lybs.ru
Окончательно проиграл тот, кто признал себя побежденным. / Андрей Коваль


Книга: Иосиф Кобів достопримечательность античного романа (1982)


Иосиф Кобів достопримечательность античного романа (1982)

© Й.Кобів, 1982

Источник: Апулей. Метаморфозы, или Золотой осел. К.: Днепр, 1982. [Вершини світового письменства. Том 42]. 240 с. С.: 5-17.

OCR: SK; Spellcheck: Aerius (), 2004

Как и подавляющее большинство современных литературных видов и жанров, так и роман имел свои истоки в античности. Правда, сам термин «роман» - не античного происхождения, а средневекового, но ростки романа как литературного жанра с присущими ему чертами наметились уже в греческо-римской древности. Там "викристалізувались деякі_ его разновидности {любовно-приключенческий, любовно-буколический, бытовой, сатирический, историко-биографический), его сюжетные линии и стилевые особенности. Сама же античность для обозначения произведений романічної литературы пользовалась такими названиями, как «повествование», «деяние», «повесть» и др. Роман был последним повествовательным жанром увядающей античности, последним взлетом древнегреческого изящной словесности: его апогей пришелся на II-III в. н. есть. Возник он, впитывая в себя как опыт фольклорно-мифологического творчества, так и достижение тех литературных жанров, где нашло проявление заинтересованности личностью, семьей, частными взаимоотношениями (новелла, епістолографія, риторические упражнения). О содержание, композицию, характерные коллизии, мовностилістичні особенности древнегреческого романа дают нам представление несколько достопримечательностей этого литературного жанра, которые дошли до наших дней. Хронологически первым древнегреческим романом, который в неповрежденном виде сохранился до нашего времени, в «Повесть о Херея и Каллирою», произведение, написанное во II в. н. есть. Харітоном.

Под могучим влиянием греческого романа, развивался этот вид литературы и в Древнем Риме. Единственным памятником римской романічної прозы, которая полностью дошла до наших дніві в «Метаморфозы, абр Золотой осел» со II в. н. есть. Автор этого романа Луций Апулей, выходец из Северной Африки, который родился около 124 г. н. э. в городе Мадаврі, римской военной колонии, в семье богатого и именитого чиновника. Образование получал Апулей в родном городе и Карфагене, проявляя интерес к риторике и философии. Впоследствии, с целью получить более широкое образование, отправился в Афины-центр греческой науки, где углублял свои знания в области философии; особенно увлекаясь учением школы платоников. Некоторое время он находился в Риме. Там, усовершенствовав свои знания латинского языка, начал выступать в суде в роли защитника. Посетил также Египет, где ознакомился с Мистериями Изиды и Озириса. Обвиняемый в 158 г. в занятиях магией, с помощью которой якобы «очаровал» и женился на богатой вдовой. Апулей защищал себя в речи, названной «Апологией». Хотя он и был оправдан, однако репутация колдуна так и осталась за ним навсегда. Постоянным местом жительства Апулея стал Карфаген, где к нему относились с большим уважением как к выдающемуся, оратора и верховного жреца провинции. Год смерти писателя неизвестный: он умер где-то около 180 р,

Время, когда жил Апулей - II века (правление императоров Адриана и Антонинов),-это период наивысшего развития римского рабовладельческого общества, период могущества империи, ее наибольшего территориального распространения. Вместе с тем уже тогда появляются симптомы увядания и упадка этой могущественной державы. Становилось все хуже положение народных масс. Люди, теряя надежду на лучшее завтра, искали утешения в религии и мистицизме. Большим успехом пользовались восточные культы - египетские, сирийские, малоазийские, персидские,, распространялась христианская вера. Известность получили мистерии персидского бога Митры и египетских богов Изиды и Озириса. Эти культы и мистерии сильно действовали на воображение и чувства посвященных, якобы открывали тайны потустороннего мира и обещали посмертное блаженство. Росла вера в магию и астрологию, множились, как грибы после дождя, прорицатели и пророки, чудотворцы и ясновидящие. Предрассудки, веру в чудеса, религиозный фанатизм того времени нещадно корил современник Апулея греческий сатирик Лукиан из Самосати, «Вольтер классической древности» (определение Ф. Энгельса).

