lybs.ru
Поступки весомее слова. / Роман Коваль


Книга: Артюр Рембо Последние стихи Перевод Всеволода Ткаченко, Петра и Романа Осадчуків .


Артюр Рембо Последние стихи Перевод Всеволода Ткаченко, Петра и Романа Осадчуків .

© A. Rimbaud, 1872.

© В.Ткаченко, П. и Г. Осадчук, (перевод с французского), 1995.

Источник: А.Рембо. Пьяный корабль. К.: Днепр, 1995. 224 с. - С.: 100-111.

Сканирование и корректура: SK, Aerius (), 2004

Содержание

И. Воспоминание. Перевели Петр Осадчук и Роман Осадчук

II. «О сердце, что для нас...». Перевел Всеволод Ткаченко

III. Мишель и Кристина. Перевели Петр Осадчук и Роман Осадчук

IV. Слеза. Перевел Всеволод Ткаченко

V. Чорносмородинна река. Перевел Всеволод Ткаченко

VI. Комедия жажды. Перевели Петр Осадчук и Роман Осадчук

1. Предки

2. Призрак

3. Приятели

4. Мечта бомжа

5. Итог

VII. Рассветная добрая мысль. Перевел Всеволод Ткаченко

И. ВОСПОМИНАНИЕ

И

Вода искрится, как в слезах детские глаза,

Тела женские атакуют бельем;

В шелках знамен толпа, в лілеях под стеной

Ослепляют на чатах девы непорочные;

Забавы ангелов...- Нет... золотая лавина:

Залитые солнцем руки, движения, мокрые травы;

И синяя тень моста под величественным небом

Прикрыла холмы, как ширма неуловима.

II

О, эти парящие в накрапах солнца плиты!

Вода, золотом притомленим плюскоче,

И ивы, будто выцветшие платья девичьи,

В которых свадьба птиц звенят неистово.

Желтоватая, как веко, за луїдор чище,

Лилия светится,- это друг, моя жена,-

К люстра ревности поглядывает, причинная,

Зато в объятиях солнца окажется скорее.

III

Мадам держится слишком прямо - и цветы

Вытаптывает, идя свысока ближним полем,

Где труд сыновьям ее отблагодарил седыми болью,

Где таятся в зелени цветущей дети

И читают книжку, до странных приключений желающие;

К сожалению, он исчез, как стая ангелов, за горы.

Жена - за ним изо всех сил, ее лицо прозрачное

И прохладное. Муж подался куда глаза глядят.

IV

Скорбные руки трав, пожухлые и бессильны!

Апрельский месяц тонет в святом лоне.

Заброшенные лодки, прекрасные и беззащитные,

В августовские вечера приумножат запах гнили.

О, как тот плач дрожит край замковой башни!

Дрожат верхи тополей, без ветра бездыханные.

Рыбалка на лодке замер в ожидании

Уздріти блеск вод или движение на побережье.

V

Забава хмурых вод или безталань напасти

- И лодка притаился, и силы непутевые! -

Ни первый цветок взять, ни взять цветок вторую,

Ни желтую, ни эту, как воды пепельные.

В пыли ивы спят, языков крилля соколиное,

Нет в зарослях ни цветка, ни бутона.

Лодка на цепи - не плывет и не тонет,

Но какие же внизу засасывают глубины!

II

* * *

О сердце, что для нас кровавая и огненная

Габа, и вон убийств и еремей,

И ад, что своим рыданием поглина

Закон и порядок, и над руинами борвий,

И мста? Ничто!.. Все же нам нужны мста и проклятие.

Сенаты, короли, буржуи, пропадіть!

И долой историю, порядок, власть и гнет.

Это наше все. Кровь! Кровь! И золотой огонь!

Все отдадим для мсти, террора и войны,

Мой розуме! Если мы обожглись: нельзя

Таким республикам! Империй, чужбины,

Колонизаторов и войск довольно с нас!

Кто вихри огня раздует кругом?

Что? Мы и те, кого теперь называем братьями?

К нам, романтики! Удовлетворенные, мы с вами

Не будем как заниматься трудом.

Европа, Азия, Америка - все сгинь!

Наказывая, сметет поход наш маршевый

Города и села! Нас ждет загиб!

Вулканы взорвутся. И Океан немой...

В друзья! Черные эти незнаємі наверное

Братья нам! Шагом марш! Вперед! Туда, где бунт!

В беду, - трепет свой я почувствовал, древняя земля!

На меня и на вас обваливается грунт!

Зря! Я еще здесь, я всегда буду здесь!

III. МИШЕЛЬ И КРИСТИНА

Вот чертовщина! Убегает солнце окаянне,

Вступает черная тень в его ясные следы.

Гроза сквозь ивняк прет на старые площади,

Рокоче грозно брук потоками воды.

Сто белых агнеців, как ной идиллические,

Над акведуками бегут в поля, в леса,

Бегут с визгом над вереском извечным,

Покрыты пламенем неистовой грозы.

Кудлатый пес и пастор в сірім балахоне,

В тьме напуганные огнями зарниц,

Мечутся с отарой по оболони,

Готовы упасть пред небом ниц.

Я здесь, мой Боже! А душа в твоей квартире,

Она между облаков прошла в небесную оболонь,

Сама взлетела на огненной карусели,

Словно по рельсам промчалась сто Солонь.

Вот тысяча волков, и сколько же зерен диких

Посадит в день грозы молодая монахиня.

В старой Европе возмутит топай и крики,

Побьет зеленую прорість не одна орда.

