lybs.ru
Свободная Украина будет не после освобождения Киева, а после уничтожения Москвы, как столицы российской сверхдержавы. / Юрий Липа


Книга: Средневековые персидские сказания Перевод Романа Гамады


Средневековые персидские сказания Перевод Романа Гамады

© неизвестные авторы

© Р.Гамада (перевод), 1999

Источник: Вселенная, №5-6, 1999. С.: 97-141

OCR & Spellcheck: Aerius (), 2004

Содержание

О Азиза и его жену

Семеро печерників Дакіянусових

О торговца тканями и дурного эмира

Приключение, что стряслась в Медынской мечети

О святошу и купеческую жену-красавицу

О АЗИЗА И ЕГО ЖЕНУ

Рассказывают, что в одном городе жил себе человек, и такой же то святобливий и пісниковий - ночей не спал, только все отбивал поклоны и молился Богу; звали же его Азизом. Была в его женщина невиданной красоты, а что слишком уж кохалося вот честное и тихое супругов, то и они условились между собой: когда кто-то из них умрет впереди, второе уже пары себе не будет соблюдать. Прошло некоторое время, и Азизова женщина сошла с сего мира. Надо сказать, что горожане немало-таки любили Авизо за его праведность и богобоязненность, а больше всего за его сумирну нрав. Как услышали они, что ему скончалась женщина, облачились в траур, опорядили покойной, похоронили ее, тогда и возвратились в город. Пришел домой Азиз. И, не увидев в доме женщины, он еще сильнее стал убиваться, и душа его нигде не находила покоя. Он снова отправился на кладбище и принялся плакать на могиле усопшей, и кричал, как сумасшедший, и знай посыпал себе голову землей.

- Вот беда,- говорили люди, как постерегли такого-вот Азиза,- наш Азиз с тоски за женщиной уже совсем съехала с ума.

Они забрали его в сумасшедший дом и заковали в цепи. Пробыл он там чуть-чуть, тогда уже его и одпустили. Накинув на себя нуждающегося дерюгу, денно и заграничные сидел Азиз над могилой женщины, будто сошел с ума, говорил какие-то слова, не ел, не спал, аж проехал таким макаром один год. А однажды он принялся плакать, аж не мог. «Господи,- проговорил он,- ради чистоты твоего святого, умоляю, успокой же этот боль в моем сердце!» И стал молиться бедняга, и долго молился - не заметил, как задремал. Когда проснулся, поднял голову, смотрит, у него стоит кто-то: весь в белых одеждах, их разве что святые носят, с палицей в руке, на плечах накидка, а лицо так как будто и светится. [96]

- О человече божий! - воскликнул Азиз. - Заклинаю тебя именем творца небесного, которому ты служишь, ознайми свое имя и скажи мне, какого ты рода.

- Я - Иса, посланник Божий. Услышав такой ответ, одмовив Азиз:

- О посланнику Божий, так знай же - вот тебе и послан мне сюда Всевышним.

И спросил тогда Иса:

- Как ты называешься и что за бедствие такое тебе приключалося?

- Азизом меня зовут,- отвечает тот. - Была у меня женщина - и красивая, и слышала, и ласковая: как тая ясочка. Вот мы и сговорились между собой, что когда один из нас умрет раньше, второе себе пары не будет. Случилось так, что умерла она впереди, а я в разлуке с ней сгораю и таю, словно воск, и не могу уже больше жить,- в разлуке с ней я уже совсем ума стратився. Вот когда бы ты, ради святого Бога, помолился за нее и она ожила мне!

И молвил тогда Иса, мир над ним пусть будет:

- Добрый, поблагодари Бога, что ты збавився от этой злодейки, а то бы ты уже был убит. Когда она оживет, будут тебе от нее одни напасти и несчастья, ты только еще сильнее опечалишся, как она воскреснет. Следовательно же, и не стану я молить Господа, чего ты так зоркий просишь, не буду вымаливать тебе жену.

Азиз еще сильнее принялся упрохувати Icy, упал ему в ноги, аж здесь, где и взялся только, объявился архангел Джабраил и велел:

- О Духа Господа, помолись, и Всевышний твоей молитвой оживит ее, ибо такова на то воля Аллаха.