Апулей был своего рода энциклопедистом: он изучал риторику, философию, историю, естествознание, медицину, астрономию, интересовался оккультными науками. Писал на латинском и греческом языках. В его работах есть трактаты, где он пропагандирует неоплатонічну философию («О Платона и его учение», «О божестве Сократа», «О вселенной»), но большой ценности они не имеют, ибо их автор философом не был, хотя за такого и выдавал себя. Сохранился сборник ораторских выступлений Апулея под заголовком «Флориды» («Цветник»), который, подобно вышеупомянутой «Апологии», дает представление о нем как оратора.

Немало Апулеевих произведений на различные темы пропали, Особенно ощутимая потеря романа «Гермагор», потому что именно как романист он блеснул незаурядной талантом, свидетельством чему является знаменитый произведение Апулея «Метаморфозы». .

Апулей - типичное дитя своего времени. На его характере сказалось все, что было свойственно его эпохе назревающего упадка античного общества, его идеологической кризиса. Мировоззрение Апулея далек от простоты и цельности мироощущения древних римлян: [6] в нем рационалистический скептицизм сочетался с наклонностью к мистицизму и вере в чудеса: увлечение египетскими культами Іаіди и Озириса приводит к издевательское отношение к официальной религии олимпийских богов с Юпитером во главе. В произведениях Апулея достоверно отражены духовная атмосфера и бытовое фон современной ему эпохи, однако отсутствие интереса к социально-политических и общественных явлений занижает их культурно-историческую ценность.

Писательская слава Апулея основывается на одном произведении - романе «Метаморфозы», более известном под названием «Золотой осел», написанном, как полагают, где-то около 170 г. Эпитетом «золотой» в смысле «великолепный», «прекрасный» в античные времена принято было характеризовать произведения, которые своей художественной ценностью снискали большой успех у читателей. Пестрый по содержанию роман рассказывал о приключениях молодого грека, корінф'янина Луция, который, находясь в Фессалии, стране колдуний, нечаянно чарами превращенный в осла, потерпел разных приключений и испытаний судьбы, не раз заглядывал смерти в глаза. Путешествуя по разным местностях, он видел жизнь разных людей, слышал интересные разговоры, анекдоты и истории. Луцию было известно, что он вернет себе человеческий облик, как только попробует свежих лепестков розы, но вследствие различных препятствий освобождение от чар затягивалось. Только через год снова стать человеком помогло Луцию покровительство богини Изиды. Из благодарности ей он становится ревностным служителем культа этой богини и посвящаемый в ее мистерии.

Роман состоит из одиннадцати книг и написан в егонаративній форме, то есть от первого лица (рассказывал сам Луций). Применение первого лица, где автор не обязательно тождественный с рассказчиком, характерное для греко-римского романа. Эта манера нашла выражение в нескольких греческих романах, например, в «Повести о Левкиппу и Клітофонта» Ахилла Татія и в «Сатириконові» римского писателя Петрония.

