lybs.ru
Три вещи есть угодно Богу и людям: согласие братьев, милосердие к ближним и согласие между мужем и женой. / Павел Мовчан


Книга: Джоан К. Ролинг. ГАРРИ ПОТТЕР И СМЕРТЕЛЬНЫЕ РЕЛИКВИИ


Джоан К. Ролинг. ГАРРИ ПОТТЕР И СМЕРТЕЛЬНЫЕ РЕЛИКВИИ

О, эти неописуемые страдания,

невыносимый визг смерти,

когда стынет кровь в жилах...

Этот ужас, эту кровотечение не остановить

и никому из нас не снести это проклятие.

И есть от этого лекарство - здесь они,

искать их не надо на край света,

в невесть кого, их дадут они

в борьбе кровавой. Поэтому поем для вас,

боги подземные и темные.

Услышьте нас, обладатели глубин -

нам откликнитесь, спасите нас.

Благословите детей на полную победу.

Эсхил. “Узливальниці”

Смерть - это путешествие миром. Так друзья преодолевают океан - они и дальше живут друг в друге. Ведь они присутствуют в чем-то вездесущем, они существуют там и любят. В этом божественнім люстре они встречаются один на один, а их разговоры свободные и чистые. Это утешение для друзей, которые якобы и умерли, но их дружба - в высшем смысле - вечная, ибо бессмертна.

Уильям Пенн. “Плоды одиночества”

Раздел первый

ВОСХОЖДЕНИЕ ТЕМНОГО ЛОРДА

Два человека появились из ниоткуда в узеньком залитом лунным светом переулке разделены всего несколькими шагами. На мгновение они замерли, взамен целясь в грудь волшебными палочками, а тогда узнали друг друга, спрятали палочки под плащи и стремительно направились в одном направлении.

- Новости? - спросил выше ростом.

- Лучше, - ответил Северус Снейп.

Слева дорогу ограничивали низкие заросли дикой ежевики, а справа - высокий, аккуратно подстриженный живую изгородь. Длинные, до щиколоток, плащи мужчин лопотіли от быстрой ходьбы.

- Думал, что опоздаю, - сказал Якслі, грубоватое лицо которого то всплывало в лунном свете, то пряталось в тени ветви. - Получилось сложнее, чем я надеялся. И, думаю, он будет доволен. Вижу, и ты уверен, что встреча удастся.

Снейп кивнул, не развивая мысли. Они завернули направо в широкую під'іздну аллею. Высокую живую изгородь завернул вместе с ними за массивные кованые ворота, преградившие мужчинам дорогу. Не замедляя хода, они молча подняли левые руки, словно кого-то приветствуя, и прошли сквозь ворота, словно были выкованы из дыма, а не из железа.

Тисовая изгородь приглушал шаги. Что-то зашелестело справа: Якслі снова выхватил волшебную палочку, нацелив ее над головой спутника, однако это был обычный белый павлин, величественно расхаживал сверху на живой изгороди.

- Луціус любит роскошь. Павлины... - Якслі фыркнул и спрятал палочку под плащ.

Из темноты в конце аллеи проявился пышный дом. На первом этаже сквозь ромбовидные стекла окон мерцало свет. Где-то в глубине темного сада за живой изгородью жебонів фонтан. Когда Снейп и Якслі направились к двери, у них под ногами захрускотів гравий. Пропуская новоприбывших, дверь открылась, хотя у них вроде бы никого и не было.

Коридор был большой, тусклый, пышно украшенный, с великолепным ковром почти на всю каменный пол. Бледнолицые персонажи портретов на стенах провожали глазами Снейпа и Якслі, когда те их пропускали. Возле тяжелых деревянных дверей, что вели в другую комнату мужчины остановились, дольку секунды словно колеблясь, а тогда Снейп нажал на бронзовую ручку.

Гостиная была полна людей, которые молча сидели за длинным, изысканно украшенным столом. Остальное мебели было кое отодвинуто под стены. Освещал комнату огонь, что гоготів в великолепном мраморном камине, от увенчанного позолоченным зеркалом. Снейп и Якслі на мгновение задержались на пороге. Когда глаза привыкли к слабому свету, им открылось странное зрелище: человек, явно без сознания, висела вверх ногами над столом и медленно вращалась, словно на невидимой веревке, отражаясь и в зеркале и в гладкой полированной поверхности стола. На эту странную человека никто и не смотрел, кроме бледного юноши, что сидел почти под ней. Казалось, будто его что-то заставляет ежеминутно поглядывать вверх.

- Якслі. Снейп, - раздался высокий четкий голос с главенствующего места. - Вы едва не опоздали.

Тот, кто это сказал, сидел прямо перед камином, поэтому новоприбывшие сначала видели только его силуэт. И приблизившись, розрізнили в полумраке его безволосого, похожее на змеиное, лицо со щелями ноздрей и горящими красными глазами, которые поражали вертикальными зрачками. Он был такой бледный, что аж будто излучал перламутровое сияние.

- Северусе, сюда, - распорядился Волдеморт, указывая на стул справа от себя. - Якслі - у Дологова.

Прибывшие сели на указанные места. Большинство глаз за столом были прикованы к Снейпа, и именно к нему первому обратился Волдеморт.

- Итак?

- Властитель, Орден Феникса планирует забрать Гарри Поттера с его безопасного укрытия в субботу, как стемнеет.

Это сообщение явно заинтересовало присутствующих: кто-то оцепенел, кто-то заерзал на месте, и все взгляды были прикованы к Снейпа с Волдемортом.

- В субботу.. как стемнеет, - повторил Волдеморт.

Он так пристально впился своими красными глазами в черные Снейпові, что некоторые из присутствующих не выдержал и отвернулся, опасаясь, что их самих испепелит этот свирепый взгляд. Однако Снейп спокойно смотрел Волдемортові в глаза, и через некоторое время Волдемортове безгубе лицо искривилось в подобии улыбки.

- Хорошо. Очень хорошо. И вся эта информация идет...

- Из источника, о котором мы говорили, - добавил Снейп.

- Обладателю...

Якслі наклонился над длинным столом, чтобы лучше видеть Волдеморта и Снейпа. Все лица повернулись к нему.

- Господин, я слышал другое.

Якслі сделал паузу, и Волдеморт молчал, поэтому он продолжил:

- Доліш, аврор, намекнул, что Поттера заберут аж тридцатого, накануне его сімнадцятиліття.

Снейп заулыбался.

- Мой источник сообщил, что у них есть планы запутать следы; это, пожалуй, тот случай. Нет сомнения, что на Доліша наложено заклинание “Конфундус”. И не впервые, ибо известно, что он к нему восприимчив.

- Уверяю вас, господин, что Доліш говорил вполне уверенно, - не согласился Якслі.

- Конечно, уверенно, ибо был конфундований, - настоял Снейп. - Я уверяю тебя, Якслі, что бюро аврорів больше не будет принимать участия в охране Гарри Поттера. В Ордене убеждены, что наши люди проникли в министерство.

- Хоть в чем-то Орден не ошибся, - хрипло захихикал приземистый мужчина неподалеку от Якслі; кое-кто за столом также хохотнул.

Волдеморт не улыбнулся. Потупив взгляд в тело медленно вращалось над столом, он задумался.

- Властитель, - вел дальше Якслі, - по мнению Доліша, парня будет сопровождать весь отряд аврорів...

Волдеморт поднял большую белую руку, и Якслі я умолк, обиженно поглядывая, как Волдеморт снова обратился к Снейпа.

- Где теперь они будут хоронить парня?

- Дома у кого-то из членов Ордена, - пояснил Снейп. - Это место, по словам источника, обеспечено всеми возможными уровнями защиты, которые способны в Ордене и в министерстве. Думаю, повелитель, что шансов захватить его там будет мало - разве что министерство еще до субботы терпит крах и это даст нам возможность обнаружить и снять все их заклятия.

- Ну, Якслі? - крикнул Волдеморт, и огонь из камина странно відблискував в его красных глазах. - Несет министерство краха до субботы?

И опять все повернули головы. Якслі расправил плечи.

- Властитель, по этому я имею приятную информацию. Мне наконец удалось с большими трудностями и значительными усилиями - наложить заклятие “Імперіус” на Пия Тікнесі.

Это произвело впечатление на многих. Сосед Якслі Дологов, мужчина с длинным перекошенным лицом, похлопал его по спине.

- Это уже начало, - сказал Волдеморт. - Но Тікнесі только один. Прежде чем я начну действовать, надо окружить нашими людьми Скрімджера. Неудачное покушение на министра отбросит меня далеко назад.

