lybs.ru
Само понятие “подданный” отдает наилучшим образом суть взаимных отношений между (русским) государством и единицей. / Донцов Дмитрий


Книга: Джон Роналд Руэл Толкин Властелин Колец: Возвращение Короля Перевод А. Немиров


Джон Роналд Руэл Толкин Властелин Колец: Возвращение Короля Перевод А. Немиров

© : Tolkien J.R.R. The Lord of the Rings: The Return of the King, 1954

© А.Немірова (перевод с английского), 2003

Источник: Дж.Р.Р.Толкієн. Властелин Колец: Две Башни. Х.: Фолио, 2003. 400 с.

Сканирование и корректура: SK (ae-lib.narod.ru), 2004

Содержание

ЧАСТЬ ПЯТАЯ

Раздел 1. Минас-Тіріт

Раздел 2. Путь дунаданів

Раздел 3. Рохан собирает силы

Раздел 4. Гондор в осаде

Раздел 5. Роханці держат слово

Раздел 6. Арнхельм и Рождеством

Раздел 7. Костер Денетора.

Раздел 8. Целители души и тела

Раздел 9. Последнее совещание

Раздел 10. У Черной Брамы

ЧАСТЬ ШЕСТАЯ

Раздел 1. Башня над Кіріт-Унголом

Раздел 2. На затемненных землях

Раздел 3. Пагубная Гора

Раздел 4. На лугах Кормаллан

Раздел 5. Наместник и король

Раздел - 6. Прощания и разлуки

Раздел 7. Домой, домой!

Раздел 8. Новый порядок в Гобітанії

Раздел 9. Серебристая гавань

Часть пятая

Раздел 1 МИНАС-ТІРІТ

Пин выглянул из-под Гандальфового плаща, не понимая, он проснулся, сон все еще морочит его. Ветер гудел в ушах, земля исчезала в темноте; ничего не было видно, только звезды и піднебесні горы на юге, на самом небосклоне - и звезды, и горы тоже исчезали вдали. Еще не совсем проснувшись, Пин попытался понять, который час, и вспомнить подробности путешествия, но память еще спала. Безумная безудержная скачка, матовый отблеск кровель золотых на рассвете, большой пустой дом Теодена. Только они успели спрятаться там, как небо перечеркнула крылатая тень, и люди затекли, и лица их побледнели... Но Гандальф успокоил хоббита, утешил, и тот пристроился в каком-то углу, слыша сквозь беспокойную дремоту шаги, голоса, распоряжение Гандальфа. Вечером отправились дальше. Это была уже вторая... нет, третья ночь после происшествия с паланти-ром. Пережитые страхи сразу развеяли сон: Пена затряслись, ветер заскулил грозно и зловеще.

По небу растеклось светло, словно зарево от пожара. Пин пощулився: какой скорби навстречу везет его Всадник? Эй, да это же полный месяц сходит! Итак, ночь только начинается, им еще ехать и ехать. Пин потянулся, чтобы размять спину, и спросил:

- Где это мы, Гандальфе?

- В Гондорі, - ответил тот. - Когда-то эта область называлась Аноріен.

- Леле! - воскликнул Пин и схватился за плащ мага. - Что это? Огонь, ей-бо, огонь! Или здесь живут драконы? Смотри, вон еще один!

Вместо ответа Гандальф громко приказал своему коню: [5]

- Вперед, Тінеборе! Не следует терять времени! Взгляни: огни зовут на помощь. Война вспыхнула! Огонь на Амон-Дини, на Ейленасі, и дальше на запад - Нардол, Ерелат, Мин-Римон, Каланход и Хальфіріен на границе Рохану!

Однако Тінебор замедлил хода, потом пошел ступой, запрокинул голову и заржал. Из темноты ему ответили какие-то лошади; прогремели копыта, трое всадников пронеслись мимо них, словно призраки, и исчезли на западе. Тогда Тінебор напрягся и стремительно помчался галопом, и ночь, словно разбойник, освистала им вслед.

Пин снова погрузился в дремоту, и рассказ Гандальфа об обычаях Гондора плохо доходила до него.

- С давних времен на самых высоких вершинах, по границам обширного государства держали заготовленный хворост на костер и дежурили гонцы со свежими лошадьми» чтобы в любую минуту по приказу властителя разжечь костер и мчаться на север к Рохану и на юг до Белфалату. Давно уже не приходилось гореть этим костром. А еще раньше они и вовсе не были нужны, ибо короли Запада имели палантіри... - Пин вздрогнул, но волшебник добавил: - Спи, ничего не бойся. Ты не к Мордору едешь, а к Минас-Тіріту. Там будешь в безопасности, насколько это сейчас возможно. Если Гондор погибнет или Перстень достанется Врагу, тогда уже и в Хоббите-нии не спрячешься...

V ты знаешь, как утешить, - буркнул Пин и снова задремал. Засыпая, он увидел белые вершины, как острова среди моря облаков, и подумал: жив еще Фродо и где он сейчас? А Фродо в это же время смотрел на тот же месяц, ожидая рассвет.

Розбуркав Пена гомон многих голосов. Уже розвиднялося, но холодный серый мрак заслонял свет. Прошла еще сутки - день в хранилище и ночь в дороге. Тінебор распалился, кожа его дымился, но голова была гордо приподнята, как и раньше. их окружали крепкие люди в плотных плащах, за ними можно было заметить полуразрушенный мур; озабоченно сновали, хоть было еще очень рано, рабочие с молотками и кельмами, где-то стучали кувалды, скрипели подъемные ворота. Кое-где горели факелы и фонари. Люди разговаривали с Гандальфом - речь шла о Пена.

- Тебя мы знаем, Мітрандіре, - говорил один из воинов. - К тому же ты назвал один из паролей Семи Кругов. Но твоего [6] спутника мы видим впервые. Кто он? Карлик с севера? Мы в эту трудную годину не можем принимать чужаков, разве что опытных воинов, на чью отвагу и верность можно покластиея„.

- Я могу поручиться за него перед Денетором, - сказал Гандальф. - А что касается мужества, то ее ростом не измеряют. Мой спутник потерпел больше битв и испытаний, чем ты, Інгольде, хоть ты и вдвое выше него. Мы прибыли к вам прямо из логова Сарумана, чтобы известить о победе над предателем; мой спутник очень уставший, иначе я разбудил бы его и познакомил вас. Зовут его Перегрїном, это настоящий человек большой смелости.

- Мужчина? - с сомнением переспросил Інгольд, остальные начала смеяться.

- Никакой я не «мужчина», - воскликнул Пин, забыв про сон. - Ничего подобного! Я не мужчина и не воин, я - хоббит, хотя мне и приходилось драться, когда не было другого вы-ходуі

- Не всякий из славных воинов мог бы представиться лучше!1 - одобрительно отозвался Інгольд. - А что такое «хоббит»?

- Напіврослик, - ответил Гандальф. (Гондорці смущенно переглянулись.) - Нет, не тот. Это его друг и родственник.

- А также его товарищ в походе, - добавил Пин. - С нами был еще Боромир* он спас меня в снежных сугробах, а потом погиб, защищая нас от орков.

- Помолчи! - прервал его Гандальф. - Эту печальную новость первым делом следует сообщить отцу.

- Мы уже здесь сами догадываемся, - ответил Інгольд. - Были знаки... Ну, если это так, идите не мешкая. Наместник Минас-Тіріту, конечно, захочет увидеть того* кто несет последнее поздравление от сына, пусть будет он человеком или...

- Хоббитом, - подсказал Пин. - Вряд ли я смогу много сделать для вашего властелина, но все, что мне пщ силу, сделаю на память о Боромира„.

- Щаети вамї - сказал Інгольд. Воины расступились, Тінебор прошел сквозь узкие врата.

- Поддержи Денетора добрым советом в чает, тяжелое для него и для всех нас, Мітрандіре! - попросил Інгольд [7] вдогонку. - Увы, ты снова пришел вестником горя и беды...

- Я прихожу, когда нужен. А если хочешь совета, то слушайте: вы поздно взялись чинить Пеленорські стены. Против силы, которая надвигается, лучшая защита - храбрость и надежда. Я везу не только плохие новости. Отложите молоть, время точить мечи!

- Мы закончим до вечера, осталась последняя участок, самая безопасная, на пути к союзному Рохану. Или не знаешь, что там происходит? Придут роханці на помощь?