Помолился Иса, мир над ним пусть будет, и сказал:

- Встань же, велению Господа!

Покойница святой воле Всевышнего и вышла из могилы. Как глянул на нее Азиз, то даже вскрикнул:

- Так это же не моя женщина. У моей были длинные косы, и лицо красивое было.

- Азиз,- отвечал ему Иса,- это и есть она, та самая твоя женщина, только что предсмертный ужас так отменил ее лицо. Вот пусть я помолюсь, чтобы она вернулась к передущого вида. [97]

Помолился Иса во второй раз, и действительно - силой Аллаха всемогущего Азизова женщина стала еще моложе и красивее, чем была до этого. Смотрит Азиз, а Иса куда дівсь, словно его здесь и не было. Стал Азиз разговаривать с женщиной, да она и слова не проронила на одвіт, стоит и молчит себе, и не зворухнеться. Аж заплакал сердешный. «Господи,- вновь принялся умолять,- пошли Icy, пусть я розпитаюся в него, что оно такое с моей женщиной». Здесь объявился Иса, и Азиз стал жаловаться ему:

- О пророче божий, моя женщина молчит, как бы языка одрікшись, и ни пары с уст, и стоит без всякого движения - неживая, да и только.

И пришло Иси откровение с неба:

- О Иса, с возраста этой женщины ничего уже не осталось; когда Азиз хочет, чтобы она, воскресишь, к жизни вернулась, то пусть ей отдаст половину своего - из тех пятидесяти лет, что ему на мире еще жить.

То и пригодился Азиз:

- Отдаю половину своего возраста этой женщине.

Только сказал это, женщина сейчас ожила; поздоровавшись с Исой, она сказала ему:

- О пророче божий, какое благое дело сделал супруг мой, какую милость оказал мне - отдал ради меня пол своего возраста, чтобы ожила я, да и ты, пророче, спасибо тебе, вознес молитвы к Богу, чтобы он даровал мне животом. И уже не знаю, как теперь и отблагодарить моему любимому мужчине, чем отдать ему за такую его благость.

- Бери ее и веди домой,- сказал святой Иса Азізові,- и как к чему тебе придется и будешь нуждаться в меня, то в этом же месте меня и найдешь.

Взял Азиз женщину за руку, и они отправились в город. «Друг мой милый,- говорил ей дорогой Азиз,- коханнячко мое, жизнь мне без тебя горьким было. Да и как-то можно без тебя и жизнью его назвать?»

Вот подошли они к городу, а это была как раз пора вечерней молитвы. Азиз и говорит ей:

- Я в разлуке с тобой словно сумасшедший был, теперь же, как увидел тебя живой, снова в сознание вернулся, аж мир развязался мне. Пожди тут немного, я пойду принесу из дома твою одежду - ты же не пойдешь в город, в чем тебя мать родила.

- Пусть так и будет,- ответила женщина. [98]

Она осталась ждать, а Азиз отправился в город. Придя в жінчину дом, он сказал ее матери:

- Знаешь, дочь твоя ожила. Дай мне что-нибудь из ее одежды, и чадру ее, и ботиночки, пусть я надену, ибо где же ее голой вести сюда.

«Азиз совсем уже в уме поміщавсь,- подумала старуха. - Вот уже как год умерла моя дочь, а он просит чадру и ботиночки дать,- приведу ее сюда, говорит».

Нечего было делает Азізові, он купил одежду на базаре, и чадру, и ботиночки, раздобыл там же кое-что из еды и возвратился к женщине.

- Я весь этот год ничего не ел,- давай поедим вдвоем, а тогда уже пойдем домой.

Покріпились они немного, женщина накинула на голову чадру, узулась в ботиночки, и отправились они дальше в путь, и когда подошли к городским воротам, те оказались закрытыми.

- Женщина,- сказал Азиз,- я весь этот год и ночи не спал, без твоих объятий и сон мне не брался. Сядьмо отутечки, разверни пелену, пусть положу тебе голову на колени и подремаю у тебя хоть немного.