Основная фабула «Метаморфоз» Апулея (превращения человека в осла и связанные с этим перипетии до возвращения в человеческий облик) похожа сюжетом для новеллы «Лукий, или Осел», авторство которой приписывают Лукиану с Самосати, но оба произведения, очевидно, представляют собой независимые литературные переработки старого от них греческого романа Лукия из Патр (местность близ Коринфа). Следовательно, как полагают ученые, сходство сюжета «Метаморфоз» Апулея с новеллой Лукиана обусловлена общностью источника - романа Лукия из Патр, сочинения, который, к большому сожалению, не сохранился. Но роман Апулея и «Лукий, или Осел» псевдо-Лукиана существенно отличаются друг от друга. В частности это касается [7] заключение сочинений: в новелле, приписываемой Лукиану, превращенный в осла Лукий вновь приобретает человеческий облик благодаря розам, которые он съедает, без какого-либо вмешательства богов, в то время, как Луций у Апулея освобождается от чар покровительством Изиды и из благодарности посвящается в ее мистерии. Такая религиозно-мистическая концовка, несомненно, была новшеством римского романиста - пылкого поклонника, культа этой богини. Есть еще другое различие между этими двумя вариантами обработки того же самого сюжета. Если «Лукий, или Осел» представляет собой сокращенный, конспективный пересказ романа Лукия Патрського, то Апулеєві «Метаморфозы» является распространенной, свободной переработкой этого произведения с внесением в основную фабулу многих вставок в виде новелл, эпизодов, жанровых сценок. Относительно новелл, то большинство из них могла быть почерпнута из «Мілетських рассказов» Аристида из Милета в Малой Азии - сборника конца II - начала И "ст. к н. есть., который не дошел до нас, но часто упоминался античными писателями и был переведен на латинском языке в i в. до н. есть. Корнеліем Сізенною.

В канву «Метаморфоз» вставлено несколько новелл и целый ряд эпизодов, что, не имея непосредственной связи с основным действием, имеют целью усилить интерес читателя, развлечь его, держать в напряжении, в ожидании, что же будет дальше: останется герой романа в ослином шкуре станет снова человеком. Ведь основную свою задачу Апулей видел, как сам признал в первых строках своего произведения, в том, чтобы дать развлекательное чтиво вроде сборника Аристида Милетского.

К новеллам, вплетенных в основную канву «Метаморфоз», принадлежат небылицы про нечистую силу и колдовство, рассказ Арістомена о Сократе, которого колдунья Мероя опутала чарами и в конце концов погубила (кн. И, разд. 5-20), и рассказ Телефрона, как он следил покойника и по вине волшебниц - ведьм - потерял уши и нос (кн. II, разд. 21-30), «разбойничьи» истории (кн. IV, разд. 6-27; кн. VII, разд. 5-8); романтическая история Хариты и Тлеполема (кн. IV, разд. 23-27; кн. VIII, разд. 1-14); ряд фривольных комически-бытовых рассказов о коварных женщин: любовник в бочке (кн. .IX, разд. 5-7); любовник и забытые сандалии (кн. IX, разд. 17-31); любовник в кадовбі (кн. IX, разд. 22-23, 26-28); любовник, что выдал себя чиханием (кн. IX, разд. 24-25); рассказы об ужасающих преступлениях и убийствах: преступная любовь мачехи к пасынку (кн. X, разд. 2-12), ужасные злодеяния отравительницы (кн. X, разд. 23-28). Среди вставных новелл выделяется своей поэтичностью и художественностью образов помещена в центре романа сказка про Амура и Психею, которая по своему объему равен почти двум книгам (кн. IV, разд. 28 - кн. VI, разд. 24).- Кроме того, [8] в основной сюжет вставлен ряд эпизодов, таких, как: встреча Луция со школьным товарищем на рынке (кн. И, разд. 24-26); разоблачение обмана волхва Діофана (кн. II, разд. 12-15), рассказ о верной и волевую жену знатного, римлянина Плотину (кн. VII, разд. 6-7), гибель злобливого парня, который издевался над осла (кн. VII, разд. 24-28), история с драконом-оборотнем (кн. VIII, разд. 18-21), жестокое наказание раба за измену жены (кн. VIII, разд. 22), месть женщины мельника (кн. IX, разд. 30-31), трагическая гибель трех братьев, которые вступились за обиженного крестьянина-бедняка (кн. IX, разд. 33-38) и другие.