- Должны прийти, но они уже выдержали не одну битву дома, в вашем тылу. Итак, сейчас этот путь, как и все другие, уже не ведет к мирному краю. Будьте внимательны! Если бы не Гандальф, старый прорицатель, вы сейчас ждали бы с Аноріену не роханську конницу, а вражескую рать. Все еще может случиться. Прощайте и помните: бдительность - главное!

Раммас-Ехор, Защитная Стена, был построен немалыми усилиями, когда на Ітіліен легла вражеская тень. Мур тянулся более чем на десять лиг, окружая равнину Пе-леннору. Плодородные, взлелеянные земли пологими террасами спускались к заводи Андуїну. На северо-западе расстояние между стеной и главными воротами столицы равнялась четырем лигам; здесь она была особенно высокой и надежной и пролегала по отвесным обрывам более узкой при-летней долиной. Путь от бродов и мостов Осгіліату, что был проложен на высоком насыпи, мощеному камнем, пересекал стену под воротами с барбаканом. На пол-деному западе мур подходил ближе к городу только на одну лигу. Там Андуїн, огибая плавной дугой кручи Эмин-Арнену, в южном Ітіліені, круто поворачивал на запад, а стена нависала прямо над берегом, где находились причалы гавани Харлонд, куда приставали для разгрузки корабли с низовья, из южных провинций. Уютные хутора были окружены полями, садами, за господами располагались амбары, риги, кошары для овец и коровники; много чистых малых рек пробежало по долине к Андуїну. Однако здесь жила лишь небольшая часть земледельцев и пастухов Гондора. Кроме населения семи округов столицы, гон-дорці жили также в подгорных долинах Лоссарнаху и далее на юг в крае пяти быстрых рек Лебенніну. Между горами и Морем жили когда-то потомки забытого народа, [8] что жил там еще во времена Черной Нашествия, до появления королей; теперь это племя слилось с гондорцями, унаследовав от своих предков только смуглую кожу и маленький рост. Самым подчиненным краем, Белфалатом, владел Імраель, потомок знаменитого рода; в его стране не были редкостью люди с глазами серо-зелеными, цвета Моря.

Гандальф ехал молча; Пин крутился, осматриваясь вокруг. Туман ходил густыми клубами, но небо прояснилось, и слева было хорошо видно разрыв в гряде гор - широкую долину, образованную большой рекой, зерно раздора и поле многих сражений, Там, где кончались Белые Горы, Перед-Німрас, Пин увидел, как ему и обещал волшебник, темную пирамиду горы Міндоллуїн. Фиолетовые тени лежали в глубоких морщинах, а на бескиде, выдвинутом вперед, как нос могучего корабля, белели в утреннем свете стены Минас-Тіріту. Семь кругов белых стен охраняли этот город, такое старое и величественное, Что казалось, будто не человеческие руки построили его, а вытесали неизвестные великаны из самых костей земли.

Стены казались серыми, пока их покрывал туман, но вспыхивали, словно белый снег, под первым солнечным лучом. Пин вскрикнул в восторге: башня Ектеліону, венчала верхний круг стен, заиграла на фоне голубых небес перламутром, алмазной иглой засиял ее высокий шпиль. Над стенами взлетели белые флажки, затрепетали под свежим ветром, звонко заиграли серебряные трубы.

Так Гандальф с Пином въехали под Главную врата Минас-Тіріту. Железные створки ворот открылись, и часовые закричали:

- Мітрандір! Мітрандір! Около буря!

- Я примчался на ее крыльях, - ответил Гандальф. -- Мне нужно увидеть Денетора, пока время его наместничества еще не иссяк. Хоть би что принесло будущее, конец старого Гондора уже приближается. Не задерживайте меня!

Не спрашивая больше ничего, люди расступились, хотя всех удивил хоббит, который сидел на лошади вместе с волшебником, и сам красавец-конь. Жители города верхом не ездили, за исключением гонцов Наместника и воинов, лошадей видели не часто, и теперь говорили на улицах:

- Это, очевидно, воспитанник славных табунов ярла роханського. Видимо, вскоре он сам прибудет на помощь! [9]

Тінебор с достоинством ступал по гладкой мостовой длинной и крутой дороги. Минас-Тіріт был расположен на семи террасах, каждая примыкала к склону утеса, у каждой были свои стены с воротами. Главная ворота в нижнем круге выходила точно на схіщ, ее защищала каменная башня. Все остальные террасы пересекал бескид, похожий на гребень, с прорубаними тоннелями. Ворота второго круга выходили на юг, третий - на север, и так до самой верхушки; таким образом дорога шла зигзагами. Сверху скалу окружала подвесная галерея, из нее, как из гнезда, защитники крепости могли, как команда корабля, наблюдать за воротами, которая находилась на семьсот футов ниже. Из галереи прямой ход, освещенный фонарями, вел до седьмых ворот. Именно за ними располагался Верхний двор и легендарный водоем с фонтаном и Белая Башня, прекрасная и надменная, высотой пятьдесят саженей. Имея защитников, способных носить оружие, Минас-Тіріт был неприступен для любой армии; уязвимой была только узкая перемычка, которая доходила до пятого круга, между скалой, на которой вырос город, и отрогами Міндоллуїна, но здесь люди довершили работу самой природы, построив защиту окопы. За окопами было похоронено королей и правителей старых времен.

Захват Пена росло с каждой минутой. Ему и не снилось, что на свете бывают такие богатые, величественные города. Минас-Тіріт был и больше Изенгард, и, безусловно, намного красивее; впрочем, пристальный взгляд замечал несомненные признаки упадка. Город мог 6 вмещать вдвое больше народа; над арками больших домов были вырезаны красивые буквы, смысл которых был непонятен для Пена - видимо, они означали имена родовитых и знатных хозяев, но ничьи шаги не звенели по плитам уютных дворов, ничьи голоса не порушувалн тишину просторных залов, ничьи лица не выглядывали из темных окон.

Наконец Тінебор остановился перед Седьмыми воротами; теплое солнце, что в то же время согревало Фродо в лесах ІтЬгіену, горело здесь на крепких стенах, на крутой арке с замком в виде головы, увенчанной короной. Гандальф соскочил на землю, потому что лошадей во двор не допускали. Тінебор, выслушав тихое просьбе мага, позволил страже увести себя в конюшню.

Сторожа при воротах была одета в черные плащи и белые туники с вышитым узором - цветущее дерево, корона [10] и белые звезды - этаж воронованих кольчуг. Необычные шлемы, высокие, украшенные крыльями белой чайки, закрывали щеки; они ярко блестели на солнце. Эти шлемы, выкованные из чистого мітрілу, сохранились от времен былого величия. Когда-то так одевались потомки Елендша, сейчас - только гвардейцы Белой Башни, охранявшие доступ к водоему, где когда-то давно росло Белое Дерево.

Известие о гостей уже пришла к страже - ворота открыли сразу, ни о чем не спрашивая. Гандальф спешно, не глядя по сторонам, перешел двор, выложенный белыми плитами. Посередине весело искрился изысканный фонтан, вокруг водоема была свежая зелень, а на самом краю нависало над водой мертвое дерево; брызги фонтана сеялись на его поломанные ветви, и капли медленно стекали обратно в воду. Пин, стараясь не отстать от Гандальфа, мимоходом заметил и удивился, зачем оставили сухой ствол посреди бережно виплеканого цветника.

Семь камней, семь звезд и Белое Древо единственное, так, кажется, шептал Гандальф? Пин не успел вспомнить: они уже достигли двери и, минуя молчаливых брамників, вошли в полутемного, гулкого и прохладного коридора. Гандальф сказал вполголоса:

- Взвешивай каждое слово, Перегріне! Здесь не время и не место для хоббичьих болтовни. Теоден сравнению с Дене-тором - это ласковый дедушка. Наместник Гондора из другой глины вылеплен, он высокомерен и хитроумный, он родовитіший и богаче, хотя и не зовется королем. В первую очередь он станет расспрашивать тебя о своем сыне. Он очень любил Боромира, может, даже слишком, хоть они совсем разные люди. Но, прикрываясь отцовскими чувствами, он непременно будет стремиться извлечь из тебя все нужные ему сведения, поскольку посчитает, что с тобой это будет легче, чем со мной. Ни лишнего слова из уст! А самое главное - не вспоминай Фродо. Я сам потом найду время, чтобы поговорить с Наместником. Если сможешь, молчи также о Арагорна.