Склонил он голову ей на колени, сейчас и уснул, как убитый. Взошло солнце, а он и дальше спит себе. Случилось так, что туда именно выехал на прогулку падишах того города. Смотрит падишах - спит какой-то мужчина у женщины на коленях, и держит его голову в объятиях, и какая же женщина только красивая была! Удивился падишах чрезвычайно, ибо подобной красоты и видеть ему не приходилось. Стал он к ней присматриваться пристальнее, женщина и поняла сразу, что в нем загорелось желание.

- Ты кто такой? - отозвалась она.

- Я падишах этого города,- отвечал тот.

- Помоги мне, несчастной женщине,- воскликнула она,- я дочь старосты из такого и такого села. Я шла себе по дороге, а этот сумасшедший налетел на меня, схватил и не пускает, хочет надругательство мне поступить. Избавь меня из его рук; когда же уважаєш по лучше, то удар мечом его по хребту и розрубай этого бешеного. Я тогда служанкой твоей буду, как завволиш только, когда же нет - пойду своей дорогой. [99]

Увидел падишах, и женщина не только хороша собой, а еще и чеснотлива и к нему вітлива, то еще сильнее она ему вподобалась. Он вытащил меч и уже хотел было разрубить сумасшедшего надвое, вдруг милость господня вошла в его сердце вкупе со страхом. «Этого мужчину столько лет государств Бог на свете, то ли хорошо оно будет убивать его по языке кто знает-какой женщины? Может, он и не виноват вовсе, душа без греха»,- этак сообразил он себе, а тогда сем женщины.

- Красунечко,- сказал он ей,- ты відсторони его голову и ходи только сюда, садись ко мне на коня. Как від'їдемо далековато уже, я прикажу его убить, чтобы твою одежду его кровью не закалявся и чтобы ты не испугалась, чего доброго.

Женщина как-то выдернула чадру из-под мужниной головы и спустилась на коня, а падишах велел одному служникові:

- Когда мы від'їдемо, ты убей этого человека, тогда и поезжай следом.

А сам моргнул ему, чтобы тот не убивал Азиза. Слуга вымазал меча кровью какой-овцы и доставил падишаху, а что женщина очень беспокоилась, действительно убит ее мужа, а, не дай бог, пущено его с душой, падишах показал ей меч - видишь, весь в крови. Не знать как она утешилась, и еще для большей уверенности коснулась кончиком пальца окровавленного лезвия, и на ее лице хотя бы немного было волнение или еще какого. «Видимо, тот человек большую несправедливость совершил племяннице, когда она так радуется его смерти»,- подумал падишах.

Когда бедный Азиз проснулся со сна, то не увидел своей жены. Он подумал, что ее опять забрали на кладбище, и поспешил туда, разглядывая дорогой, не видно где ее, наконец, пришел на могилу; и ба, могила была пустой. Сто предположений роилось ему в голове, и не знал он, куда запропалася его женщина. «Видимо, она вернулась домой»,- пришло ему в голову, и он сейчас подался в женин дом. С тяжелым сердцем спросил он у ее матери:

- Где моя женщина?

- Деточка моя дорогая,- відказувала ему старуха,- ладно тебе, угамуйся, ведь твоя женщина уже год как умерла.

Азиз принялся рыдать на отчаяние души, и так плакал, аж невменяемый стал, и [100] кричал не своим голосом, посыпая себе голову пеплом. Кто не видел его, то считал его последнего шаленця, что с одчаю в уме потьмаривсь.

- О несчастный сумасшедший,- говорили люди,- уже год как ушла из мира твоя женщина, а ты и дальше ее за живую уважаєш. Еще не родился такой человек, чтобы оттуда вернулся.

До того уже дошло было дело, что он стал слоняться по базарам, как причинная, а то такое находило на него, что день или два не возвращался в сознание. Прошел таким макаром год, и Азиз, своему обыкновению, однажды бродил по базару, когда же где не взялись падишаху стражники и стали звать:

- Пусть все убираются с базара и улиц, беда упадет назад на голову, кто сегодня из дома на улицу виткнеться - падишаху женщины в загородный сад идти.

Услышав эти гуканье окличників, Азиз сообразил себе, что они дают предостережение только людям здоровым и в своем уме. «Меня же все имеют за сумасшедшего, так и буду делать вид что я им сумасшедшего: сяду при дороге, что ею будут ехать падишаху женщины, и разгляжу, в гареме этого шаха есть хоть одна женщина, чтобы была и красотой, и на мою похожа». Так думая и гадая, он и не заметил, как над'їхали стражники.