Нанизывая новеллы на «безразмерный» стержень сюжета, Апулей придумывает различные композиционные способы, чтобы эти новеллы включить в сюжет. Все они были якобы услышанные Луцієм в разных ситуациях от разных людей. Так, о мести колдуньи Мерої рассказывает ему по дороге в Гіпату попутчик Аристомен, о том, как ведьмы оболванили Телефрона, речь идет на пиру у Біррени. Подавляющее большинство новелл Луций слышит в личине осла. Разбойничьи истории он подслушивает, находясь на службе у разбойников. Сказку о любви Амура и Псіхеї рассказывает старая женщина девушке, которую схватили грабители с целью получить за нее солидный выкуп. Некоторые истории (о любовнике, скрытого в бочке, о любви мачехи к пасынку и последствия этой любви), услышанные Луцієм-ослом на привалах в разных местностях, некоторые (лирико-героическое повествование о любви Хариты и Тлеполема, пикантные анекдоты про любовника, что забыл сандалии, и любовника, что, спрятанный в корзине, выдал себя чиханием, мрачная история о женщине-отравительницу) подслушанные на службе у разных людей.

Невозможно не вспомнить одного фактора, который сыграл немалую роль в развертывании действия в «Метаморфозах» Апулея. Как в античных епопеях на действие влияют олимпийские боги, вмешиваясь в поступки героев, так и в греческо-римских романах движущей силой становится новое божество - аллегорическая Тіха (у римлян Фортуна), богиня капризов судьбы. Вера в Тіху возникла в Греции в конце IV в. до н. есть. (Тіха выступает уже в трагедии Еврипида «Ион») в результате ослабления традиционной, народной религии с Зевсом как верховным богом и потерпела распространение в эллинистический период (III - i вв. до н. есть.) истории греческого народа и впоследствии в Римском государстве. В ней видели силу, прихотливо руководит жизнью людей: она может быть врагом человека и может ей доброжелательно помогать. Герои античного романа часто являются лишь игрушками причудливой Судьбы, которая ведет их от одного приключения до второй. Такую движущую силу в образе Судьбы (Фортуны) вводит в свой роман Апулей. Она мешает Луцию снова убрать человеческий облик (кн. IV, разд. 2), она отдает его в руки противных священнослужителей [9] Сирийской богини (кн. VIII, разд. 24), она бросает его из одной опасности в другую (кн. IX, разд. И). На ее недоброжелательность герой романа не раз горько сетует (кн. VII, разд. 3, 16, 17, 25; кн. IX, разд. 1). В одиннадцатой книге есть прямое указание на то, что всеми страданиями и лишениями он обязан злой Судьбы (кн. XI, гл. 15). Только заступничество Изиды помогло ему побороть препятствия, которые придумывала Судьба (кн. XI, гл. 12).

Композиция произведения достаточно свободная и гибкая, присуща античному приключенческим романам. Первые Три книги можно рассматривать как увертюру к приключениям Луция в ослином шкуре, которые начинаются в четвертой книге и заканчиваются в десять. Одиннадцатая книга составляет, собственно говоря, дополнение к остальным произведения, отличаясь коренным образом от первых десяти книг как содержанием, так и стилем. Если всему произведению в одиннадцатой книги была свойственна тенденция развлекать читателя, то одиннадцатая книга своим мистически-поучительным финалом резко отличается от остального произведения. Его мистически-религиозная концовка отнюдь не обусловлена ходом событий в предыдущих книгах, не имеет ничего общего с греческим перво-образом. Автор словно забыл о Луция, грека из Коринфа, предками которого назвал историка Плутарха и философа Секста, а героем романа делает теперь уроженца Мадаври (кн. II, разд. 27). Луций, что вернул себе человеческое лицо, набирает теперь черт самого автора - Апулея. Он дает себя посвятить в таинства богини Изиды и по божественному велению отправляется в Рим, чтобы достичь высшей степени посвящения. Такой финал злоключений Луция-осла, бесспорно, имел целью пропаганду культа Изиды.. - В романе Апулея переплетается сказочно-фантастический элемент с реалистичным. Явно сказочный характер имеет основная фабула произведения - сказание о человеке, который чарами превратилась в животное (в данном случае на осла) и только после долгих перипетий снова приобрела человеческий вид. На распространенном, в фольклоре сказочном сюжете построено повествование, про Амура и Психею, основной стержень которого такой: девушка выходит замуж за какого-то таинственное существо, живет счастливо, но по наущению коварных сестер нарушает брачную запрет; разгневанный муж покидает жену, она странствует по миру в розысках пропавшего мужа, преодолевает различные трудности, выполняет невыполнимые поручения с помощью чудесных помощников, наконец. после тяжких испытаний находит мужа и заживает с ним большого счастья. .Та и само исходное предложение: «Жили-были в одной стране царь и царица» указывает на то, что речь идет о сказке. В сказочном тоне выдержаны колдовские рассказы-небылицы: о мести колдуньи Мерої (кн. И, разд. 5-И9), о Телефрона, которому волшебницы, отрезав нос и уши, настоящие заменили вощаними (кн. II, разд. 21-30), [10] об убийстве Луцієм трех грабителей, которые впоследствии оказались надутыми мешками (кн. III, разд. 5-й). Сказочным колоритом отмечены также рассказы о «героические» подвиги разбойников (кн. IV, разд. 9-21; кн. VII, разд. 5-8).