- Чего это? Чем Скиталец провинился? Ведь он сам собирался сюда!

- Это, конечно, так, но появится он, как я считаю, совсем не тем путем, чем мы думали, не тем, чем думает сам Денетор. Блукачу лучше знать. Во всяком случае не мы должны извещать о его появлении... [11] Гандальф остановился перед дверью из полированной бронзы.

- Вот видишь, мой дорогой Пине, мне сейчас не до того, чтобы выкладывать тебе историю Гондора - весьма плохо, что ты сам почему-то не счел нужным поучиться детства, вместо того, чтобы распахивать птичьи гнезда и слоняться по лесам. Но развлеки: есть ли смысл в том, чтобы, принеся могущественному повелителю весть о гибели наследника, вместе с этим уведомлять его о личности, которая - если появится - будет иметь законное право на престол?

- На престол? - не понял Пин.

- И на что же другое? Где были в течение этих месяцев твои уши и глаза? И что это за народец такой!

И Гандальф, сердито фыркнув, постучал палицей в высокие двери.

Они распахнулись словно сами по себе. Перед гостями протянулась огромная зал. Справа и слева за рядами колонн горели солнечным светом стрельчатые окна. Колонны из черного мрамора были увенчаны вырезанными головами сказочных существ и буйным листьями неизвестных растений. Своды сверкал золотом и перламутром. Ни занавесок, ни ковров, никаких тканей или деревянной мебели; между колоннами застыли в вечном молчании мраморные статуи.

Пин вспомнил каменных гигантов над Андуїном и невольно почувствовал уважение к давно умерших королей. В глубине зала, поднятый на несколько ступенек, стоял высокий трон под мраморным балдахином. На стене за ним выложена из самоцветов мозаика изображала цветущее дерево. Трон был пуст. На широкой и высокой нижней ступеньке сидел в черном мраморном кресле, сомкнув веки, седой старик с белой позолоченной палицей в руке. Он не мог не услышать шагов, но не шелохнулся.

Незваные гости остановились, не доходя трех шагов до кресла, и Гандальф сказал:

- Приветствую тебя, правитель и наместника Минас-Тіріту, сыну Ектеліона! Я пришел помочь тебе в грозный час.

Старик поднял голову. Пин увидел красиво очерченный, чуть желтоватое лицо: тонкие черты, орлиный нос и глубоко посаженные темные глаза. Ему показалось, что Денетор похож скорее на Арагорна, чем на Боромира. [12]

- Час и действительно грозная, - сказал Денетор, - и ты, Мітрандіре, по своему обыкновению, не опоздал. Все предвещает близкий конец Гондора, но больше всего мое горе сейчас заключается не в том. Мне доложили, что ты привез с собой свидетеля гибели моего сына. Или это его я вижу рядом с тобой?

- Да, это один из двух свидетелей, - ответил Гандальф. - Второй остался при Теодені, ярлі Рохану, и вскоре также прибудет. Как видишь, они напіврослики, но не о них идет речь в пророчестве.

- Ладно, пусть будут напіврослики, - мрачно сказал Денетор, - хотя это слово не очень привлекает мой слух с той поры, как пророчество заставило сына отправиться в безрассудный поход, где ему выпала судьба погибнуть. Мой Боро-мире, как трудно нам без тебя! Зачем я не послал младшего!

- Фарамир охотно пошел бы, - заметил Гандальф, - не будь несправедливым даже в горе. Твой старший сын сам добивался этого путешествия и никому не желал уступать. У него была властная натура, он добивался всего, чего желал. Я долго странствовал с ним и успел хорошо его изучить. Но ты упомянул о смерти. Итак, весть опередила нас?

- Я получил вот это, - ответил Денетор и, оставив палицу, взял предмет, лежавший у него на коленях, - две половины большого рога, украшенного серебром.

- Это рог Боромира! - воскликнул Пин. - Он всегда носил его! -

- Да, это верно, - сказал Денетор. - В свое время я тоже носил его, как и все першородні сыновья в моем роду с тех давних времен, когда Веронділ, отец Марділа, охотился на белых буйволов Арава на равнинах Рун. Тринадцать дней назад я услышал с севера тихий призыв этого рога, а потом Река принесла его мне - расколотым пополам. Этот рог больше не заиграет.

Денетор смолк, в зал вернулась тишина. Вдруг Наместник круто обернулся к Пена:

- Что ты скажешь мне об этом, напіврослику?

- Тринадцать дней, - пробормотал Пин. - Да, так и было. Я стоял рядом с ним, когда он затрубил. Но пом* победа не пришла, зато навалился новая стая орков. [13]

- Значит, ты там был, - покачал головой Денетор, не отпуская хоббита из-под взгляда своих пронзительных глаз. - Рассказывай про все. Почему не поступила помощь? Почему ты остался живой, а Боромир, отважный и неутомимый, не выдержал столкновения с кучкой жалких уродов?

Пин покраснел и забыл об осмотрительности.

- Даже самый могучий герой может погибнуть от единой стрелы, - сказал он, - а Боромира пронзил целый сноп. Когда я оглянулся в последний раз, он лежал на земле, пытаясь вытащить черную стрелу. Тут меня ударили, я потерял сознание и попал в плен. Больше я Боромира не видел и о нем не слышал. Но чту память о нем. Хоть пособники предателя и смогли похитить нас, это не уменьшает моей благодарности!

Пин смело взглянул в живые глаза Денетора - откуда и достоинство взялась! Потому что очень больно поразили его подозрение и презрение, что блестели в холодном голосе Денетора.

- Я знаю, тебе, повелитель мощного государства, немного будет выгоды от услуг хоббита с далекого севера, но все, на что хватит моих сил, я предлагаю .тобі как уплату моего долга.

Отбросив за спину серый плащ, Пин достал свой меч, чтобы положить его к ногам Денетора.

Улыбка, слабая, как блеск солнца в зимний день, промелькнула в глазах Наместника; он отложил обломки Боро-мирового рога и протянул руку.

- Дай мне свое оружие!

Пин подал меч рукояткой вперед.

- Много, много лет этой крицы, - сказал Денетор. - Ковали ее, бесспорно, наши мастера на севере в древности. Откуда он у тебя?

- Он был спрятан в Могильнике на пределы нашей страны. Однако сейчас там обитают лишь зловещие мертвецы, и мне не хотелось бы вспоминать об этом...

- Странные вещи рассказывают о вас, - задумчиво произнес Денетор. - Вновь подтвердилось древняя пословица: не аюжна судить, смотря на внешность. Я принимаю твои услуги. Тебя нелегко запугать, к тому же ты умеешь вежливо говорить, хоть произношение твоя, как на мой слух, звучит несколько необычно. Наступают tairi времена, когда будет важен не рост, а рыцарский дух. Ну, готов ли ты присягнуть мне на верность? [14]

- Возьми меч за рукоять, - подсказал Гандальф, - и, если не передумал, повторяй за Денетором слова присяги.

- Я не передумаю, - сказал Пин.

Денетор положил меч из Могильника себе на колени и начал произносить присягу; Пин, держась за меч, повторял слово за словом:

- Обещаю хранить верность и служить Гондора и его Наместнику, По его приказу буду я молчать или говорить, действовать или отказаться от действий, пойду, куда он велит, и вернусь, когда он позовет. Я буду служить ему в беде или в благополучии, во время мира или войны, живой или мертвый, с этой минуты и до той поры, когда он сам освободит меня, или смерть поглотит меня, или наступит конец миру. Так говорю я, Перегрій, сын Паладина, напіврослик с Гобіганй.

- Я, Денетор, сын Ектеліона, правитель Гондора, Наместник великого короля, принял твои слова, не забуду их и не откажусь отдать должное верности - любви, мужества уважение, а измену - месть.

С этими словами Наместник подал Пену меч, а тот спрятал его в ножны.

- Теперь слушай мой первый приказ, - сказал Денетор. - Говори и не замовчуй правду. Повтори все сначала, все, что знаешь о моей Боромира. Садись и начинай!

Он ударил в серебряный гонг, который висел рядом с креслом, и слуга, которые до сих пор невидимо стояли с обеих сторон двери, немедленно приблизились.