- Да, господин, это правда... но ведь вы знаете, что как руководитель отдела соблюдения магических законов, Тікнесі поддерживает регулярные контакты не только с самим министром, но и с руководителями всех других министерских отделов. Считаю, что, получив контроль над таким высокопоставленным чиновником, мы легко покорим и других, а тогда они все вместе попытаются сбросить Скрімджера.

- Если только нашего друга Тікнесі не поймают раньше, чем он сагитирует других, - сказал Волдеморт. - Так или иначе, маловероятно, что министерство до субботы станет моим. Если нельзя будет добраться до парня в новом месте, то надо это сделать в дороге.

- Здесь мы имеем определенное преимущество, господин, - не унимался Якслі, упорно пытаясь получить одобрение своих действий. - У нас теперь есть несколько своих людей в отделе магического транспорта. Если Поттер будет являться или воспользуется сетью порошка флу, мы сразу об этом узнаем.

- Он этого не сделает, - возразил Снейп. - Орден избегает всех видов транспорта, управляемых или контролируемых министерством; они не доверяют всем, связанном с этим органом.

- Это нам на руку, - сказал Волдеморт. - Ему придется передвигаться в открытую. Легче будет его схватить.

Волдеморт снова взглянул на тело, которое медленно вращалось над столом и повел дальше:

- Я лично позабочусь о парне. С Гарри Поттером по вязано слишком много ошибок. Некоторых допустил я сам. Своей жизнью Поттер радуется скорее через мои ошибки, а не благодаря своим победам.

Присутствующие с опаской следили за Волдемортом; каждый, и это было написано у них на лицах, боялся, что именно его обвинят в том, что Поттер до сих пор жив. Однако Волдеморт, казалось, говорил не столько с ними, как сам с собой, разглядывая бесчувственное тело вверху.

- Я проявил легкомыслие, поэтому от меня отвернулись счастье и удача, без которых не осуществить никаких замыслов, кроме разве что найвиваженіших. Но я помудрел. Я понимаю то, чего не понимал раньше. Я сам должен убить Гарри Поттера, и я это сделаю.

На этих словах, будто в ответ, неожиданно раздался ужасный, тягучий крик боли и отчаяния. Многие из присутствующих вздрогнули и взглянули вниз, потому что крик этот доносился словно из-под их ног.

- Червохвосте, - проговорил Волдеморт тем самым тихим задумчивым тоном, не сводя глаз с тела, что оборачивалось вверху, - разве я не велел тебе проследить, чтобы наш пленник вел себя тихо?

- В-велели, в-властитель, - ахнул низенький человечек край стола, который сидел так низко, что на первый взгляд казалось, будто его место свободно. Он слез со стула и подріботів из комнаты, оставляя по себе странный отблеск серебра.

- Как я уже сказал, - продолжил Волдеморт, снова вглядываясь в напряженные лица своих последователей, - теперь я лучше все понимаю. Например, прежде, чем убивать Гарри Поттера, я должен одолжить у кого-то из вас волшебную палочку.

На лицах всех присутствующих проступил шок - так же он мог заявить, что хочет одолжить у кого-то руку.

- Нет желающих? - спросил Волдеморт. - Погодите... мне кажется, Луціусе, что тебе волшебная палочка уже не нужна.

Луціус Малфой поднял голову. Огонь из камина придавал его коже желтовато-воскового оттенка, а его глаза были тусклые и впалые. Он заговорил хриплым голосом:

- Что, повелитель?

- Палочку, Луціусе. Мне нужна твоя палочка.

- Я...

Малфой покосился на жену. Она смотрела прямо перед собой, бледная, как и он, с длинными белокурыми волосами, что спадали ей на спину, однако под столом ее тонкие пальцы коснулись его руки. После этого прикосновения Малфой вынул из плаща волшебную палочку и передал Волдемортові, а тот, поднеся ее к красных глаз, стал пристально рассматривать.

- Из чего она?

- Из вяза, повелитель, - прошептал Малфой. - А сердцевина?

- Дракон... драконячі сердечные струны.

- Хорошо, - сказал Волдеморт.

Вынул свою палочку и по ровнял длину.

Луціус Малфой невольно дернул рукой; на какую-то долю секунды показалось, что он надеется получить взамен Волдемортову волшебную палочку. Волдеморт уловил этот жест, и его глаза злобно округлились.

- Дать тебе палочку, Луціусе? Мою палочку?

Некоторые насмешливо захихикал.

- Я дал тебе свободу, Луціусе, разве тебе этого мало? Но я заметил, что в последнее время и ты, и твоя семья чего-то не очень счастливы... Чем тебя огорчила мое присутствие в твоем доме, Луціусе?

- Ничем... ничем, мой господин!

- Врешь, Луціусе...

Казалось, этот мягкий голос шипел и после того, как безжалостные уста сомкнулись. Кое-кто из колдунов еле сдержался, чтобы не затрястись, когда шипение поголоснішало; что-то тяжелое двигалось по полу под столом.

Огромная змея медленно выползла на Волдемортове кресло. Она ползла и ползла, пока не замерла на Волдемортових плечах: ее шея была толщиной с человеческое бедро, а глаза с вертикальными щелями зрачков смотрели не мигая. Волдеморт рассеянно погладил существо длинными тонкими пальцами, не сводя глаз с Луціуса Малфоя.

- Чего это Мелфої такие недовольные своей судьбой? Разве они не строили все эти годы, что хотят моего возвращения, рост моего могущества?

- Конечно, повелитель, - произнес Луціус Малфой. Дрожащей рукой он вытер пот с верхней губы. - Мы действительно к этому стремились... и стремимся.

Слева от Малфоя его жена странно и скованно кивнула, отворачивая глаза от Волдеморта и змеи. Справа его сын Драло, что постоянно пялился на заціпеніле вверху тело, взглянул на Волдеморта и в ужасе отвел глаза, чтобы не встретиться с ним взглядом.

- Повелитель, - сказала черноволосая женщина голосом, который срывался от волнения, - для нас большая честь принимать вас здесь, в нашем родовом доме. Не бывает большей радости.

Она сидела рядом с сестрой, такая не похожая на нее своим чернявым волосами, тяжелыми веками, осанкой и поведением.

Если Нарцисса сидела оцепенела и невозмутимо, то Беллатриксу аж тянулась к Волдеморта, как будто одних слов было мало, чтобы передать ее стремление быть с ним.

- Не бывает большего удовольствия, - повторил Волдеморт, немного наклонив голову в сторону и рассматривая Белатрису. - Услышать такое от тебя, Белатрисо, это не пойми что.

В лицо ей ударила красная краска, а на глаза от волнения аж навернулись слезы.

- Повелитель, вы же знаете, что я говорю чистую правду!

- Не бывает большей радости... даже по сравнению с тем радостным событием, которое произошло, как я слышал, на этой неделе в вашей семье?

Она витріщилась на него с разинутым ртом, явно озадаченная.

- Не знаю, господин, о чем вы.

- О твоей племяннице, Белатрисо. И вашу тоже, Луціусе и Нарцисс Она же вышла за оборотня, Ремуса Люпина. Вы, видимо, этим гордитесь.

За столом разразился насмешливый хохот. Кое-кто позгинався, обмениваясь глумливыми взглядами, а кто-то загупав по столу кулаками. Здоровенная змея, недовольная шумом, разинула пасть и сердито зашипела, но пожиратели смерти ее не слышали, радуясь унижению Белатриси и Мелфоїв. Белатрисине лицо, которое только пашіло счастьем, укрылось противными красными пятнами.

- Она нам не племянница, господин, - перекрикнула она наводнение веселого хохота. - Мы с Нарцисою ни разу и не виделись с сестрой, сколы и вышла замуж бруднокровцем. Мы не имеем ничего общего ни с этой почварою, ни с тем покручем, за которого она вышла.

- А ты что скажешь, Драко? - поинтересовался Волдеморт, и хоть говорил он тихо, его голос хорошо выделялся среди издевательских выкриков и гигикання. - Будешь нянчить волчат?

Хохот разразился новой волной. Драко Малфой с ужасом зыркнул на отца, внимательно рассматривал свои колени, а тогда поймал мамин взгляд. Она едва заметно качнула головой и снова невозмутимо уставилась в противоположную стену.

- Хватит, - велел Волдеморт, поглаживая сердитую змею. - Нечего.

Хохот языков оборвало.

- Немало наших древнейших семейных деревьев за это время немного попідгнивало, - сказал он, а Беллатриксу умоляюще смотрела на него, затаив дыхание. - Чтобы их оздоровить, надо их попідрізати. Отрезать больные ветви, чтобы сохранить дерево.