- Эй, безумцю! - стали звать они, увидев Азиза,- убирайся оттуда, спрячься в какой-то улочке, а не то тебе смерть будет!

И Азиз принялся пересыпать песок на дороге - вот себе сумасшедший человек - и молчал, как німтур который, не обзиваючись. Здесь поступили дівчинині няни и сказали стражникам:

- Оставьте его, не мучайте, видите - он не в своем уме, совсем уже помещался с горя, как умерла его жена.

Пошли няни далее, здесь несут на носилках падишахових женщин; одна из паней и стала говорить с ним, шутить, а Азізові того только и надо, такие фокусы начал выбрасывать, изображая из себя дурака, и кривлялся, и еще всякие штуки показывал,- те чуть не попадали со своих носилок. Обступили они Азиза, а то еще хуже зробивсь, такие вытворял перед ними безумия, что они сошли со смеху. Азиз же тем временем приглядувався женщин пильненько, они так же хороши, как и его женщина, когда смотрит, а на одних носилках, расписанных золотом и изложенных дорогими самоцветами, сидит его женщина. Она и себе со всеми вместе смеялась над шутом и все не могла с чуда выйти. «Очень,- говорила себе,- этот сумасшедший похож на моего мужа». Вдруг, уже совсем признав ее, как станет Азиз кричать на нее; позвав ее по имени, он ну ругать ее на все заставки, и все щонайлихішими словам.

- Ах ты, блудница окаянная! Вот такая твоя возмездие мне за то, что я вымолил у Бога и его Пророка, чтобы в жизни тебя было возвращено? Я тебе своего возраста отдал за то, чтобы ты вот сбежала от меня и сделалась падишаховою женщиной, оставив мне одни лишь стенания и горе?

А дальше, ухватившись за держалка носилок, говорил еще:

- Неверная красавица, или же не говорил мне святой Иса, мир над ним пусть будет, тебя не оживлять? Сто тысяч раз я плакал перед ним, умоляя воскресить тебя, и он наконец сжалился. А еще он говорил тебе: «Будь верной Азізові, ведь он тебе полвека своего отдал». Целый год я провел в розлущ с тобой, когда ты умерла, вытерпев горькие муки, и еще один год прошел, как ты, ожив, первого дня и сбежала от меня.

Присмотрелась женщина:

- Так ты жив? - говорит. - Это падишах виноват, что не убил тебя. Вот пусть я скажу ему, чтобы тебя убил.- А тогда загукала:- Уберите-ка от меня подальше этого взбалмошного и убейте его!

Женщины окружили Азиза и стали его угощать: одна вцепилась ему в бороду, вторая Шарпала за одежду, а другие били его кулаками и ногами по чему попадя, не разбирая, где глаз, а где лицо, и так стовкли несчастного на скопление, что он уже был близок к смерти,- еще бы немного, и душа вылезла.

- Вы меня совсем убьете, а чтобы вам! - не утерпел Азиз, да и, стащив женщину за космаки, принялся кричать как на пуп, и не выпускал он ее никаким миром. [101]

- Нехорошо будет, как мы убьем этого сумасшедшего без воли шаха,- сказали люди. Слуги сейчас метнулись, известили шаха; тот как увидел сумасшедшего, что поймал его любимую женщину за волосы и таскает ее, то уже хотел было того сумасшедшего перерубить пополам, и его остановил страх перед Всевышним, в его сердце вошла боязнь греха, и он сказал:

- Чего ты напався на мою женщину, каторжный?

- Это моя женщина,- отвечал Азиз,- и это ты украл мне. Она умерла была, а Всевышний Господь и оживил ее для меня,- Иса, ишь, вступился перед Господом, мир над ним пусть будет. Пойдем к судье домой, пусть он рассудит по закону, кому из нас женщина полагается.

Согласился шах, и пошли они к судці домой, а Азиз все не выпускал из рук женины косы. Как рассказал он судье свою историю, у того аж волосы на теле стало торчком - очень уж он испугался Всевышнего Бога, и ешь, мир ему, не меньше.