- Принесите вино, угощение и кресла для гостей, - приказал Денетор, - и проследите, чтобы нас не беспокоили в течение часа. Больше времени я не в состоянии вам предоставить, - добавил он. - Ваше дело важна для меня, но есть еще много дел, и очень срочных. Однако, если получится, мы еще увидимся сегодня вечером.

- Надеюсь, даже раньше, - сказал Гандальф. - Я мчался наперегонки с ветром, проехал полторы сотни лиг с Ізенгарду не только для того, чтобы представить тебе напіврослика, хотя бы и благородного духом. Важна ли для тебя известие, что Теоден вышел победителем в великой битве, Сарумана преодолели и его патериця сломана мной?

- Важные новости, но я уже узнал и принял меры. Денетор взглянул на Гандальфа исподлобья, и Пена поразила

их неожиданное сходство. Хоббит почувствовал напряжение двух [15] могущественных сил: между ними будто кто-то натянул подожженный Фитиль, и вот-вот должен был прозвучать взрыв. Внешностью Денетор был больше похож на мага: столько было в нем силы, красоты, величия; к тому же он казался старше. Но все же чувства подсказывали Пену, что сила Гандальфа мощнее, мудрость глубже и яснее величие, хотя все это внешне и незаметно. И, конечно, он неизмеримо старше Денето-ра. «Сколько же ему лет?» - подумал Пин и удивился, почему этот вопрос никогда еще не приходила ему в голову. Древес тогда что-то заметил про магов, но Пин как-то не связал их с Гандальфом. Кто же он такой? Когда и где родился на свет? И когда покинет его? Не находя ответа, Пин встряхнул головой, отгоняя странные мысли. А Денетор с Гандальфом все смотрели друг другу в глаза, и Денетор первым отвел взгляд.

- Так, - сказал он, - кристаллы ясновидения, наверное, погибли, но зрение правителей Гондора острее, чем у обычных людей. А теперь, прошу, садитесь.

Слуги принесли кресла и небольшой стул, а также серебряный кувшин, бокалы и сладкие булочки. Пин сел, но не мог отвести взгляда от старого правителя. Или это только показалось ему, или Денетор действительно, говоря о кристаллах, обратился к нему?

- Итак, начинай, мой новый рыцарь, - улыбнулся Денетор то ли шутливо, то ли насмехаясь. - Каждое слово друга моего сына много значит для меня.

Пену навсегда запомнилась эта беседа в огромном, холодном зале, под пронзительным взглядом Наместника Гондора, под обстрелом все новых и новых хитрых вопросов. Гандальф слушал молча, сдерживая, как это безошибочно почувствовал хоббит гнев, который нарастал в нем. Когда прошел час и Денетор снова ударил в гонг, Пин чувствовал себя окончательно измотанным, словно лимон, из которого выжали сок. «Десятый час, - думал он, - я бы сейчас за одним присідом умял три завтраки...»

- Проведите многоуважаемого Мітрандіра в его покои, - приказал Денетор служникам. - Напіврослик пока что тоже может, если пожелает, поселиться вместе с ним. Но имейте в виду, что он поклялся мне, следовательно, сообщите ему все нужные пароли. Сообщите также всем военачальникам: в третий совещание, они должны явиться сюда. И ты, [16] уважаемый Мітрандіре, приходи тоже* если захочешь. Для тебя всегда открыты мои двери, за исключением тех коротких часов, которые я отдаю сна. Остуди гнев, вызванный моим родительским непониманием, и возвращайся, чтобы утешить меня мудрой цорадою.

- Недоразумением? - повторил Гандальф. - О нет, ты скорее умрешь, чем потеряешь разум, уважаемый Денеторе! Ты даже горе, умеешь использовать. Неужели ты думаешь, что я не понял, зачем ты целый час расспрашивал того, кто знает меньше, чем я, хотя я сидел рядом?

- Если понял, утешайся этим, - ответил Денетор. - Глупо было бы из глупой спеси гнушаться помощью и советом, когда те нужны. Но ты выделяешь из своих знаний только в меру собственных замыслов. Властелин Гондора никогда не станет орудием для чужих замыслов, даже найшляхет-ных. Вопрос для Наместников Гондора важнейшие, а Наместник здесь я, пока не вернется настоящий король!

- Пока не вернется король? - подхватил Гандальф. - Ты прав, Наместнику, твой долг хранить королевство в ожидании событие, дожить до которой мало кто надеется. Выполняя свой долг, ты можешь рассчитывать на любую мою поддержку. Пойми правильно: я не руковожу никаким государством, большой или маленькой, но всякое доброе дело, которому угрожает опасность, касается меня. Гондор может упасть, но все же, если уцелеет хоть что-то вечное, неистребимое, способно расцвести впоследствии и принести плоды, тогда я буду считать свое дело законченным. Я ведь тоже в определенном смысле Наместник. Или это тебе известно?

Он повернулся и решительным шагом двинулся к выходу. Пи-новые пришлось припустить бегом за ним, чтобы не отстать.

Пока шли, Гандальф ни разу не посмотрел на Пена и не произнес ни слова. Слуга сопроводил их через площадь с фонтаном до узенького переулка, застроенного высокими сооружениями. Они несколько раз сворачивали, пока не вы- • шли к дому, прижался к городской стены с северной стороны неподалеку от горной перемычки. Широкие ступеньки привели их к просторной комнаты, стены которой были затянуты золотой парчой. В комнате мебели было немного: стол, пара стульев, скамья и два очень удобных кровати. Рядом с ними было приготовлено воду для умывания. Три высоких [17] узких окна выходили на север, на заворот Андуїну, все еще покрыт туманом, Прирічне Холмы и водопады Раурос. Пин взобрался на скамью и начал с интересом изучать красивый пейзаж, пока слуга не ушел, а спросил:

- Ты сердишься на меня, Гандальфе? Я сделал все, что мог.

- Вот точно так! - Гандальф обнял Пена за плечи, тоже выглянул в окно и вдруг засмеялся. Пин с подозрением зыркнул на него снизу вверх - Гандальф смеялся весело, от всего сердца. А только ведь минуту назад его морщинистое лицо казалось озабоченным и осунувшимся. Откуда же взялось это глубокое источник радостей? Если бы оно вырвалось на волю, видимо, затопило бы целое королевство...

- Ну конечно: сделал все, что мог! - сквозь смех произнес Гандальф. - Впрочем, верно также, что не часто приходится попадать в такую схватку между двумя грозными стариганами. Правда, Денетор узнал от тебя гораздо больше, чем тебе кажется. Ты не смог скрыть то, что после приключений в Мории отряд проводил не Боромир, а кто-то другой, достоин особого уважения, владелец легендарного меча, который собирался отправиться в Минас-Тіріту. Гондор-эти вообще много размышляют над содержанием старых легенд, но Денетор, отправляя сына в поход, чрезвычайно углубился в изучение «проклятие Ісілдура». Это человек выдающихся способностей, настоящий нуменорець, как и младший его сын Фарамир. Старшего безграничная любил отец, но он был совсем не такой... Денетор видит далеко, при желании может читать чужие мысли, даже на большом расстоянии. Обманывать его трудно и опасно, помни об этом, Пине. Ты присягнул ему. Не знаю, что пришло тебе в голову, а может и на сердце, но ты сделал добрый поступок. Я не был против, потому что не всегда трезвый разум должен сдерживать искренние чувства. Ты не только развлекла его, но и рас^ чулив его сердце. Теперь тебе можно свободно передвигаться по городу после службы. Но у этого дела есть обратная сторона: ты поклялся выполнять приказы Денетора, и он об этом вспомнит. Будь настороже!

Гандальф вздохнул и добавил:

- Ну, ладно. Не надо слишком заботиться о следующей день, нам еще долго каждый новый день будет приносить [18] огромные заботы... Сейчас я уже не смогу помочь тебе. Фигуры расставлены, игра началась; и одна фигура меня особенно интересует - Фарамир, новый наследник Денетора. Или в городе он? Надо будет узнать. А сейчас мне уже пора идти, Пине. Я хочу посетить военное совещание, послушать, о чем пойдет речь. Ответный ход теперь должен сделать враг, и пешки в этой игре весят не меньше фигур, поверь мне, Перегріне, защитнику Гондора! Точи свой меч! Уже стоя на пороге, Гандальф обернулся:

- Чуть не забыл! Пожалуйста, если пойдешь гулять, найди Тінебора, проверь, как его устроили. Местный народ любит животных, но за лошадьми хорошо ухаживать умеют только роханці!