Несмотря на фантастически-авантюрную фабулу и наличие в «Метаморфозах» значительной дозы сказочного элемента, благодаря необычной наблюдательности и розповідному таланту Апулея перед читателем відкриваєтьея широкая панорама быта и нравов римской провинции II ст. В романе реалистично показана нищета сельской бедноты. Тяжелая жизнь выпала на долю огородника-бедняка: он живет в шалаше, питается старым, напівзогнилим латуком. Его бесправное положение показано в сцене встречи с римским легионером. Воин захотел силой забрать у огородника осла, но бедняк опирается, сваливает его на землю, отправляется в город, где скрывается в товарища. К сожалению, огороднику не повезло: легионер при помощи других воинов разыскал его, забрал у него осла, а огородника бросили в тюрьму (кн. IX, разд. 39-42).

В другом месте показано произвола землевладельца-латифундиста, который издевается над своим соседом-земледельцем: он крадет его волов, уничтожает стада, топчет Еще не спелые хлеба. Мало того, богатый самодур подает иск в суд, чтобы забрать у него усадьбу и нивку. Когда за крестьянина вступились три благородные юноши, сыновья соседа, богатой натравил на них стаю собак и велел слугам побить юношей до смерти (кн. IX, разд. 35-38).

С сочувствием Агіулей изображает нищее, полна нечеловеческих мук прозябание рабов и их изнурительный труд в мельнице. Из его груди вырывается отчаянный крик: «Добрые боги, что я там только увидел! Какие жалкие людишки работали там их кожа была испещрена синяками, посмуговані ранами спины скорее были затененные дрантивим лохмотьями, чем закрытые, в некоторых лишь паха были прикрыты тряпкой, все так одеты, что тело проглядывало сквозь крыши, лица их клейменые, головы наполовину выбриты, ноги в кандалах, яйца землистые, веки выедены черным дымом и горячим паром так, что глаза чуть Свет божий видели» (кн. IX, разд. 12).

Вообще отношение Апулея до рабов дифференцированное: с одной стороны, он изображает рабов трудолюбивыми, привязанными к своим хозяевам (кн. VIII, разд. 1, 15), с другой, показывает раба-прелюбодея (кн. VIII, разд. 22), раба продажного, готового за деньги предать доверие своего хозяина (кн. IX, разд. 18-21), раба-отравителя (кн. X, разд. 4, 7-12).

Не высокого мнения автор о римское судопроизводство. Он забрасывает судьям продажность, которая берет начало от знаменитого суда Париса (кн. X, разд. 33). [11]

Здесь несколькими мазками изображено юмористическую сцену продажи рыбы на рынке (кн. И, разд. 24-25), там -- продажа осла с аукциона с гиперболически-насмешливым восхвалением товара (кн. VIII, разд. 23-25). Здесь подробно описано пышный пир в знатной семье с изысканными яствами и напитками (кн. II, разд. 19-20), в другом месте помещено описание пантомима - балета, который дает нам представление о высокий уровень античной сценографии (кн. X, разд. 30-32).

Исторически верно воспроизведено разгул грабительских банд: разбойники нападают на путников, на дома, поместья, села (кн. III-IV). Избалованные молодые люди, сыновья знатных родителей, «золотая молодежь», хулиганят ночью,, грабя и избивая прохожих (кн. II, разд. 18). .