- Да, господин, - прошептала Беллатриксу, снова заливаясь слезами благодарности. - И как можно скорее!

- Так и будет, - пообещал Волдеморт. - Как в вашей семье, так и в целом мире... мы избавимся от червоточин, которые нас разъедают, пока останутся только те, в чьих жилах течет настоящая кровь...

Волдеморт поднял палочку Луціуса Малфоя, направил на человека, что висела над столом, и легонько махнул. Человек со стоном ожила и заборсалась в невидимых оковах.

- Узнаешь нашу гостью, Северусе? - спросил Волдеморт.

Снейп поднял глаза на перевернутое лицо. Пожиратели смерти тоже присмотрелись к пленнице, словно получили разрешение проявить любопытство. Когда ее повернуло лицом к камину, женщина произнесла надтреснутым испуганным голосом:

- Северусе! Спасай!

- Э-э, да, - сказал Снейп, когда пленницу снова развернуло к нему спиной.

- А ты, Драко? - поинтересовался Волдеморт, поглаживая змеиную морду свободной рукой.

Драко резко дернул головой. Теперь, когда женщина очнулась, он уже не мог на нее смотреть.

- Но ведь она тебя не учила, - сказал Волдеморт. - Для тех, кто не знает, скажу, что сегодня к нам пожаловала Чарити Бербидж, которая до недавнего времени преподавала в Гоґвортській школе чародейства и волшебства.

За столом послышалось одобрительное мычание. Толстая горбатая женщина с острыми зубами хихикнула.

- Итак... преподавательница Бербидж рассказывала детям колдунов и ведьм об магглов... о том, что они не очень и отличаются от нас...

Какой-то смертежер плюнул на пол. Чарити Бербидж снова развернуло лицом к Снейпа.

- Северусе... пожалуйста... умоляю...

- Тишина, - велел Волдеморт, еще раз махнув Мелфоєвою палочкой, и Чарити умолкла, словно ей заткнули рот кляпом. - Не удовольствовавшись растлением и засорением голов колдовских детей, на той неделе преподавательница Бербидж опубликовала в “Ежедневном віщуні” пламенную статью в защиту бруднокровців. Колдуны, по ее словам, должны были бы признать этих воров их знаний и волшебства. Вырождение чистокровных, по мнению преподавательницы Бербидж, вполне желаемое... она бы предпочла, чтобы все мы спаривались с маґлами... или же, понятно, с вурдалаками...

На этот раз никто не засмеялся: все почувствовали в Волдемортовім голосе ярость и презрение. Чарити Бербидж в третий раз повернулась лицом к Снейпа. Слезы текли у нее из глаз и капали на волосы. Снейп довольно равнодушно посмотрел, как ее снова медленно разворачивает от него.

- Авада Кедавра.

Вспышка зеленого света озарила каждый уголок помещения. Чарити с размаху гупнулася на стол, тот аж затрясся и заскрипел. Несколько пожирателей смерти подскочили в креслах. Драко аж упал на пол.

- Ужин, Наджіні, - мягко произнес Волдеморт, и огромная змея, извиваясь, сползла с его плеч на полированную столешницу.

Раздел второй

СВЕТЛОЙ ПАМЯТИ

Гарри истекал кровью. Сжимая правую руку левой и мысленно проклиная все на свете, он толкнул плечом дверь своей комнаты. Хрустнула фарфор: это он наступил на чашку с холодным чаем, что стояла за дверью.

- Что за?..

Он огляделся. На лестничной площадке дома номер четыре по улице Прайвет-драйв никого не было. Возможно, это Дадли додумался устроить ему такую дурацкую ловушку с чашкой. Подняв окровавленную руку, Гарри второй рукой собрал черепки и бросил их в переполненный бачок для мусора, что стоял в его комнате. Тогда пошел в ванную и подставил палец под кран.

Жутко раздражала нелепость и неуместность того, что еще четыре дня нельзя ему очаровывать... хотя он должен был признать, что рваный порез на пальце донимал бы ему и с чарами. Он так и не научился исцелять раны, и теперь оказалось - особенно учитывая его ближайшие планы - что это серьезный пробел в его магическом образовании. Загадав себе обязательно расспросить у Гермионы, как это делается, он взял огромный лоскут туалетной бумаги, попытался вытереть разлитый чай, после чего вернулся в комнату и с грохотом захлопнул за собой дверь.

Все утро Гарри опорожнял свой школьный чемодан, впервые с тех пор, как шесть лет назад ее упаковал. В начале каждого учебного года он просто выгребал сверху три четверти содержимого и накладывал новые вещи, оставляя на дне кучу хлама - старые перья, сушеные глаза жуков, розпаровані носки, которые уже были ему малы. Несколько минут назад Гарри сунул руку в этот хлам и почувствовал резкую боль в безымянном пальце правой руки, отдернул ее и увидел, как из нее течет кровь.

Дальше он действовал осторожнее. Снова став круг чемоданы на колени, ощупал все дно, вынул старый значок с едва заметными переливами надписей “Поддерживайте СЕДРИКА ДІҐОРІ” и “ПОТТЕР-СМЕРДОТТЕР”, потрескавшийся и сработанный стереоскоп и золотой медальон с запиской внутри, подписанному “Р.А.Б.”, и тогда, наконец, обнаружил, что именно его ранило. Сразу узнал. Это была п'ятисантиметрова осколок заколдованного зеркала, подаренного ему покойным крестным отцом Сириусом. Гарри отложил ее и еще раз осторожно ощупал чемодан, в поисках других осколков, однако от последнего подарка крестного не осталось больше ничего, кроме толченого стекла, что скрывалось в самых глубоких слоях хлама, словно горстка блестящего песка.

Гарри сел и разглядел острый осколок, о который порезался, однако не увидел там ничего, кроме отражения собственного зеленого глаза. Тогда положил осколок на утреннюю газету “Ежедневный пророк”, что лежала непрочитанная на кровати, и, чтобы подавить внезапный поток горьких воспоминаний, сожалений и надежд, вызванные находкой разбитого зеркальца, еще яростнее набросился на хлам в чемодане.

Прошел целый час, пока он окончательно ее почистил, выбрасывая хлам, а остальные вещи разложил на стопки, в зависимости от того, пригодятся они ему в дальнейшем. Сложил в уголке школьную и квідичну мантии, котелок, пергамент, перья и учебники, потому что все это должно остаться здесь. Интересно, что сделают с ними тетя и дядя; наверное, сожгут ночью, как свидетельство какого-то ужасного преступления. Свой маґлівський одежду, плащ-невидимку, набор для изготовления настійок, некоторые книги, фотоальбом, подаренный когда-Геґрідом, пачку писем и волшебную палочку он сложил в старый рюкзак. В переднем кармане оказались Карта Мародера и медальон с запиской, подписанной “Р.А.Б.” Медальон удостоился такого почетного места не через его ценность - он вообще был ничего не стоит, - а за то, какой ценой он достался. На столе возле полярной совы Гедвіґи остался немалый кипу газет: по одной на каждый день, проведенный Гарри этого лета на Прайвет-драйв.

Он поднялся с пола, потянулся и подошел к письменному столу. Гедвіґа и не пошевелилась, когда он начал листать газеты, бросая их одну за одной на кучу мусора. Сова спала или притворялась, что спит; она сердилась на Гарри, потому что он в последнее время довольно редко позволял ей вылетать из клетки.

Когда на столе почти не осталось газет, Гарри начал просматривать их внимательнее, ища тот выпуск, что пришел вскоре после его приезда на Прайвет-драйв на лето. Он вспомнил, что на первой полосе была небольшая упоминание об отставке Чарити Бербидж, преподавательницы маґлознавства в Гоґвортсі. Наконец он нашел эту газету. Развернув ее на десятой странице, сел в кресло возле стола и перечитал всю статью.

Ельфаєс Додж. ВСПОМИНАЯ АЛЬБУСА ДАМБЛДОРА

Я встретил Альбуса Дамблдора, когда мне было одиннадцать лет, в наш первый день в Гоґвортсі. Мы чувствовали взаимную близость, потому что обоих нас ровесники не принимали в группу. Незадолго до поступления в школу я переболел драконью ветрянкой, и хоть был уже незаразный, однако многих отталкивало мое подзьобане зеленоватое лицо. Ну, а Албус прибыл в Хогвартс с тяжестью недоброй славы. Не прошло еще и года, когда его отца Персиваля признали виновным в грубом и скандальном нападении на трех молодых маглов.