Гандальф їгішов; колокол на башне Цитадели отчислил третий час по восходу солнца, громкий серебристый звук прокатился над городом.

Пену не сиделось дома; он вышел на улицу и огляделся. Солнце ярко светило, четкие тени от домов и башен ложились на запад. Высокий белый шлем Міндоллуїну подпирал голубое небо. Воины в боевом снаряжении заполнили улицы - видимо, шла-смена караула.

- Сейчас в Гобітанії уже, наверное, десять утра, - размер-кувовуав Пин вслух. - Вот бы сесть за солидный завтрак у раскрытого окошка, на весеннем солнышке. Неужели мне так и пропадать? Интересно, здесь, в конце ренгг, завтракают? Или время уже прошло? Когда же они тогда обедают и где?

Здесь он обратил внимание на мужчину в черно-белой форме, который шел по узенькой улочке ему навстречу от центра цитадели. Пин, чувствуя себя чрезвычайно одиноким, решил заговорить с незнакомцем, когда тот подойдет ближе. Но мужчина сам обратился к нему:

- Ты - Перегрій Напіврослик? Мне сообщили, что ты присягнул Государю. Давай знакомиться.

Перегрій, удивившись, пожал протянутую ладонь. Гондорець вел дальше: v

- Меня зовут Берегонд, сын Беренора. Сегодня утром я свободен от караула, поэтому меня послали передать тебе пароли и ввести тебя в курс дела. А еще порасспрашивать тебя. Потому что раньше напівросликів у нас никто не видел, только слухи ходили. Кроме того, ты друг Мітрандіра. Ты его хорошо знаешь? [19]

- Ну, что тебе ответить? - задумался Пин. - Я, конечно, его знаю, сколько живу, да и весь этот год мы путешествуем вместе. Но, понимаешь, Ґандальф - это толстенная книга, с которой я знаю, может, одну или две страницы. Хотя большинство даже и не знает. С нашего отряда, кажется, только Арагорн знает его по-настоящему.

- Арагорн? - спросил Берегонд. - А кто это?

- Да так... один предводитель, - спохватившись, смущенно ответил Пин. - Он шел с нами, а сейчас, кажется, остался в Рохані.

- А ты тоже там был? На Рохан теперь у нас вся надежда, точнее, все, что от нее осталось. Как там оно?.. Но я отвлекаюсь: мне же нужно сначала ответить на твои вопросы! О чем ты хотел бы узнать в первую очередь, господин Перегрій?

- О, - оживился Пин, - меня очень интересует одна нищая... извини, злободневная проблема: как у вас здесь с завтраками или чем-то подобным, но того же содержания? Я имею в виду, в котором часу у вас садятся к столу и где здесь можно подкрепиться, то есть ли где-то поблизости кабак? В дороге меня подбадривала мысль, что в мудрых и уважаемых гондорців мне повезет выпить глоток-дру-ой пива.

Берегонд с уважением посмотрел на хоббита:

- Сразу видно опытного воина! Старые говорят, в походе самая первая вещь - это еда и выпивка. Мне самому в дальних странствиях бывать не приходилось. Поэтому ты сегодня еще ничего не ел?

- Ну, если быть искренним, меня угощал ваш Повелитель, - признался Пин. - Бокал вина и несколько белых булочек - не так уж и плохо, но за это меня целый час расспрашивали, а от этого, должен заметить, аппетит только улучшается!

Берегонд засмеялся:

- За столом и малый молодец, так у нас говорят. К сожалению, то, что тебе приходилось на утро, как и нам всем, ты уже съел, да еще и с такими почестями. Минас-Тіріт - крепость, Цитадель - его сторожевая башня, сейчас у нас военное положение. Встаем до рассвета, едим по куску хлеба, идем на стражу, когда открывают Главную ворота. Но не печалься, - сказал Берегонд, заметив, как Пин потупился. [20]

Для тех, кто выполняет важные поручения, у нас выдают дополнительную порцию к обеду, а еще существует полдник, ну и, конечно, вечером мы все собираемся, чтобы пообедать и развлечься. Пойдем со мной! Получим пищу и поедим на свежем воздухе!

- Минутку, - задержал его Пин, краснея. - Аппетит, или, если позволишь, голод совсем отбил мне память. Ґандальф, по-вашему Мітрандір, просил меня присмотреть за его лошадью. Конь этот очаровательный любимец ярла Рохану, от него Ґандальф получил Тінебора в награду. Кажется, новый хозяин любит его больше, чем многих людей, следовательно, если добрая воля волшебника нужна Гондора, к Тінебора надо относиться с уважением! А также с добротой, вот как ты относишься ко мне, к хоббита, даже лучше...

- До хоббита? - переспросил Берегонд.

- Так мы сами себя называем, - привычно пояснил Пин.

- Очень приятно, - улыбнулся гвардеец. - Иностранное произношение доброй языке не вредит, а хоббиты, как я понял, ловкие на слова. Ну, пойдем, ты познакомишь меня с этим достойным скакуном. Я люблю животных, а тут их редко увидишь. Мои предки жили в свободных горных долинах, а еще раньше-в Ітіліені... Ты не беспокойся, мы долго не задержимся, нанесем визит вежливости, а потом сразу в кладовую!

Пин убедился, что Тінебор ни в чем не имеет недостатка. В шестом округе, под Цитаделью, находились конюшни для дюжины лошадей, поблизости жили гонцы, всегда готовы выполнить срочное поручение от Денетора или его военачальников. На эту пору конюшни были пусты, ибо гонцы разъехались.

Когда Пин зашел к денника, Тінебор негромко, радостно заржал и в приветствии склонил голову.

- Доброе утро, - сказал Пин. - Ґандальф придет, как только освободится. Он ужасно занят, но велел приветствовать тебя и проверить, как здесь тебя ухаживают. Итак, отдыхай, ты поработал на славу, набирайся новых сил.

Тінебор покрутил головой, топнул копытом, но позволил Берегонду поласкать себя по шее и по крутым бокам.

- И он уже желает гонки, а не отдыха! - сказал с восторгом Берегонд. - Какой он сильный и гордай! [21]

А где его доспехи? Представляю, какой шикарной она должна быть!

- Для него и самая роскошная будет плохой, - ответил Пин. - Он не терпит сбруи совсем. Сгодится тебя нести - понесет и так, а когда нет, то уже никакие шпоры не помогут. Будь здоров, Тінеборе! Терпи и жди, битва не за горами!

Конь затанцевал, выбив копытами такое дробь, что вся конюшня затряслась. Пин еще раз проверил, полные ясли, попрощался с конем, и они пошли.

- Теперь нам самим пора к яслям, - сказал Берегонд и повел Пена до хозяйственного двора Цитадели. Они обошли донжон и нырнули в низенькие дверцы. Длинные ступени вели в подвал, освещенного фонарями. В стенах подвала находились закрыты крышки. Одна дверь была открыта.

- Это кладовая нашей роты, - пояснил Берегонд, продвигая голову к отверстию, и громко позвал: - Эй, Таргоне! Привет! Я знаю, что еще рано, но здесь со мной новенький. Наместник принял его на службу. Он приехал верхом издалека и проголодался, поэтому угости нас чем-то!

Они получили корзину с хлебом, маслом, сыром и даже парой яблок - остатки от зимних запасов, немножко увядшие, но крепкие и сладкие. Также здесь нашлось место для плоской кожаной бутылочки со свежим пивом, деревянных мисок, ложек и бокалов. С этим добром они перебрались до уютного уголка в восточной части навесной галереи; там между зубцов крепости стояла каменная скамья и открывался прекрасный вид на залитую утренним солнцем даль.

Они поели, попили и поговорили. Берегонд рассказал о Гондор, о жизни в городе, о местных обычаях, а Пин - про свою далекую родину и удивительные края, где успел побывать, Берегонд наблюдал за хоббитом все с большим удивлением, когда тот, сидя на. скамье, теліпав ногами или вставал на цыпочки, чтобы выглянуть из-за зубцов.

- Скажу не скрывая, господин Перегрій, - сказал Берегонд наконец, - хоть ты и выглядишь лет на девять, не больше, но потерпел таких лишений и видел такие чудеса, что немного наших старых воинов могли бы посоревноваться с тобой. Я был подумал, что наш Наместник из прихоти, следуя старых королей, решил иметь собственного пажа. Но теперь [22] вижу, что ты не малыш, прошу извинить за недоразумение.