В произведении нашла отражение вера тогдашних греков и римлян в чудеса, магию, гадания, злые приметы, сновидения, демонов, заклинания, призраки, появление в душ умерших, любовные чары и прочие суеверия и передсуди. На легковерности людей наживаются странствующие шарлатаны-шарлатаны типа Діофана (кн. И, разд. 12-14) или жебрущі священнослужители Сирийской богини, которые обманывают людей, выманивают деньги за «предсказания» (кн. VIII, разд. 29; кн. IX, разд. 8-10). Широкие массы верят в сверхъестественную силу колдуний. Фессалийскую хозяйка Луция Памфила славится своим відьомським искусством: она умеет превращаться в сову (кн. III, разд. И). Колдуньи могут превращать людей в лягушек, бобров, баранов, птиц. (кн. И, разд. 9) и сами могут стать чем угодно: собаками, мышами, совами, мухами (кн. II, разд. 22). их чары могут прекратить роды у беременных женщин (кн. И, разд. 9), перенести дом в другое место (кн. И, разд. 10) и т.д. Действуют ведьмы-оборотни, которые воруют части тела из трупов (кн. II, разд. 21-30), выступают ламии - сказочные злые духи, что ночью поедают тела молодых юношей и пьют их кровь (кн. И, разд. 17). Покойникам с помощью заклинаний на краткий миг возвращается жизнь (кн. II, разд. 29). Призраки запугивают людей и заставляют их до самоубийства (кн. IX, разд. 30). Драконы убирают человеческого облика, чтобы заманивать людей в свое логово и там их умерщвлять (кн. VIII, разд. 18-21).

До описываемых в романе «чудес» Апулей относится критически. Так, он с насмешкой описывает действия ведьм Мерої и Пантії, дурачит вещего дара ясновидца-дурака Діофана. Ирония чувствуется в рассказе о колдуний, которые отрезали нос и уши вартівникові, что стерег труп, и в описании действий жреца Затхласа, который заклинаниями воскрешал мертвеца и т.д. Однако слова Луция (кн. И, разд. 20): «Я по крайней мере ничего не считаю невозможным» можно в некоторой Степени рассматривать как выражение взглядов самого автора, [12] интересовался оккультизмом и где исключал возможности сверхъестественных явлений в жизни людей.

Накопление чудесного в «Метаморфозах» является данью распространенном в тогдашнем греческо-римском обществе вере в чудеса, данью вкусовые широких читательских масс, советов почитать о чем-то неистовое, а также является проявлением личных интересов автора магией.

В «Метаморфозах» перед глазами читателя дефилирует длинная колонна представителей различных общественных слоев и профессий, разного характера и возраста. Рельефно изображен герой романа Луций, юноша приятной внешности, острого ума, образованный, малодушный, темпераментный, жадный до знания и оккультных наук, любопытный до всего. Этот интерес к магии сыграл роковую роль в его жизни, за него ему пришлось горько поплатиться. Эта черта характера не оставляет Луция в личине осла: он любит, нашорошивши уши, подслушивать разговоры людей, подглядывать, наблюдать их поступки. Кроме него, в произведении действует бесконечное количество второстепенных персонажей, из которых одни связаны с ходом событий и лицом главного героя, другие выступают только во вставных новеллах или эпизодах. Это ростовщик Милон - античный Гобсек, который одалживал деньги под высокие проценты, но живет бедно, легкомысленная и влюбчивая Фотіда, торговец сыром, великосветская дама Біррейа, надменный надсмотрщик за порядком и ценами на рынке, наивный Телерон, прорицатель-попрыгунчик Діофан, сказочно богатый Демохар, который на собственные средства устраивает для города гладиаторские зрелища, охота на медведей и других зверей, парень-садист, что находит удовольствие в истязании осла, грубый римский центурион, отважный жених, который для спасения любимого не колеблется войти в разбойничье логово, выдавая себя за разбойника, огородник-нищий, землевладелец-самодур, что ни перед чем не останавливается, чтобы захватить земельный участок соседа-хуторянина, высокий сановник, который, наслаждаясь всеми роскошью жизни, покупает осла, чтобы развлекать себя и публику его выходками, избалованная дама-содомітка, которая находит удовольствие в любощах, с ослом, скромный мирошник, два брата - кондитер и повар, жуликоватые священнослужители Сирийской богини и другие.