Албус не отрицал, что его отец (который так и умер в Азкабані) совершил это преступление; напротив, когда я набрался отваги его об этом спросить, он меня заверил, что не сомневается в папиной вине. И за тем Дамблдор никогда не обсуждал этой досадной дела, хотя его не раз к этому подталкивали. Некоторые даже одобрял поступок родителей, предполагая, что Албус тоже маґлоненависник. Все они ошибались, ведь каждый, близкий к Альбуса, подтвердил бы, что он никогда не проявлял ни малейших антимаґлівських тенденций. Более того, именно благодаря своему решительному защите прав магглов он в последующие годы снискал себе немало врагов.

Однако всего за несколько месяцев собственная Албусова слава затмила злые толки, связанные с его отцом. В конце первого учебного года уже никто и не вспоминал о нем как о сыне маґлоненависника, зато все отмечали, что в школе еще не было такого способного ученика. Те из нас, кому выпала честь стать его друзьями, имели с этого значительную пользу, не говоря уже о помощь и поддержку, которыми он всегда щедро делился. Уже в почтенном возрасте он мне признался, что еще тогда знал, что самое большое удовольствие чувствовать, обучая других.

Он получал все возможные школьные отличия и награды, регулярно переписывался с такими выдающимися волшебниками того времени, как знаменитый алхимик Николас Фламель, известный историк Батільда Беґшот и теоретик магии Адальберт Вофлінґ. Некоторые его работы были опубликованы в таких уважаемых научных изданиях: “Трансфіґурація сегодня”, “Проблемы заговоров” и “Практическое зельеварения”. Перед Дамблдором открывалась блестящая карьера, единственный вопрос был - когда именно он станет министром магии. И хотя в последующие годы ходили слухи, будто он претендует на эту должность, и на самом деле он не стремился работать в министерстве.

Через три года обучения в Гоґвортсі до школы поступил Албусів брат Еберфорс. Они очень отличались. Еберфорса нисколько не привлекали книги, и он, в отличие от Альбуса, любил решать споры единоборствами, а не в интересных дискуссиях. И не стоит повторять ошибку тех, кто считал, будто братья не дружили. Несмотря на то, что они были очень разные, ребята легко находили общий язык. Надо отдать должное Еберфорсу, ведь постоянно находиться в тени Альбуса было не очень уютно. От этого страдали все его друзья, и это, безусловно, сказывалось и на их братских отношениях.

Когда мы с Албусом закончили Хогвартс, то решили, прежде чем приступать к работе, осуществить традиционную кругосветное путешествие, чтобы пообщаться с зарубежными волшебниками. И на пути нам стало трагическое событие. Перед самим путешествием умерла Албусова мать Кендра, и Албус остался единственным кормильцем в семье. Я отложил путешествие, чтобы отдать дань Кендре на ее похоронах, а затем отправился в путешествие сам.

Албус должен был теперь заботиться о младших брате и сестре, денег у них было мало, поэтому вопрос о нашей совместной путешествие отпало само собой.

В этот период нашей жизни мы контактировали очень мало. Я писал Албусові, описывая, возможно, немного бестактно, свои впечатления от путешествия, начиная с того, как едва избежал столкновения с химерами в Греции, и заканчивая экспериментами с египетскими алхимиками. Из его писем трудно было что-то узнать о его быт - наверное, ужасно однообразный для такого блестящего волшебника. Увлеченный собственными приключениями, я аж через год, в конце путешествия, с ужасом узнал о еще одной трагедии, что постигла Дамблдорів: смерть его сестры Арианы.

Хотя Ариана болела уже давно, однако эта потеря, еще и сразу после смерти матери, стала для братьев страшным ударом. Албусові близкие - а я причисляю себя к этим избранным - соглашаются, что Аріанина смерть и чувство своей вины за нее (хотя на самом деле ее, конечно, не было) оставили в сердце Альбуса невигойну рану.

Вернувшись домой, я увидел молодого мужчину, который потерпел таких страданий, как будто прожил целый век. Албус стал значительно сдержаннее, потерял былую беззаботность. Вдобавок ко всем несчастьям его отношения с братом после потери Арианы не только не улучшились, а наоборот ухудшились. (Со временем все наладилось - в преклонном возрасте, их связывали отношения если не близкие, то по крайней мере доброжелательные). Албус редко заводил разговор о родителях или Ариану, и его друзья тоже избегали упоминаний о них.

Кто-то еще опишет его победы. Многочисленные Дамблдору взносы в казну колдовских знаний, в частности открытие двенадцати способов использования драконьей крови, будут служить многим следующим поколениям. Это также касается мудрости, которую он проявил, принимая решения на посту главного мага Чарверсуду. Еще поговаривают, что ни одна дуэль между колдунами не может сравниться с битвой между Дамблдором и Ґріндельвальдом, что состоялась в 1945 года. ее свидетели описывают, с каким ужасом и восхищением они наблюдали за поединком двух выдающихся колдунов. Дамблдорову победу и ее последствия для всего колдовского мира считают поворотным моментом магической истории, с которым можно сравнить разве что введение Международного статута о секретности или падения Того-Кого-Нельзя-Называть.

Албус Дамблдор никогда не был тщеславен или высокомерный. Он умел разглядеть что-то ценное в любой, казалось бы, упослідженій и жалкой лицу, а то, что он так рано понес потерь, наделило его, по моему мнению, большой человечностью и умением сочувствовать. Мне ужасно будет не хватать дружеских отношений с ним, однако мою потерю нечего и сравнивать с потерей, которую понес весь колдовской мир. Несомненно, это был самый яркий и самый любимый гоґвортський директор. Он умер, как и жил - стремясь добра всем и до последней минуты готов протянуть руку помощи даже малому мальчику с драконя-чою ветрянкой, как в тот день, когда мы с ним познакомились.

Гарри дочитал и посмотрел на снимок, что сопровождал некролог. Дамблдор улыбался знакомой доброй улыбкой и поглядывал на Гарри поверх похожих на два полумесяцы очков, но парня не покидала мысль, что директор не оправдал его надежд, и сумм его был приправлен унижением.

Он думал, что хорошо знал Дамблдора, однако, прочитав некролог, был вынужден признать, что фактически его и не знал. Он даже не представлял Дамблдора в детстве или. юности - как будто родился сразу таким, каким его встретил Гарри - почтенным, седовласым и старым. Мнение о Дамблдоре-подростка казалась слишком странной - это как представить тупоголову Гермиону или доброжелательного вибухозадого спрута.

У него и мысли не появлялось расспросить Дамблдора о его прошлом. Это было бы странно, даже вызывающе, ведь в конце и так все знали, что Дамблдор принимал участие в легендарной дуэли с Ґріндельвальдом, и Гарри не додумался выяснить, как именно это происходило или какими другими достижениями прославился Дамблдор. Нет, они всегда говорили только о Гарри, о его прошлое, его будущее, его замыслы... и Гарри подумал, что, несмотря на все угрозы и неопределенность, связанные с этим его будущим, он зря не воспользовался утраченной теперь навсегда случаем и не попросил Дамблдора рассказать о себе. Впрочем, когда на единственный личный вопрос к директору, тот, кажется, ответил не очень честно:

А что видите в этом зеркале?

Я? Я вижу себя с парой толстых шерстяных носков в руке”.

Несколько минут поразмыслив, Гарри вырвал некролог “Прорицателя”, аккуратно сложил и положил в первый том “Практической защитной магии и ее использования против темных искусств”. Бросил газету в мусор и осмотрел комнату. Теперь здесь стало значительно аккуратнее. Разве что сегодняшний “Ежедневный пророк” неуместно оставался на кровати, придавленный осколком стекла разбитого зеркальца.

Гарри подошел к кровати, забрал осколок зеркальца и развернул “Прорицателя”. Утром, забирая скрученную газету в совы-почтальоны, он пробежал глазами заголовки и, убедившись, что о Волдеморта ничего нет, отложил ее на потом. Поэтому только сейчас увидел то, чего не заметил тогда.

Внизу первой полосы над снимком Дамблдора, встревоженно куда-то шагал, был меньший заголовок: “ДАМБЛДОР - НАКОНЕЦ-то ВСЯ ПРАВДА?

На следующей неделе читайте шокирующую историю порочного гения, которого многие считают величайшим волшебником его поколения. Развенчивая популярный образ спокойного седобородого мудреца, Рита Скитер рассказывает о бурное детство, противоправную юность, взрослые вражды и тайные вины, что их Дамблдор унес с собой в могилу. ПОЧЕМУ этот человек, которому прочили пост министра магии, оставался простым директором? КАКОВА была настоящая цель тайной организации под названием “Орден Феникса”? ЧТО на самом деле привело к смерти Дамблдора?