- С радостью прощаю, - ответил Пин. - Хотя ты недалек от истины. По нашим меркам, я чуть старше подростка - мне еще четыре года до совершеннолетия, когда я войду в лета, как у нас говорят. Но чего мы все обо мне да обо мне, лучше ты мне объясни, что у вас здесь к чему.

Солнце поднялось уже высоко; туман над долинами таял, куски его проплывали над их головами. Восточный ветер усиливался, белые стяги трепетали и плюскотіли над крепостью. Далеко внизу, за пять лиг от города отчетливо сріблилась Большая Река, изгибаясь величественной дугой с северо-запада на юго; далее она терялась в светлой дымке, а за ним, где-то за пятьдесят лиг, лежало Море.

Пеленнор открывался Пену как на ладони, кое-где темнели дома, низкие загоны, сараи и загоны для скота, но никакого скота не было видно. По дорогам и тропам, через зеленые поля, до главных ворот тянулись вереницы повозок, их то и дело обгоняли всадники, спішувались у ворот и поспешно заходили в город; другие повозки - таких было еще больше - наоборот, уезжали из города и направлялись на юг по Великому Тракту. Тракт был широкий, хорошо мощеная, с утоптаною тропой для конницы н защитным забором. По тропе неслись чвалом всадники, а тракт был запружен повозками. Присмотревшись, Пин понял» что беспорядок на пути не существовало. Движение состояло из трех частей: первый поток - быстрые конные тележки* во втором волы тащили огромные телеги с цветными полотняными запиналами, а в третьем люди сами толкали тележки и тачки.

- Мы отправляем стариков, женщин и детей, - пояснил Берегонд. - Тракт ведет в долины Тумладену и Лоссарна-ху, потом: до горных поселков и данные-на Лебеннін. Это последние обозы, к полудню путь должен быть освобожден на лигу от ворот, такой приказ. Печальная необходимость! - вздохнул гвардеец. - Мало из тех, кто расстается теперь, встретятся снова... В городе всегда детей было не очень много, а теперь совсем не осталось - разве десяток-другой подростков, для которых здесь найдется дело. Мой сын тоже остался...

Пин обеспокоенно посмотрел на восток, как будто ожидая, что оттуда вот-вот навалятся тысячные орды орков и затопят зеленые поля. [23]

- Что это там вдали? - спросил он, показывая на середину заворота Андуїну. - Еще какой-то город?

- Был город. Столица Гондора. Минас-Тїріт тогда был обычной крепостью. Это руины Осгіліату. Когда он лежал по обе стороны реки. Враг захватил его и сжег, очень давно. Когда Денетор был еще молод, мы отвоевали руины, но решили там не селиться, только отстроили города и укрепления, чтобы наше войско могло легко, переправляться через реку. Но тут появились Свирепые Всадники с Минас-Моргулу...

- Черные Всадники? - широко открыв глаза, вскрикнул Пин.

- Да, они были черные, - кивнул Берегонд. - Ты о них слышал? И ничего не рассказываешь!

- Слышал... - тихо сказал Пин. - Но рассказывать не буду так близко от... - он замолчал, потом посмотрел на реку, и ему там примарилась грозная тень. То горы маячіли на горизонте, отделены двадцатью лигами туманного воздуха, то прядь облаков застоялось на самом небосклоне, - а дальше собирался мрак еще более глубоким. И пока Пин смотрел, мрак этот шевелился, пух и медленно, очень медленно, поглощал ясное небо.

- Ты имел в виду - близко к Мордору? - невозмутимо закончил Берегонд. - Да, она там, эта страна. Мы редко вспоминаем ее имя, но все время живем с этой тенью перед глазами. Она иногда ослабевает, тогда удаляется, иногда сгущается, тогда передвигается ближе. В последнее время она растет, наше беспокойство растет вместе с ней. А почти год назад Свирепые Всадники захватили переправу. Лучшие наши бойцы полегли там. Боромиру удалось отбросить врага с нашего, западного берега и окрестности Осгіліату пока за нами. Мы ждем новый удар. Кажется, что он станет решающим.

- Когда же начнется война? - сгіитав Пин. - Как ты думаешь? Вчера мы видели сигнальные огни и гонцов. Ган-дальф сказал: это знак, что война уже началась. Он так спешил! А здесь все словно застыло...

- Это потому, что все уже сделано. Мы, так сказать, набираем сейчас как можно больше воздуха перед тем, как нырнуть.

- Зачем же тогда зажигали костер? [24]

- Когда начнется осада, поздно будет звать на помощь. Не знаю, что решил Наместник. Он знает много способов, как быстро получать новости. Наш Денетор человек необычный. Он ясновидящий! Говорят, будто по ночам он поднимается на башню, там, пронизывая взором пространство во всех направлениях, читает в прошлом и будущем, даже может проникнуть в мысли Врага, борясь с ним. От этого он преждевременно постарел. Думаю, что не случайно Фарамир, наш капитан, сейчас где-то за рекой, - он там на опасном задании, и, возможно, уже есть от него какая-то весть. Но, как я понимаю, решили зажечь огни позавчера, после получения новостей с Лебенніну. Флот корсаров с Умбару подходит к устью Андуїну. Они уже давно не боятся Гондора, видимо, нашли общий язык с Врагом; теперь их нашествие облегчит его дело: воевать с корсарами придется теми силами, которые должны были подойти с Лебенніну и Белфалату, а вояки там стойкие и опытные. Теперь наша последняя надежда - Рохан, поэтому мы так обрадовались, услышав весть об их победе. И все же... - Берегонд поднялся и окинул взглядом горизонт. - Падение Ізен-гарду - это предупреждение для нас. Это уже не схватки у переправ, не грабеж из засады, вылазки с Ітіліену - это большая война, тщательно подготовленная и продуманная, и мы - лишь первая мишень, как бы это не возмущало нашу гордость. Говорят, что-то творится на дальнем востоке, за Внутренним Морем, а также на севере в Глуши, на юге в Харадь Всем странам придется выдержать грозное испытание.

И все же, господин мой Перегріне, нам выпала большая честь: именно у нас первых целит сейчас Властелин Тьмы. Ненависть его прошла сквозь бездну веков и морские глубины. Нам выпала самая жестокая битва. Поэтому Мітрандір так спешил. Ибо если Гондор падет, кто выдержит? Только, господин мой, скажи, видишь ли ты хоть какую-то надежду на то, что мы действительно сможем выстоять?

Пин не ответил. Он взглянул на могучие стены, стройные башни и гордые стяги; солнце стояло высоко, а где-то вдалеке купчився мрак. И Пин подумал, что в темноты длинные руки, и вспомнил орков, лесных и горных, и Саруманову измену, и хищных птиц, и Черных Всадников в Гобітанії, вспомнил летающий ужас - крылатого назгула. Он вздрогнул, и в эту минуту словно солнце погасло, зачеркнуто темными крыльями. [25]

С заоблачной высоты сорвался яростный визг - приглушенный, но такой жестокий, ледяной, пронзительный, что от него похолодело все внутри. Пин побледнел и съежился.

- Что это было? - спросил Берегонд. - Ты тоже почувствовал?

- Так, - пробормотал Пин. - То Февраль Всадник на крыльях тьмы, пагубное предвестник нашего конца...

- Пагубное предсказатель, - повторил Берегонд. - Да, Минас-Тіріт, пожалуй, не выдержит. Надвигается ночь. Моя кровь стынет в жилах...

Они замолчали, потупившись. Но когда Пин снова поднял голову, солнце сияло, как и раньше, и флаги развевались на ветру

- Прошло, - с облегчением проговорил Пин. - Много шума из ничего. Погоди зневірюватись. Гандальфа мы уже когда похоронили - а он вернулся! Пусть мы даже захитаємось, но не упадем, а если и упадем, - вновь взойдем. Чья отвага, того и победа?

- Хорошо сказано! - Берегонд подскочил и начал возбужденно ходить вдоль стены. - Всему живому когда-то наступает конец, но для Гондора время еще не пришло. Враг может поломать стены, навергати груды мертвых тел - ничего, найдутся другие твердыни, тайные переходы под горамиї Надежда и память спасутся в уютных долинах, где зеленеет трава...