- Безумный,- сказал ему,- опомнись, ведь женщина живет в падишаха, а ты ее себе хочешь. В этом деле тебе надо свидетеля.

- А сколько тебе свидетелей? - спросил Азиз.

- Двух свидетелей,- отвечал судья,- и чтобы им веры можно было давать.

- Один мой свидетель - Всевышний Бог, а второй - посланник Его, Иса,- сказал Азиз.

- Господь никому не говорит,- одмовив судья,- и где же это видано, чтобы Он разговаривал с кем-то. Вот как приведешь Icy для показания другого свидетеля я и не буду требовать у тебя.

- Ладно,- согласился на то Азиз. - Я оставляю на тебя женщину, а сам пойду разыщу посланника Icy и приведу его сюда, чтобы он удостоверил. И когда ты мою женщину где-то денешь, загород ее волосы я вискубу тебе бороду.

Судья сказал, что пусть так и будет, и Азиз направился прочь. Он пришел на могилы и стал молиться. «Господи,- просил он,- дело мое дошло до края, Ты и сам хорошо знаешь; умоляю Тебя, пошли мне Icy, чтобы дал мне показания». Вот он кладет поклоны, молится, когда же это перед ним Иса так и родился.

- Чего тебе, Азиз? - спросил он.

- О посланнику Божий,- отвечал Азиз,- ты сам хорошо знаешь, какая беда мне было приключилась; дай же мне, пожалуйста, перед судьей показания, чтобы я мог забрать свою женщину.

Вот и пошел Иса с Азизом.

- О люди города,- кричал Азиз,- встаньте и кланяйтесь, это сам Иса идет - посланник Божий!

Горожане выходили из своих домов, и вскоре вокруг них собрался такой сильный давление люда, как на богомолье. Вот добулись они и судейского дворца. Едва завидев Icy, судья и падишах вскочили на уровне и уже обрадовались не знать как, а дальше пуць - и упали святому в ноги.

- Слава Аллаху,- говорили они,- что из-за этого Азиза-безумца мы сподобились воочию зреть самого пророка Божьего.

- Приведи-ка, судья, мою жену,- велел ему Азиз.

- Безумцю, что ты такое несешь? - отвечал судья. - Ведь все люди в городе знают, что твоя женщина уже два года как умерла.

- Да,- ответил Иса,- ему женщина действительно умерла. Целый год он провел у женин могилы и все молил Господа оживить ее. Я стал за него молиться Всеблагому, он произносил после каждой молитвы «Аминь», пока Господь не вернул ей жизнь. Поскольку из возраста его женщины не осталось и дня, она отжила свое, а Азізові осталось еще пятьдесят лет на свете быть, то он и отдал ей двадцать пять лет своей жизни и забрал с собой.

Услышав такие слова, женщина повернулась к ешь и сказала:

- Хотя ты и уважаєш себя за Божьего пророка, а неправду говоришь, на меня пеню волочиш.

- То есть я вру? - спросил Иса.

- Боюсь, что так,- відказувала женщина. - А можешь ли ты поклясться в том, что говорил только что?

- Мне нет нужды клясться,- сказал Иса. - Вот ты лучше скажи: «То, что [102] дал мне Азиз, я больше не хочу и отдаю ему с поворотом». Как скажи эти слова, человек этот на тебя никакого права и не будет и не будет добиваться тебя более, ты снова станешь женщиной падишаха и вернешься к нему во дворец.

Вот женщина и попросила у Бога, как научил ее Иса, а падишах с судьей, слушая ее, не могли выйти из удивления - так как-то странно было им. Потом она вложила свою руку в десницу ешь и сказала в голос:

- То, что мне дал Азиз, мне того и не надо,- я вертаю ему обратно. Только что прочитала она эти слова, сейчас же упала и умерла на месте, и как вышла из нее душа, во главе ей появились три строки; из написанного ясувало, что эта несчастная восстала против самого Бога, да еще и пророка его лжецом узивала, а также супругов свое, любящего мужа, злохитрістю обманула и дураком его начинила; так же и не следует ее обмывать, и не читайте над ней молитвы. Как увидел Азиз, чем оно все обернулось, подскочил к падишаха, схватил его за полу и принялся на него кричать, и знай упрекал его:

- Уже год будет, как ты сделал мне надругательство, своевольно и по-гвалтовницькому присвоил мою женщину, повергнув меня в муки и страдания.