Ответы на эти и многие другие вопросы вы найдете в новой скандальной биографии “Жизнь и мусора Альбуса Дамблдора”, написанной Ритой Скитер, эксклюзивное интервью с которой Бетти Брейсвейт читайте на 13-й странице.

Гарри резко развернул газету, нашел тринадцатую страницу. В начале статьи содержалась фотография еще одной знакомой лица: женщины в украшенных драгоценными камнями очках с тщательно закрученными белокурыми кудрями, что скалит зубы в привлекательной, на ее взгляд, улыбке и махала ему пальцами. Стараясь не обращать внимания на отвратительный снимок, Гарри начал читать.

В жизни Рита Скитер гораздо щекотливее и мягче, чем можно судить из ее известных своей беспощадностью жизнеописаний. Встретив меня в прихожей своего уютного дома, она ведет меня на кухню, где угощает чаем, кусочком яичного пирога и, конечно же, целой вываркой горячих сплетен.

- Понятно, что Дамблдор - просто находка для біог рафа, - говорит Скитер. - Такую долгую и насыщенную жизнь. Я уве нена, что моя книга - только первая из очень-очень многих, посвященных этой фигуры.

Следует сказать, что Скитер среагировала блискавично. ее книжку на девятьсот страниц было написано всего за месяц, прошедший со времени загадочной Дамблдорової смерти в июне. Я спрашиваю, как ей удалось создать книжку так супербыстро.

- Ой, если так долго работаешь журналисткой, то вкладываться в сжатые сроки - твоя вторая натура. Я знала, что колдовская община стремится услышать целостную историю, и хотела первая вдоволь ныть эту потребность.

Я вспоминаю недавние широко разрекламированные замечания спецрадника Чарверсуду и древнего Дамблдорового приятеля Эльфа-еса Доджа, что в книге Скитер фактов меньше, чем на вкладке в шоколадной жабке.

Скитер запрокидывает голову и смеется.

- Ох этот Доджик! Помню, несколько лет назад брала у него интервью, посвященное правам русалок и водяных, чтобы ему хорошо было. Полная шиза, ему казалось, что мы сидим на дне озера Уиндермир, и поэтому он все время мне советовал беречься форели. И все же обвинения Ельфаєса Доджа, что в книге много неточностей, нашли отклик. Действительно ли Скитер считает, что месяца достаточно для описания целостной картины долгого и неординарного жизни Дамблдора?

- Ой, дорогуша, - сияет улыбкой Скитер, доброжелательно похлопывая меня по руке, - вы же не хуже меня знаете, сколько информации можно получить благодаря проверенной сумке с ґалеонами, отказ слышать слово “нет” и хорошем и гостренькому самописном перу! И люди в очередь становились, чтобы вылить на Дамблдора побольше грязи. Не все, знаете ли, считают его таким замечательным, потому что он не одной уважаемой лицу наступил на мозиль. Но старенький Доджик может слезть с любимого гипо - грифика, потому что я получила доступ к источнику, ради общения и с которым большинство репортеров охотно пожертвовали бы своими волшебными палочками, к источнику, который еще никогда не выступал публично и которое было приближено к Дамблдору в най - бурхливіший и самый тревожный период его юности.

Предыдущая реклама написанной Скитер биографии откровенно намекает, что люди, которые верили в непогрешимость Дамблдорового жизни, могут испытать шока. “Что стало самой большой неожиданностью во время ее расследования?” - спрашиваю я.

- Что вы, Бетти, я не буду раскрывать всех тайн, пока люди не приобретут книги! - смеется Скитер. - Но могу по обещать, что всех, кто и дальше считает Дамблдора белым и пух настим, как его борода, ждет горькое разочарование! Скажем, все слышали, как он возмущается Известно-Кем, и никто и предположить не мог, что в юности он и сам развлекался темными искусствами! И хоть на старости он постоянно призывал к терпимости, в юности он отнюдь не был терпим! Так, прошлое в Альбуса Дамблдора чрезвычайно темное, уже не говоря о его весьма сомнительную семью, упоминаний о которой он всегда старательно избегал.

Я спрашиваю, Скитер подразумевает Дамблдорового брата Еберфорса, чье осуждение Чарверсудом за злоупотребление магией вызвало небольшой скандал пятнадцать лет назад.

- Ой, и Еберфорс - это только верхушка навозной кучи, - смеется Скитер. - Нет-нет, я пишу о значительно худшие вещи, чем брату любовь к видоизменения коз, хуже даже, чем его отец-маґлобій... в конце концов, Дамблдор ни одного из них не сумел унять, и их обоих приговорил Чарверсуд. Нет, меня как раз заинтриговали его мать и сестра, и немного покопавшись, я обнаружила там целое гнездо мерзости... но, как я уже говорила, подробнее вы все узнаете, прочитав разделы с девятого по двенадцатый. Я скажу одно - нет ничего удивительного, что Дамблдор никогда не рассказывал, как ему сломали нос.

Если закрыть глаза на все эти семейные “скелеты в шкафу”, неужели Скитер отрицать блестящие магические открытия, совершенные Дамблдором?

- Он имел голову на в'язах, - признает она, - хотя сейчас много кто сомневается, именно его заслуга во всех приписанных ему достижениях. Так, в шестнадцатом разделе моей книги Айвор Ділонсбі утверждает, что он открыл восемь способов использования драконьей крови, когда Дамблдор “позаимствовал” его записи.

Но, я настаиваю, важность некоторых Дамблдорових достижений все же нечего возразить. Скажем, его знаменитую победу над Ґріндельвальдом?

- О, это хорошо, что вы вспомнили Ґріндельвальда, - обольстительно улыбается Скитер. - Боюсь, что те, у кого наворачиваются на глаза слезы при упоминании о выдающейся Дамблдорову победу, должны настроиться на настоящую бомбу... возможно, даже какобомбу. Это очень грязное дело. Я скажу одно - есть основания сомневаться, что эта легендарная дуэль вообще состоялась. Прочитав мою книгу, кое-кто будет вынужден сделать вывод, что Ґріндельвальд просто вичаклував из кончика своей волшебной палочки белый платок и спокойно пошел себе прочь!

Скитер отказывается подробно обсуждать эту интригующую тему, поэтому мы переходим к вопросу отношений, которые, несомненно, больше всего заинтересуют читателей.

- О да, - решительно кивает Скитер, я посвятила целую главу отношениям Поттера и Дамблдора. их можно назвать болезненными, даже зловещими. Опять же, читатели должны купить книгу, чтобы узнать все в деталях, однако нет сомнения, что от самого начала Дамблдор проявил нездоровый интерес Поттером. Или это действительно пошло парню на пользу... Что ж, увидим. Ни для кого не тайна, что Поттер имел весьма беспокойную юность.

Я интересуюсь, Скитер и дальше поддерживает связи с Гарри Поттером, у которого она в прошлом году взяла знаменитое интервью: в той скандальной публикации Поттер настойчиво убеждал, что вернулся Известно-Кто.

- О, да, отношения у нас сейчас очень тесные, - отвечает Скитер. - Бедный Поттер имеет немного настоящих друзей, а мы встретились в один из найвизначальніших моментов его жизни, во время Тричаклунського турнира. Я, наверное, одна из не многих ныне живых, кто знает настоящего Гарри Поттера.

И здесь мы плавно переходим к многочисленным слухам о последних часах Дамблдора. Или Скитер верит, что Поттер присутствовал при Дамблдоровій смерти?

- Я не хочу много говорить - все это есть в книге, - но очевидцы в Гоґвортському замка видели, как Поттер убегал с того места сразу после того, как Дамблдор упал, прыгнул был зіштовхнутий. Впоследствии Поттер давал показания против Северуса Снейпа, человека, на которую он, как известно, давно уже точит зубы. Все было так, как кажется? Пусть это решает колдовская община... прочитав мою книгу.

На этой интригующей ноте я и прощаюсь с ней. Нет сомнения, что из-под пера госпожи Скитер вышел бестселлер. А вот легионы Дамблдорових сторонников, пожалуй, с испугом ждут неприятных открытий о своем кумире.

Гарри дочитал статью, но и дальше ошарашенно всматривался в страницу. Отвращение и ярость подкатили ему к горлу, словно рвота; он зіжмакав газету и бросил ее о стену; она упала на кучу мусора, что накопилось круг переполненного бачка.