- Пусть как бы все не закончилось, чтобы скорее, - вздохнул Пин. - 3 меня плохой вояка, меня тошнит от самой мысли о войне. Но сидеть и ждать еще хуже, жданика-мы не наешься! День кажется бесконечным, утро никак не заканчивается.- Зачем позволять врагу бить первым? Думаю, что в Рохані ничего бы не получилось, если бы Гандальф всех там не расшевелил.

- Это наше слабое место. Здесь много кто чувствует себя так же. Разумеется, все еще может измениться, когда вернется Фарамир. Его считают слабым: в наше время люди не верят, что мудрость и мягкий нрав не мешают отваге. Он не такой бесшабашный и задорный, как Боромир, - ну и что? Впрочем, капитан тоже мало чем поможет. У нас недостаточно сил, чтобы бросать первыми вызов... так сказать... поэтому обладателю. Мы можем только защищаться, и не будем нападать, пока враг не ступит на нашу землю. Но тогда уж не оплошаем! [26]

Рука Берегонда привычным движением коснулась меча. Он выпрямился, расправил плечи, глаза его загорелись в предвкушении сражений. «Плохо мне, - подумал Пин, - они здесь все такие огромные, а моя рука легче перо... На что я способен? Не стоит дырки с бублика. Так и Гандальф говорил - пешка, но если я уже на шахматной доске, надо не ударить в грязь лицом...»

Новые друзья разговаривали до полудня. Ударил колокол, вокруг началось движение - сторожа пошла обедать.

- Не пойдешь со мной? - предложил Берегонд. - Пока не знаешь, к какой роты тебя засчитан, можешь присоединиться к нашему обществу. Ты будешь желанным гостем, да и успеешь лучше познакомиться с людьми, пока еще есть время.

- Пойду с радостью, - ответил Пин. - Честно говоря, мне здесь очень одиноко. Я оставил в Рохані лучшего друга, ни поговорить, ни посмеяться - один как палец... А хорошо действительно было 6 присоединиться к твоей роты! Ты же командир, так что занеси меня в реестр сам или закажи словечко...

- Ну что ты! - улыбнулся Берегонд. - Я не командир, титулов и должностей не имею. Я обычный гвардеец третьей роты. Но имей в виду, мой господин Перегріне: быть гвардейцем при Белой Башни-дело почетное! Нас уважают не только в городе, а даже во всей стране.

- Тогда это для меня слишком большая честь, - сказал Пин. - Проводи меня до нашего жилья, и, если Гандальф не вернулся, я пойду с тобой, куда скажешь.

Гандальф не пришел, даже не оставил никакой вести; Пин отправился с Берегондом и познакомился с третьей ротой. Оказалось, что Пин уже стал знаменитостью, по крепости ходили слухи о странного спутника Митран-дыра и долгую беседу его с Денетором. Пошел слух, что появился князь напівросликів, чтобы предложить Гондора подкрепление - пять тысяч клинков, и что роханці появятся, имея каждый по воину-напіврослику на луке седла, а они хоть маленькие, но отчаянные.

Пиковые пришлось развеивать напрасные мечты, но от титула откреститься он уже не мог, гондорці были уверены, что лицо, которая сумела завоевать благосклонность Денетора и Боромира, должна быть минимум князем. Пену наперебой благодарили за предложение помощи, ловили каждое [27] слово, каждый рассказ о далеких краях, угощали вволю лучшими блюдами и пивом. Осталась Одна забота у Пена - не переборщить, как то бывает с хоббитами в дружеском кругу.

Наконец Берегонд поднялся из-за стола.

- Пока прощай, - сказал он. - Мне пора на службу. Мы все будем на страже до захода солнца. А ты, если хочешь, прогуляйся по городу с моим сыном, он с удовольствием познакомится с тобой. Ты только сойди до первого круга, спроси дорогу до Старой таверны на Рат-Келердайн, улицы Фонарщиков. Там ты найдешь моего сына. Хороший парень, скажу тебе! До закрытия ворот еще успеете нагуляться.

На улице стояла хорошая погода, только небо немного осунулось, и было жарче, чем обычно в марте, даже здесь, на юге. Пена одолевала дремота, но дома было так пусто и грустно! Он решил пойти прогуляться; наведался к Тінебора, угостил его сладостями - конь милостиво принял угощение, хотя, конечно, имел всего достаточно, - а затем извилистыми улицами пошел до первого круга.

Все, кто шел навстречу Пінові, таращили на него глаза, хотя и соблюдали церемонной учтивости: скрестив на груди руки, за гондорським обычаю, склоняли головы, но за спиной у него не сдерживали удивленных возгласов и звали тех, кто сидел дома, посмотреть на князя полу-росликів, спутника Мітрандіра. Даже не зная местного языка, Пин вскоре сам понял, что означают слова «Ерніл-и-Періаннат»: его новый титул стал известным в городе раньше него самого.

Перегрій прошел широкими, мощеными подъездами под арками и наконец вышел к первому, крупнейшего круга Минас-Тіріту: Ему показали улицу Фонарщиков - широкую и красивую; она подходила к самой Большой ворот. Старая таверна оказалась длинной сооружением из серого выветренного камня. Оба ее крыла выходили на улицу, ба-гатовіконний фасад с портиком и лестницей отделял узкий зеленый палисадник. Между колоннами играли ребята. Пин еще не видел местных детей, поэтому остановился взглянуть. Вдруг один из парней перепрыгнул палисадник и направился в Пена, откровенно рассматривая того с головы до ног. . [28]

- Привет! - сказал парень. - Ты откуда? Ведь ты не здешний!

- Был, - коротко ответил Пин. - Теперь я здесь на службе.

- Понятное дело, мы тут все на службе. Сколько тебе лет? Как тебя зовут? Мне уже десять, я почти дорос до пяти футов. Я выше тебя, правда, мой отец, гвардеец, тоже выше многих. А кто твой отец?

- На какой вопрос отвечать во-первых? - пирскнув Пин. - Мой отец имеет ферму вблизи Зайгорду в Хоббита-нии, а лет мне почти двадцать девять, так что здесь я впереди. И хоть ростом я имею лишь четыре фута, расти я больше не буду, разве что поперек себя.

- Двадцать девять! - аж присвистнул парень. - Ого-го, да ты уже совсем старый! Мой дядя Йорлас тоже старый. А все равно, бьюсь об заклад, - добавил он задиристо, - я тебя запросто положу на обе лопатки!

- Конечно, если я позволю. Мы, хоббиты, имеем свои секретные хитрости, а меня, если хочешь знать, считают особенно сильным и ловким. Пока что никто не мог положить меня на обе лопатки. Вот подрастешь и поймешь, что нельзя судить по внешности. Ты меня принял за слабого детеныша, считаешь легкой добычей, но я не мальчик, позволь предупредить тебя, я напіврослик, сильный, храбрый и отчаянный!

Здесь Пин скривил такую страшную мину, что парень подался назад, но тут же сжал кулаки и двинулся вперед; в его глазах вспыхнул боевой азарт.

- Да погоди! - рассмеялся Пин. - Поспешно доверять ловким на слово незнакомцам тоже не следует. Я не драться пришел, а если ты решил вызвать меня на поединок, надо сначала представиться!

- Я - Бергіль, сын гвардейца Берегонда.

- Так я и понял, - сказал Пин, - ты на него очень похож. Это твой отец послал меня сюда.

- Почему же ты сразу не сказал? - удивился Бергіль и вдруг нахмурился: - Только не говори, что он передумал и велел меня отослать отсюда вместе с девчонками? Неужели последние обозы еще не отошли?

- Отошли, не волнуйся, - заверил Пин. - Твой отец просил сообщить: если тебе не захочется класть меня на лопатки, можешь повести меня и показать город, [29] таким образом развлечешь меня, а я расскажу тебе кое о далекие края.

Бергіль от радости захлопал в ладоши:

- Вот хорошо! Тогда сразу идем! Мы как раз собирались к главным воротам!

- А что там такое?

- Сегодня на закат управители союзных земель прибудут по южному пути. Будет интересно, вот увидишь!

Бергіль оказался хорошим приятелем, и Пин впервые после развода с Мерри развеселился: они болтали и смеялись, направляясь по улице, и не замечали любопытных взглядов. Возле главных ворот собралась большая толпа; тут Пин приобрел особый вес в глазах Бергіля, ибо хоббит назвал пароль, и стоит сразу отдала ему честь, выпустила и даже позволила взять с собой Бергіля.