- Он правду говорит,- же Иса. - Отдай ему по справедливости и доведи до конца эту дело должным образом.

- Не так я сделал,- поддержал его язык падишах. - Как не поворачивай, а все-таки я до этого бедствия привинен - пожалуй, что см мне вкоїв такую каверзу. Хотя жаль меня берет большое, какую-то я плохое сделал тебе, и ничего не поделаешь. Есть у меня одна дочка красавица; начувшись о ее красоте, сватались к ней шахматы и всякие правители с каких только сторон света, и я никому не отдал ее. Чтобы искупить свою вину, я отдаю ее тебе в жену, однако с условием - в присутствии Божьего посланца ты и снимешь с меня эту мою вину.

Вот и пригодился Азиз. Святой Иса, не долго думая, прочитал над ними молитву, которую в таких случаях положено читать, и обвенчал их. Молодых одвели в падишахський дворец и устроили там шумную свадьбу - такой пир задали, что нечего. Спустя свадебный поезд со всяким добром, и золотом, и драгоценностями, гулямами, служанками, лошадьми и мулами,- такой дали приданое молодой,- отправился к Азізової дома. Когда уже дома Азиз увидел девушку, то сказал:

- В тысячу раз эта моя новая женщина и по красоте, и по урочості лучше той, что была.

Он очень полюбил ее, а Всевышний Господь такую уж любовь и нежность к Азизу вложил в сердце той женщины, что она на лице его весь мир видела. Стали они себе укупці жить, а через некоторое время умер падишах. Поскольку у падишаха не было ни одного сына, то все царство пришлось девушке, как законной наследнице. Она призвала эмиров и столпов государства и сказала им;

- Я - женщина, и мое место на женской половине, ведь сказано: «Место женщины - за пологом или в могиле».

А дальше, взяв мужа за руку, усадила его на трон загород себя. Все войско сейчас и признало нового падишаха, и в знак согласия осыпали его драгоценностями и золотом. Стал Азиз вершить государственные дела, помня Бога и о людях не забывая, а как годы прошли, они из жизни ушли, оставив по себе вот эту историю.

ПРИМЕЧАНИЯ К «АЗИЗА И ЕГО ЖЕНЩИНЫ»

Иса - коранический персонаж, последний пророк перед Мохаммедом, он - христианский Иисус, Иса в Коране называется еще и как аль-масіх (мессия), ибн Марьям (сын Марьян) и др. Это ему было ниспослано откровение Інджиль, то есть Евангелие, и он предсказал появление Мохаммеда,- отсюда и его особое уважение в исламе как пророка. Интересно, что Коран отрицает смерть ешь на кресте: враги «не убили его и не распяли, это только явилось им», он был вознесен к Аллаху на небеса. Уже в после-коранические времена Иса получает эпитет «рух Аллах» - дух Аллаха.

Джабраил (или Джибрил) - имя ангела, наиболее приближенного к Аллаху (рядом с Ізраїлом, Ісрафілом и Мікаїлом), главного посредника между ним и пророками. В Коране он упоминается как покровитель Мохаммеда, который защищает его вместе с Аллахом от неверующих. Джабраил соответствует библейскому архангелу Гавриилу.

См. - в иранской демонологии злой дух, очень гадкий видом и страшнющої силы.

Ґулям - воин или слуга при дворе правителя. [103]

Книга: Средневековые персидские сказания Перевод Романа Гамады

СОДЕРЖАНИЕ

1. Средневековые персидские сказания Перевод Романа Гамады
2. СЕМЕРО ПЕЧЕРНИКІВ ДАКІЯНУСОВИХ Рассказывают, что в...
3. О ТОРГОВЦА ТКАНЯМИ И ДУРНОГО ЭМИРА Рассказывают, что в...
4. ПРИКЛЮЧЕНИЕ, ЧТО СОВЕРШИЛАСЬ В МЕДЫНСКОЙ МЕЧЕТИ Древние...
5. О СВЯТОШУ И КУПЕЧЕСКУЮ ЖЕНУ-КРАСАВИЦУ В Місрі,...

На предыдущую