Когда прольется месяц на пространные ланды,

Когда копыта ударят по сыпучим пескам,

Под черным небом снова бризнуть кровью банды

И вновь посеют, как песок, животный страх.

Или я дождусь тех дней, ясных и барвинковых,

Когда увижу рай влюбленных сердец?

Лежит ягненок пасхальное у ног Христовых,

Мишель с Кристиной,- идиллии конец.

IV. СЛЕЗА

Оподаль от птиц, стад, крестьянок,

В окружении лещиновых кустов,

Которые под вечер окутал туман,

Присев среди вереска, я пил.

То что я пил на берегу Уазы,

Что мог я из плоской фляги тянуть?

Нахмуривсь небосвод, замолчали шею.

Пил потогонний сок я золотой.

Я вывеской ветчину стал злой.

Затем на небо поступила гроза.

Были посреди ночи голубой

Столбы, озера, черный край, вокзал.

Песок таки насытился водой.

И град в лужи падал с облаков.

Разве меня не разбирала жажда,

Языков искателя сокровищ или жемчужин?

Май 1872

V. ЧОРНОСМОРОДИННА РЕКА

Течет река Чорносмородинна

Незнано по долине.

А более ею галич шумная,

Как згуки янголині.

И с шумом в верховья сосняка

Ныряет порывы ветра.

Все бежит, а с ним и тайна

Посещенных крепостей,

И древних сел, и парков долина,

И слышно в конце,

Как утихла рыцарская война.

Но живительный ветерок!

Пусть в просвет посмотрит пешеход:

Храбрым станет он.

Ласковые вороны, которых шлет вслед

Господь со всех сторон,

Хмельную и хитрую глитайню гоните,

Солдаты возвышенностей!

Май 1872

VI. КОМЕДИЯ ЖАЖДЫ

1. Предки

Мы - твои предки, родня

До судного дня.

Играет в бочонках вино,

Солнцем ночным пышет.

Богом тебе дано

Хмель прохладный пить.

Возмущающий силы из глубин

Жаждущий глоток вина.

Я. - Я найду покой

В волнах дикарских рек.

Мы - твои предки, деды,-

Ивы, посмотри, край воды -

Замка сторожа стоит!

Ступы за влажную стену

И там, в погребах веков,

Корчагу найдешь не одну.

Я. - Ступлю за крепостной ров -

Пойду напувать коров.

Мы твои предки, родня,

Налей среди белого дня

Наливок из наших бутылей!

Там кофе, там каждое мгновение

Чайник для тебя кипит,

Тебе - щонайліпший напиток,

И с букетами цветов мы

К тебе идем из тьмы.

Я. - Все бы осушил до дна -

Как сатана.

2. Призрак

Ну-ка, вечные Ундины,

Збурте синие глубины,

Венеро, сестра лазури,

Яви свои формы налиты!

В норвежских снегах евреи,

Держитесь дороги своей,

Далеких краев изгнанники,

Море рисуйте утром!

Я. - Не хочу хмельных напитков,

Не пить чар-зелье в чаре.

Сколько бы чудес не натворил,

Только на дорогу призраку.

Опомнись же, о, отец крестный

Той страшной жажды,

Что сосет, как гидра, с меня

И душу, и остальных отваги.

3. Приятели

Глянь, волны отчаянные

Гонят вино на пляж.

Глянь, мчатся ручьи сивухи,

Горный размыв кряж.

Мы, друзья, не промажем -

Потрафим в нашу цель!

Я. - Довольно этих пейзажей!

И, наконец, что есть хмель?

Врятуюсь от загула

И от земных щедрот,

Набрав в рот ила

Среди старых бревен.

4. Мечта бомжа

Когда я проберусь

В городок старинный,

Найду кабачок винную

И тихо там напьюсь,

И в тишине я погибну.

А збудуся недугов

И добуду денежки,

Отправлюсь путешествовать.

Ген-ген за виднокруг

Поманит судьба проклятая.

- Эх! Мечта бомжа

Лишь добавляет осмути.

Никогда не прибыть

Мне до корчмаря

В зеленый мир забыт.

5. Итог

И голуби, причаєні в полях,

И зверь, что в глупу ночь бежит,

Птица водяной и тихий домашняя птица,

Бабочка тоже - всех мучает жажда пить.

Растаять бы в заоблачной дали...

- О, счастье прохладной красоты! -

В росе фиалок исчезнут весной,

Когда заря увлажняет леса.

VII. РАССВЕТНАЯ ДОБРАЯ МЫСЛЬ

В четвертой летом - благодать!

Еще продолжается сон любви,

Выдыхает на рощи рассвета

Благоухание вечерних праздников.

Где сияет солнце Гесперид,

На величественном строении гомінкій

Уже заметушивсь плотницкий род,

Засучив рукава байке.

Плотники в моховой пустыне

Возводят пышные изгибы сводов,

Где всміхнуться роскошью жилища

В фальшивую даль.

В Венеро! Для Рабочих,

Подданных владыки Вавилона,

Любых брось своих мужчин,

Что в душе несут корону.

В Владарко Пастухов!

Дай вина выпить плотникам достойным,

Чтобы они не выбивались из сил,

Пока в море не войдут в полдень.

Май 1872

© Aerius, 2004




Текст с

Книга: Артюр Рембо Последние стихи Перевод Всеволода Ткаченко, Петра и Романа Осадчуків .

СОДЕРЖАНИЕ

1. Артюр Рембо Последние стихи Перевод Всеволода Ткаченко, Петра и Романа Осадчуків .

На предыдущую