никонати свой воинский долг.

Он скромно склонил голову.

- Но кто вы? Капеллан, который временно работает начальником прачечной, начальник прачечной, что на время становится капелланом? ;

- Это тайна, сын мой. Есть вещи, о которых лучше не знать. Но я вижу, что ты взволнован. Можно поинтересоваться твоим вероисповеданием?

- Каким вероисповеданием?

- Это я тебя спрашиваю! - рявкнул капеллан и на мгновение в нем просмотрел начальник прачечной. - Как я помогу тебе, если не буду знать, какую религию ты исповедуешь?

- Фундаментальная зороастрийская.

Капеллан достал из ящика стола запечатанный в пластик лист и стал водить по нему пальцем.

- С... С... Зен... Зороастрийская, Реформирована фундаментальная. Это она?

- Да, сэр.

- Ладно, с этим у нас не будет проблем... 215205... - он быстро набрал номер на пульте, встроенном в столешницу, а тогда, величественным жестом с євангелістським блеском в глазах, смел со стола на пол бумаги прачечной. Скрытое оборудование коротко грохот, часть столешницы опустилась, и через мгновение появилась снова с черной пластиковой шкатулкой, украшенной золотыми быками, что стояли дыбом.

- Подожди секунду, - сказал капеллан, открывая ящик. Сначала он развернул кусок белой материи, тоже расшитый быками, и накинул его себе на плечи. Рядом с ящиком он положил толстую переплетенную в кожу книгу, а потом закрыл крышку ящика и поставил на него двух металлических быков с отверстиями в спине. В одной из них он налил дистиллированную воду из пластиковой бутылки, в другой - сладкой масла и поджег ее. Уилл следил за этими знакомыми приготовлениями с растущим чувством счастья.

- Какое счастье, - сказал Вилл, - что вы зороастриец. Мне будет легче говорить.

- Никакого счастья, сын мой, только разумное планирование. Капеллан всыпал щепотку толченой хаони в пламя, и Отлове зачесалось в носу, когда наркотизовані испарения наполнили помещение.

- Милостью Ауры Мазда, я помазанный священник Зороастра. Волей аллаха - правоверный муэдзин ислама, через покровительство Яхве - духовно очищенный раввин и так далее. - Его доброе лицо скривила гримаса. - А благодаря-недостатка офицеров, я также начальник прачечной. Но теперь ты должен поведать мне свои заботы... - произнес он, когда его лицо проясніло.
- Что же, это не легко. Может, это лишь мои глупые подозрения, но меня волнует один из моих товарищей. С ним что-то не так. Не уверен, что смогу объяснить вам...

Книга: Гарри Гаррисон Билл - герой Галактики Перевод Александра Коваленко

СОДЕРЖАНИЕ

1. Гарри Гаррисон Билл - герой Галактики Перевод Александра Коваленко
2. - Крепись, сын мой, и без страха зверь мне свои самые сокровенные...
3. «Голосуйте за добропорядочного Гика - вторая солдат». Билл наклонился...
4. - Он называет их олухами! - Его расстреляют! - Неужели ты...
5. - Где ты спер это удостоверение? Кто ты? С третьего раза Билл...
6. Прежде чем посланец кончил, инспектора Джейєса уже не было...
7. Как обычно, Билл сел рядом с работами, крепкими парнями...
8. - До обеда еще далеко, ты не будешь возражать против...
9. Пленники нырнули в грязь, а Билл побежал, держа винтовку на уровне...

На предыдущую