Он начал бездумно ходить по комнате, выдвигая пустые ящики и принимая какие-то книги, а потом снова ставя их на место. В голове эхом звучали отдельные фразы из Рітиного интервью: посвятила целую главу отношениям Поттера и Дамблдора... их можно назвать болезненными, даже зловещими... в юности он и сам развлекался темными искусствами... я получила доступ к источнику, ради общения с которым большинство репортеров охотно пожертвовали бы своими волшебными палочками...

- Ложь, - закричал Гарри и увидел в окне соседа с газонокосилкой, остановился и озабоченно глянул вверх.

Гарри бухнулся на кровать. Осколок разбитого зеркальца отлетел в сторону. Он поднял его и повертел между пальцами, думая и думая о Дамблдоре и всю ту ложь, которую на него вылила Рита Скитер...

Ярко-синяя вспышка. Гарри оцепенел, а его порезанный палец снова скользнул по зазубреному краю зеркальца. Ему это представилось, показалось. Он оглянулся, но стена была болезненного персикового цвета, который соответствовал вкусам тети Петунии: там не было ничего синего, что могло бы отразиться в зеркале. Он снова присмотрелся к зеркальной осколки и ничего не увидел, кроме отражения собственного зеленого глаза.

Ему привиделось, другого объяснения нет. Померещилось, потому что он думал о покойного директора. Если в чем и можно быть уверенным, так это в том, что взгляд ясных синих глаз Альбуса Дамблдора никогда уже его не пронзит.

Раздел третий

ОТЪЕЗД ДУРСЛЕЙ

Входные двери так хлопнули, что аж эхо прокатилась по лестнице, и раздался крик:

- Эй! Ты!

К Гарри так обращались вот уже шестнадцать лет, поэтому он не имел никаких сомнений, кого именно зовет дядя, однако ответил не сразу. Он все еще смотрел на осколок зеркальца, в котором, как ему показалось на долю секунды, увидел Дамблдорове глаз. Когда дядя взревел: “ПАРЕНЬ!” - Гарри медленно поднялся на ноги и пошел к двери, остановившись только, чтобы спрятать кусочек разбитого зеркальца в рюкзак, набитый вещами, которые он возьмет с собой.

- Да сколько же можно! - рявкнул Вернон Дурслі, когда Гарри наконец появился на лестнице. - Иди сюда, надо поговорить!

Гарри сошел вниз, держа руки в карманах джинсов. Когда зашел в гостиную, увидел там всех трех Дурслей. Они были одеты в дорожный одежда: дядя Вернон - в желтовато-коричневую куртку на молнии, тетя Петуния - в нарядное оранжево-розовое, как лососина, пальто, а Дадли, крепкий, мускулистый и светловолосый двоюродный брат Гарри - в кожаную куртку.

- Что? - спросил Гарри.

- Сядь! - рявкнул дядя Вернон. Гарри поднял брови. - Пожалуйста! - добавил дядя Вернон и аж скривился, словно это слово расцарапал ему горло.

Гарри сел. Кажется, он знал, о чем пойдет речь. Дядя зашагал туда-сюда, а тетя Петуния и Дадли озабоченно следили за его движениями. Наконец, когда его большое свекольное лицо аж сморщилось от сосредоточения, дядя Вернон остановился перед Гарри и заговорил.

- Я передумал, - сообщил он.

- Да неужели? - насмешливо отозвался Гарри.

- Что за тон... - верескнула было тетя Петуния, но Вернон Дурслі остановил ее взмахом руки.

- Это все глупые разговоры, - буркнул дядя Вернон, испепеляя Гарри свиными глазками. - Не верю я ни слову. Мы остаемся здесь и никуда не идем.

Гарри посмотрел на дядю, чувствуя и раздражение, и удовольствие. Вернон Дурслі постоянно, ежесуточно, менял мнение вот уже с месяц, то запаковуючи, то распаковывая багажник в результате каждой такой смены настроения. Больше всего Гарри понравилось, когда дядя Вернон, не зная, что Дадли положил в его распакованную чемодан свои гантели, попытался ее поднять, чтобы поставить в багажник, и упал, ревя от боли и проклиная все.

- Ты вот говоришь, - продолжал Вернон Дурслі, шагая туда-сюда по гостиной, - что нам - Петунья, Дадли и мне грозит опасность. От... от...

- Таких, как я, правильно, - подтвердил Гарри.

- Ну, но я в это не верю, - повторил дядя Вернон, опять остановившись перед Гарри. - Я полночи не спал, думал, и решил, что это заговор, чтобы завладеть моим домом.

- Домом? - переспросил Гарри. - Каким домом?

- Этим домом! - взревел дядя Вернон, и на лбу у него запульсировала жилка. - Нашим домом! Цены на дома растут как на дрожжах! Ты хочешь, чтобы мы убрались отсюда, а тогда сделаешь какой-то там фокус-покус, и мы не успеем и моргнуть, как все документы будут переписаны на тебя и...

- Вы что, совсем очумели? - удивился Гарри. - Заговор, чтобы завладеть этим домом? Неужели вы и вправду так глупы, как кажетесь?

- Не смей!.. - завизжала тетя Петуния, но дядя Вернон снова успокоил ее взмахом руки: издевательство над его внешностью - это ничто по сравнению с угрозой, что он ее чувствовал.

- Если вы забыли, - напомнил Гарри, - то я имею дом, мне его оставил крестный отец. Зачем мне сдался этот? Счастливые воспоминания детства?

Наступила тишина. Гарри показалось, что его аргументы подействовали на дядю.

- Ты заявляешь, - дядя Вернон снова зашагал по комнате, - что этот лорд, как его...

- Волдеморт, - нетерпеливо добавил Гарри, - и мы уже об этом говорили сто раз. И я не просто заявляю - это факт, в прошлом году вам говорил об этом Дамблдор, а Кингсли и мистер Уизли...

Вернон Дурслі сердито сгорбился, и Гарри догадался, что дядя пытается выбросить из головы воспоминания о тот неожиданный визит, когда в самом начале его летних каникул посетили двое взрослых колдунов. Появление на пороге Кингсли Шеклболта и Артура Уизли неприятно поразила Дурслей. Впрочем, по-правде, Гарри признавал, что появление мистера Уизли, который в свое время разрушил здесь піввітальні, вряд ли могла вызвать восторг у дяди Вернона.

- Кингсли и мистер Уизли хорошо все объяснили, - безжалостно давил на дядю Гарри. - Когда мне исполнится семнадцать лет, защитные чары, что меня здесь оберегают, прекратят свое действие, и это вам грозит не меньше, чем мне. В Ордене уверены, что Волдеморт нападет на вас, чтобы пытками выбить из вас информацию о мое пребывание, или же чтобы взять вас в заложники, потому что будет думать, что я вернусь вас спасать.

Дядя Вернон встретился взглядом с Гарри. Гарри был уверен, что в этот миг оба они думали об одном. Тогда дядя Вернон отошел, а Гарри продолжил:

- Вы должны где-то спрятаться, и Орден хочет помочь. Вам предлагают очень серьезную защиту, лучший из возможных.

Дядя Вернон ничего не сказал и дальше кружил по комнате. Солнце на улице уже висело низко над кустами волчьих ягод. Сусідова газонокосилка снова заглохла.

- Я думал, что существует Министерство магии? - спросил вдруг Вернон Дурслі.

- Существует, - удивленно подтвердил Гарри.

- Так чего же оно нас не защитит? Я думаю, что нас, невинных жертв, которые ничего не совершили, а просто дали при тулок меченой человеку, власть должна защищать! Гарри расхохотался, не в состоянии сдержаться. Это было так типично для его дяди - возлагать надежды на официальные учреждения - даже в том мире, который он презирал и которому не доверял.

- Вы же слышали, что говорили мистер Уизли и Кингсли, - ответил Гарри. - По нашему мнению, в министерство проникли шпионы.

Дядя Вернон шагнул к камину и обратно, и так тяжело сопел, что пышные черные усы аж брижилися, а лицо и до сих пор буряковіло от сосредоточения.

- Ладно, - буркнул он, снова останавливаясь у Гарри. - Ладно, допустим, мы согласимся на эту защиту. Но я все равно не понимаю, почему нас не может защищать тот тип Кингсли.

Гарри еле сдержался, чтобы не закатить глаза. И этот вопрос он уже слышал раз десять.

- Я уже говорил, - Гарри стиснул зубы, - Кингсли защищает маґ... то есть вашего премьер-министра.

- Итак! Потому что он лучший! - воскликнул дядя Вернон, показывая на потухший телеэкран.