- Ой, как хорошо! - радовался мальчик. - Ведь нам не разрешается без взрослых выходить за ворота, а с тобой я все увижу!

За воротами находился широкий майдан, вымощен брусчаткой, сюда вливались все пути, которые подходили к городу. По его краям и вдоль самого пути тесно стояли люди.

- Смотри, пыль над дорогой! - завопил кто-то. - Идут, идут!

Пин с Бергілем протиснулись к первому ряду. Где-то недалеко заиграли рожки, толпой прокатился радостный гул. Потом громко заиграла труба, и люди закричали: ' • • - Форлонгі Форлонг!

- Что это значит? - спросил Пин в Бергіля.

- Прибыл Форлонг, старый Форлонг Толстый, обладатель Лоссарнаху. Вот он, смотри! Привет! Привет славному Форлонгу!

На дороге появился седобородый всадник в кольчуге и черном шлеме, на большом, тяжелом жеребце - широкоплечий, с большим животом, в руке - длинная пика. За ним по четверо в ряд, вздымая облака пыли, шли воины, одетые в прочные доспехи, вооруженные топорами.

Но когда ополченцы с Лоссарнаху прошли сквозь врата, люди зашептались: «Как их мало! Что такое две сотни бойцов, когда мы рассчитывали на две тысячи минимум? А все из-за этих проклятых умбарців. Форлонг мог отправить [ЗО] нам на помощь только десятую часть... Лучше мало, чем совсем ничего...»

Один по одному подходили подкрепления, проходили под радостные приветствия и втягивались под ворота; союзные земли собирались на защиту Гондора. Но их было мало, слишком мало.

Триста пехотинцев, возглавляемых сыном вождя Дерріном, пришли из долины Рінгло; с нагорья Мортонду коренастый Дуїнгер с сыновьями, Дейліном и Дервіном, привели пятьсот лучников. С Анфалату, далекой области над Морем, пришел сборный отряд: охотники, пастухи, земледельцы, все бедно оснащены, кроме Голасгіла, их вождя и его жены. С Ламедону появились, никем не ведомые, полсотни мрачных, могучих горцев. С Етіру пришли рыбаки и матросы, где-то больше сотни - все, кого можно было снять с кораблей. Ерлуїн Искренен с холмов Піннат-Геліну привел триста доблестных бойцов, одетых в зеленое. Последнее надменно появился Імраель, правитель Дол-Амроту, родственник Денетора, пщ шитым золотом гербовым флагом, и с ним отряд конных рыцарей в полном боевом снаряжении и семь сотен пеших воинов, высоких, сероглазых, темноволосых; они пели в такт шагам.

Это было все - меньше чем три тысячи бойцов. Больше ждать было некого. Пение, боевые призывы и отзыв шагов замерли на улицах города. Зрители еще долго стояли молча. Пыль висела в воздухе, ветер утих, наступил парке заката. Наступало время закрывания ворот, багровое солнце закатилось за Міндоллуїн; тень упала на город.

Пин посмотрел на небо, и ему показалось, что оно стало пепельно-серым, задымленным. Только на западе пылало золотисто-кровавое бескеття облаков. Міндоллуїн чернел, словно куча пепла в постепенно холонучому горниле.

- Так сияние дня меняется на гнев ночи, - пробормотал Пин.

- И еще на большой гнев, когда я не вернусь до вечернего звона! - спохватился Бергіль. - Пойдем! Слышишь, уже играют зарю...

Держась за руки, они вернулись в город; ворота закрылась за ними. Когда друзья вышли на Рат-Келер-дайн, повсюду загудели колокола. В семейных домах и казармах, прилепившиеся под стенами первого круга, зажигали огни, пели вечерние гимны. [31]

- До свидания, -сказал Бергіяь. - Передавай моему отцу поздравления, скажи, что я благодарю за наше знакомство. Я тебя полюбил. Знаешь, я уже не рад, что сейчас война, потому что иначе съездили бы к Лоссарнаху, там живет мой дед. Там очень красиво весной, в лесу и на лугах обильные цветы... Ну, может, еще съездим. Врагу никогда не одолеть нашего Наместника, да и мой отец, знаешь, какой храбрый! Пожалуйста, приходи еще!

Пин поспешил домой. Путь был неблизкий, он запыхался и проголодался. На ужин к третьей роты он опоздал, но Берегонд радушно его встретил, усадил и стал расспрашивать о сыне. Быстро надвигалась глухая ночь без звезд и луны. Вскоре после ужина Пин попрощался, потому что ему хотелось увидеться с Гандальфом, на сердце было почему-то неспокойно.

- Дорогу найдешь? - спросил Берегонд, проводя его до дверей зала, где они ужинали. - Ночь темная, а огни предписано гасить по всему городу, даже на стенах. И еще прибыл приказ: Наместник ждет тебя завтра рано утром. Думаю, к нашей роты тебя не отпустят. Но мы сможем видеться. Будь здоров и спи спокойно!

Дома было темно, только маленький фонарик горел на столе. Гандальфа не было. Тоска сжимала сердце Пена все сильнее. Хоббит залез на скамью, чтобы посмотреть в окно, но ничего там не увидел, словно заглянул к чернильного озера. Тогда он спустил ставни, залез в кровать и погрузился в тревожный сон.

Ночью его разбудил свет: вернулся Гандальф, он мерил комнату широкими шагами из угла в угол, длинная тень прыгала по занавесках. На столе и подоконнике горели свечи, повсюду лежали пергаментные свитки. Маг тяжело вздыхал и бормотал что-то непонятное: «Фарамир... когда же вернется Фарамир?»

- Добрый вечер, - поздоровался Пин, высунув голову из-под одеяла. - А я думал, ты про меня совсем забыл. Очень рад тебя видеть! Какой длинный был день...

- Зато ночь будет слишком короткой, - сказал Гандальф. - Я пришел, потому что мне нужно побыть в одиночестве, собраться с мыслями. А ты спи, пока можно. На рассвете нас снова вызывают к Денетора. Нет, не на рассвете - как вызовут, то и пойдем. Тьма берет свое, рассвете завтра не будет. [32]

Книга: Джон Роналд Руэл Толкин Властелин Колец: Возвращение Короля Перевод А. Немиров

СОДЕРЖАНИЕ

1. Джон Роналд Руэл Толкин Властелин Колец: Возвращение Короля Перевод А. Немиров
2. Раздел 2 ПУТЬ ДУНАДАНІВ Гандальф отъехал, стук...
3. Раздел С РОХАН СОБИРАЕТ СИЛЫ Все пути сливались в...
4. Раздел 4 ГОНДОР В ОСАДЕ Пена разбудил Гандальф....
5. Раздел 5 РОХАНЦІ ДЕРЖАТ СЛОВО Лежа на траве,...
6. Раздел 6 АРНХЕЛЬМ И МЕРРИ Обладатель Мордору знал,...
7. Раздел 7 КОСТЕР ДЕНЕТОРА Когда назгул отступил,...
8. Раздел 8 ЦЕЛИТЕЛИ ДУШИ И ТЕЛА Уже не слезы, а...
9. Раздел 9 ПОСЛЕДНЕЕ СОВЕЩАНИЕ Утро после битвы выдался...
10. Раздел 10 У ЧЕРНОЙ БРАМЫ Два дня назад...
11. Часть вторая Раздел 1...
12. Раздел 2 НА ЗАТЕМНЕННЫХ ЗЕМЛЯХ Осмотрительность Сэма...
13. Раздел С ПАГУБНАЯ ГОРА Сэм подсунул под голову...
14. Раздел 4 НА ЛУГАХ КОРМАЛЛАН Вокруг холмов...
15. Раздел 5 НАМЕСТНИК И КОРОЛЬ В городе царили...
16. Раздел 6. ПРОЩАНИЯ И РАЗЛУКИ Когда прошли праздничные...
17. Раздел 7 ДОМОЙ, ДОМОЙ! Увидеть Гобітанію не...
18. Раздой 8 НОВЫЙ ПОРЯДОК В ГОБІТАНІЇ Уже в сплошной...
19. Раздел 9 СЕРЕБРИСТАЯ ГАВАНЬ Действительно, работы...

На предыдущую