Дурслі заметили Кингсли в новостях за спиной маґлівського премьер-министра во время посещения какой-то больнице. И это, и то, что Кингсли научился хорошо носить маґлівський одежду, не говоря уже о спокойствие, которым веяло от его неспешной манере говорить низким голосом, объясняло доброжелательнее отношение Дурслей к Кингсли, чем в других колдунов, хотя, кстати, они еще не видели его с серьгой в ухе.

- Он занят, - повторил Гарри. - Но Гестия Джонс и Дідалус Діґл - настоящие профессионалы в этом деле...

- Если бы мы видели их резюме... - начал было дядя Вернон, но тут Гарри уже лопнуло терпение. Поднявшись на ноги, он подбежал к дяде и указал на телевизор.

- Все эти несчастные случаи не случайны... эти аварии, взрывы, поезда сходят с рельсов, и все остальное, что произошло, когда мы в последний раз смотрели новости. Люди исчезают, умирают, и за всем этим стоит он - Волдеморт. Я уже миллион раз вам говорил, что он убивает магглов для развлечения. Даже эта морось - ее навлекли дементоры, а если вы забыли, кто это такие, то спросите у родного сына! Дадли конвульсивно закрыл ей рот руками. Взгляды родителей и Гарри были обращены к нему, поэтому он медленно опустил руки и спросил:

- Их что... стало больше?

- Больше? - засмеялся Гарри. - Больше, чем те двое, что когда на нас нападали? Конечно больше, их здесь сотни, может, даже тысячи, потому что они питаются страхом и отчаянием...

- Ладно, ладно, - ревнув Вернон Дурслі. - Мы все поняли...

- Хочется верить, - сказал Гарри, - потому что когда мне стукнет семнадцать, все они - пожиратели смерти, дементоры, может быть, даже інферії, то есть мертвяки, околдованные темным колдуном - смогут вас найти и неизбежно на вас нападут. А если вы вспомните, как пытались убежать от колдунов, то, думаю, согласитесь на помощь.

На короткое время воцарилась тишина, в которой словно відлунював грохот, с которым много лет назад Геґрід разбил деревянные входные двери. Тетя Петуния смотрела на дядю Вернена; Дадли не сводил глаз с Гарри. Наконец дядя Вернон гарикнув:

- А как же моя работа? Как школа Дадли? Вряд ли то ленивое колдовское отродье об этом думает...

- Неужели до вас не доходит?! - крикнул Гарри. - Они вас будут пытать и убьют так же, как и моих родителей!

- Папа, - громко сказал Дадли, - папа... я пойду с теми людьми из Ордена.

- Дадли, - удивился Гарри, - впервые в жизни ты сказал что-то умное.

Он понял, что выиграл битву. Если Дадли так перепугался, что готов принять помощь от Ордена, то его родители присоединятся к нему, и речи не может быть, чтобы они расстались со своим Дадічком. Гарри взглянул на часы, стоявший на камине.

- Они здесь будут минут через пять, - сообщил он, и, не Дождавшись ответа от Дурслей, вышел из гостиной. Перспек тива прощание - возможно, навсегда - с тетей, дядей и двоюродным братом вызывала у него только положительные эмоции, однако чувствовалась и определенная неловкость. Что надо говорить друг другу на завершение шестнадцатилетнего периода взаимной неприязни?

Вернувшись в комнату, Гарри бесцельно поторсав рюкзак, тогда пропихнул несколько орешков сквозь решетки Гедвіжиної клетки. Они стукнули о дно, однако сова их проигнорировала.

- Мы уже скоро поедем, совсем скоро, - пообещал Гарри. - И ты снова сможешь летать.

Зазвонил звонок у двери. Гарри помедлил с ответом, потом вышел из комнаты и сошел по лестнице: вряд ли Гестия и Дідалус сами справятся с Дурслями.

- Гарри Поттер! - пискнул взволнованный голос сразу, как Гарри открыл дверь. Низенький мужчина в розово-бузко ном шляпе низко ему поклонился. - Это для меня честь, как всегда!

- Спасибо, Дідалусе, - ответил Гарри, одаривая никаких ной улыбкой черноволосую Гестию. - Хорошо, что именно вы были... вот они - мои тетя, дядя и двоюродный брат...

- Добрый вечер, родственники Гарри Поттера! - радостно поздоровался Дідалус, заходя в гостиную.

Видно было, что Дурслям ничуть не понравилось такое приветствие; Гарри даже подумал, не передумают ли они еще раз. Увидев колдуна и ведьму, Дадли крепче прижался к матери.

- Вижу, что вы уже упакованы и готовы. Прекрасно! План, как вам уже говорил Гарри, очень простой, - Дідалус вынул из ками-зельки гигантского карманных часов и внимательно его рассмотрел.

- Мы выйдем раньше Гарри. Поскольку прибегать к магии в вашем доме небезопасно, потому что Гарри еще несовершеннолетний, и это может дать министерству повод его арестовать, то миль десять-пятнадцать мы проедем, а тогда уже и роз'явимося в безопасное место, которое для вас подобрали. Вы же, наверное, умеете водить машину? - вежливо спросил он дядю Вернона.

- Я умею?.. И ведь ясно, что умею водить! - брызнул слюной дядя Вернон.

- Очень мудро с вашей стороны, сэр, очень мудро, потому что у меня голова идет кругом от всех этих кнопок и ручечок, - обрадовался Дідалус.

Ему явно казалось, что он этим льстит Вернону Дурслі, однако тот с каждым Дідалусовим словом заметно терял веру в надежность этого плана.

- Даже водить не умеют, - пробормотал он тихо и возмущенно настовбурчив усы, и, к счастью, ни Дідалус, ни Гестия его не услышали.

- А ты, Гарри, - продолжал Дідалус, - подождешь здесь своих охранников. У нас произошли небольшие изменения...

- Как это понимать? - мигом отозвался Гарри. - Я думал, Дикозор прибудет и заберет меня “Явлением бок-о-бок”.

- Не выйдет, - скупо обронила Гестия. - Дикозор тебе сам объяснит.

Дурслі, что все это слушали, ничего не понимая, аж подскочили, когда кто-то громко верескнув: “Скорее!”

Гарри огляделся по комнате и только тогда понял, что голос раздавался из Дідалусового карманных часов.

- И действительно, скорее. График у нас напряженный, - сказал Дідалус, показывая на часы, а потом положил его обратно в жилетки. - Гарри, надо согласовать время твоего выхода из дома с роз'явленням твоей семьи. Чтобы действие заклинания прекратилось, когда вы все будете в безопасном месте. - Он вернулся к Дурслей. - Ну, что, все упакованы и готовы отправляться?

Никто ему не ответил: дядя Вернон непонимающе смотрел на выпуклую кармашек Дідалусової жилеты.

- Может, нам подождать в прихожей, Дідалусе? - пробормотала Гестия; наверное, считала бестактным оставаться в комнате во время трогательного, возможно, слезного прощания Гарри с Дурслями.

- Не надо, - буркнул Гарри, но после того, как дядя Вернон громко гарикнув: - Ну, бывай, парень! - все стало и так понятно.

Дядя протянул было руку, чтобы пожать руку Гарри, но в последний момент передумал, сжал пальцы в кулак и начал махать им, словно метрономом.

- Готов, Дадіку? - тетя Петуния суетливо проверяют ла, не сумочка расстегнулась, чтобы вообще не смотреть на Гарри.

Дадли ничего не ответил, а только стоял с разинутым ртом, чем-то похож на великана Ґропа.

- Ну, тогда пойдемте, - буркнул дядя Вернон.

Он уже был у дверей, когда Дадли пробормотал:

- Я не понимаю.

- Что ты не понимаешь, Попульчику? - спросила тетя Петуния, глядя на сына. Дадли поднял толстую, словно свиное бедро, руку и ткнул пальцем на Гарри. - А чего он не едет с нами?

Дядя Вернон и тетя Петуния застыли на месте, будто Дадли только что выразил желание стать балериной.

- Что? - громко спросил дядя Вернон.

- Чего он не едет с нами? - повторил Дадли.

- Ну, он... потому что он не хочет, - объяснил дядя Вернон, яростно глянув на Гарри и добавил: - Ты же не хочешь, правда?

- Нисколько, - подтвердил Гарри.

- Вот видишь, - сказал дядя Вернон Дадли. - Ну, все, пойдем.

Он решительно вышел из комнаты. Слышно было, как открываются передние двери, но Дадли не шелохнулся, и тетя Петуния, ступив несколько неуверенных шагов, тоже остановилась.

- Что там еще? - ревнув дядя Вернон, снова з'являю щаясь в дверях.

Казалось, будто Дадли борется с такими сложными мыслями, словами их не выразить словами. За несколько секунд мучительной внутренней борьбы он спросил:

- А куда же он поедет?

Тетя Петуния и дядя Вернон молча переглянулись. Видно было, что Дадли их напугал.

Тишину нарушила Гестия Джонс.

- Но... неужели вы не знаете, куда отправляется ваш племянник? - озадаченно спросила она.

- Все мы знаем, - буркнул дядя Вернон. - До таких, как вот вы, угадал? Все, Дадли, давайте садиться в машину, ты слышал, что сказали - мы спешим.

И снова Вернон Дурслі зашагал к выходу, однако Дадли не сдвинулся с места.

- До таких, как мы?

Гестия была возмущена. Для Гарри это была не новость: колдунов и волшебниц всегда поражало то, как мало интересуются жизнью знаменитого Гарри Поттера его ближайшие родственники.

- Все нормально, - успокоил ее Гарри. - Это не имеет значения, честно.

- Не имеет значения? - переспросила Гестия, а ее голос злобно зазвучал. - Неужели эти люди не осознают, через что ты прошел? Какая опасность тебе грозит? Какое исключительное место ты занимаешь в сердцах антиволдемортового сопротивления?

- Э-э... нет, не осознают, - признался Гарри. - Они, собственно, считают, что я - пустое место, но я уже привык...

- Я не считаю, что ты пустое место.

Если бы Гарри не видел, как шевелятся в Дадли уста, он бы не поверил. Несколько секунд он смотрел на Дадли, прежде чем уяснил, что это сказал его двоюродный брат; кроме того, Дадли весь покраснел.

Ошеломленный Гарри смутился.

- Ну... э-э... спасибо, Дадли.

И снова было видно, как Дадли борется с слишком тяжелыми для выражения мыслями. Наконец он пробормотал: - Ты спас мне жизнь.

- Не совсем так, - возразил Гарри. - Дементоры хотели в тебя взять только душу...

Он удивленно посмотрел на двоюродного брата. Они практически не общались ни этим летом, ни в прошлом году, потому что Гарри Очень ненадолго возвращался на Прайвет-драйв и преимущественно не выходил из своей комнаты. И теперь у Гарри сверкнула догадка, что чашка с холодным чаем, на которую он утром наступил - то была никакая не ловушка. Гарри был тронут, и все же почувствовал облегчение, когда понял, что Дадли исчерпал все свое умение выражать чувства. Еще несколько раз разинув рот, он покраснел и замолчал.

Тетя Петуния разрыдалась. Гестия Джонс одобрительно на него взглянула, но этот взгляд изменился негодованием, когда тетя Петуния подбежала и обняла не Гарри, а Дадли.

- Т-ты такой сладенький, Дадічку... - рыдала она на его широкой груди, - т-такой хороший х-мальчик... т-так вежливо поблагодарил...

- Да он и не думал благодарить! - разгневалась Гестия. - Он только сказал, что не считает Гарри за пустое место!

- Да, но из его уст это прозвучало почти как “я тебя люблю”, - сказал Гарри, терзаясь между раздражением и желанием посмеяться с тети Петунии, что сжимала и мяла Дадли, словно тот только что вынес Гарри из горящего дома.

- Так мы едем или нет? - взревел дядя Вернон, снова появляясь в дверях. - Я слышал, что у нас напряженный график!

- Да, да, едем, - отвечал ему Дідалус Діґл, который ошеломленно наблюдал за этим обменом “любезностями” и теперь пытался овладеть. - Нам действительно пора водоворота одежды, Гарри...

Он подбежал к Гарри и обеими руками сжал его ладонь.

- ...хорошо тебе. Надеюсь встретиться с тобой снова. Весь колдовской мир возлагает на тебя свои надежды.

- О, - смутился Гарри, - хорошо. Спасибо.

- Прощай, Гарри, - Гестия тоже пожала ему руку. - Все наши мысли будут с тобой.

- Надеюсь, все будет хорошо, - сказал Гарри, взглянув на тетю Петунию и Дадли.

- О, я уверен, что мы еще станем лучшими друзьями, - бодро ответил Діґл, помахал шляпой и вышел из гостиной.

Гестия отправилась за ним.

Дадли осторожно высвободился из маминых объятий и подошел к Гарри, что едва сдержал желание напугать его чарами. Дадли протянул гладкую розовую ладонь.

- Ничего себе, Дадли, - удивился Гарри, а тетя Петуния снова зарыдала, - неужели дементоры вдмухнули в тебя другого человека?

- Не знаю, - пробормотал Дадли. - До встречи, Гарри.

- Ага... - сказал Гарри и пожал руку Дадли. - Возможно. Держись, Большой Дад.

Дадли изобразил подобие улыбки и потупав из комнаты. Гарри слышал, как хрустит под его тяжелыми шагами гравий на дорожке, и как хлопнула дверца машины.

Тетя Петуния, что именно вытирала лицо платком, оглянулась на этот звук. Она не надеялась оказаться наедине с Гарри. Торопливо запихивая влагу платок в карман, сказала:

- Ну... до свидания, - и, не глядя на племянника, пода лась к двери.

- До свидания, - отозвался Гарри.

Книга: Джоан К. Ролинг. ГАРРИ ПОТТЕР И СМЕРТЕЛЬНЫЕ РЕЛИКВИИ

СОДЕРЖАНИЕ

1. Джоан К. Ролинг. ГАРРИ ПОТТЕР И СМЕРТЕЛЬНЫЕ РЕЛИКВИИ
2. Петуния остановилась и оглянулась. Мгновение Гарри имел странное...
3. ПОГИБШИЙ ВОИН - Геґріде? Гарри силился...
4. Шрам горел огнем. Он был сердит и раздражен. Больше всего...
5. - Это не обязательно должно быть зуб Василиска, - терпеливо объяснила...
6. - Я... не знаю, - пролепетал Рон. - Я... когда я говорил, что мы не...
7. - Дамы и господа, - раздался певучий голос, и изумленный Гарри...
8. И снова повисла напряженная тишина. Подошла, жуя жвачку, официантка,...
9. Гарри молчал, и она продолжала: - Гарри, я знаю, что ты очень хочешь...
10. - Как же они так быстро вас нашли? Невозможно о следить за тем,...
11. Они с Гермионой именно просматривали целую гору листов с небрежно...
12. - Попробуй “Фініте інкантатем”‘, - тут же посоветовала Гермиона,...
13. - Было решено, что вы имеете возвращаться домой и прятаться...
14. Когда они поставили палатку в маленьком гайку и окружили его новыми...
15. Гермиона резко обернулась и взглянула на Гарри. Они не посмели...
16. Возле кладбищенских ворот была вузесенька калитка. Гермиона осторожно...
17. Зеленая вспышка - и она упала на землю так же, как только упал...
18. На деревьях здесь тоже лежал снег и было жутко холодно, зато хоть...
19. Гермиона ярко покраснела. Гарри вспомнил: после исчезновения...
20. И вот старший брат, был очень воинственный, захотел получить...
21. И тут Гарри осенило, звучание фамилии Певерел взбудоражило ему...
22. - Ужалило, - пробормотал Гарри. - Что-то меня ужалило. - Ага,...
23. Ужасный крик заглушил слова Гарри. Это снова пытали Гермиону....
24. - Не в этом суть! Колдуны отказываются делиться секретами...
25. - Мы ему скажем, что отдадим меч после того, как он нам поможет...
26. Траверс неохотно, двумя пальцами, ответил на пожатие, словно боялся...
27. Гермиона посмотрела на ту сторону озера, где и до сих пор лакал воду...
28. Рон и Гермиона не сводили с Гарри глаз. Он до сих пор не рассказывал...
29. Как только ее палец коснулся Метки, как шрам у Гарри дико загорелся,...
30. Гарри шел по залу мимо ґрифіндорський стол, высматривая Рона и...
31. - Потому что нам дадут вознаграждение, - ответил Креб. Его голос прозвучал...
32. Рон с Гермионой прижались к Гарри, а звуки боя за спинами вдруг...
33. - Я не... хочу... туда... ехать! - крикнула Петуния, вырывая...
34. - Сектум семпра! - крикнул Снейп. Но заклятие,...
35. - Я догадывался. Но мои догадки преимущественно сбываются, -...
36. Голоса Рона, Гермионы и Джинни были еще страшнее, чем в Макґонеґел....
37. Его волшебная палочка снова стала такая, как была прежде, и с ее...

На предыдущую