Пластично изображена ватага разбойников, отчаянных и дерзких, безудержных в еде и в пьянстве.

В бурлескно-пониженном тоне трактованный Апулеем пантеон римских богов с .Юпітером во главе. Богам присущи те же самые страсти, слабости, низменные инстинкты, что и обычным людям, его боги оказались на уровне простых горожан с их мелкими интересами, узким кругозором, завистью, ревностью, злобой. Так, верховный бог, громовержец Юпитер, античный донжуан, [13] падок на козырек, готов действовать Амурові на руку при условии, если тот постарается достать для него какую-то девушку незаурядной красоты (кн. VI, разд. 22). Мать Амура, богиня любви и женской красоты, Венера изображена стареющей, завистливой, сварливой и мстительной женщиной. Она завидует Псіхеї, несказанної очарования, преследует ее, готова погубить соперницу любой ценой. В ругани не стесняется грубых, непристойных слов. Гротеском звучит ее обещание дать семь поцелуев с прикосновением языка как вознаграждение тому, кто обнаружит место пребывания Псіхеї. Венера издевается с пойманной соперницы, тянет ее за волосы, лупит по голове, безжалостно мотлошить (кн. IV, разд. 30-31; кн. V, разд. 28-30; дн. VI, разд. 6-16). Церера и Юнона, простые кумушки, соблюдая принципы «моя хата с краю», отказываются подать преследуемой Псіхеї любую помощь, чтобы не портить хороших отношений с Венерой (кн. VI, разд. 2-4).

Все черты бурлескного изображение имеет сцена свадьба Амура и Псіхеї, где Вулкан стряпает, Вакх наливает в чашу вино, Венера усердно танцует (кп. VI, разд. 24).

Для комического эффекта в сказку про Амура и Психею введены некоторые римские реалии. Юнона отказывается помогать Псіхеї, ссылаясь на законы, которые запрещают давать приют беглым рабам (кн. VI, разд. 4). Венера, трактуя Психею как ушедшую рабыню, заявляет, что по ее сокрытию ждет кара, предусмотренная римским законом (кн. VI, разд. 7). Как на земле объявляли через окличників о беглых рабов, так посланец богов Меркурий объявляет о побеге Псіхеї, служанки Венеры (кн. VI, разд. 7). Венера не хочет признать законным брак сына Амура и Псіхеї, ибо он совершен вопреки закону, без свидетелей и согласия отца (кн. VI, разд. .9).

Гротескно звучит перенесено из практики римского сената предупреждения Юпитера о том, что тот из богов, кто не явится на собрание, заплатит штраф в размере 10 тысяч сестерциев. Свою речь до богов верховный бог начинал с формулы обращения в римских сенаторов dei conscripti - «боги, занесены в списки», что в пародированием официального названия римских сенаторов patres conscripti - «родители, занесены в списки».

3 комической целью Апулей зачастую прибегает к сравнениям с мифологическими образами или сценами. Приведем несколько примеров. Так, .герой романа усматривает сходство между своими приключениями в ослином образе и странствиями Одиссея (кн. IX, разд. 13). Волшебница Мероя своего любовника называет Ендіміоном. Она не желает стать второй Калипсо, брошенной Одиссеем, и оплакивать вечное одиночество (кн. И, гл: 12). Борьба Луция с тремя мехами, которые он принял за грабителей, сравнивается с подвигом Геракла - его [14] борьбой с чудовищным великаном Геріоном, что имел три туловища и три головы (кн. ее; разд. 34), или с трехглавым Цербером (кн. III, разд. 19); как Аякс в припадке безумия бросился на стадо, так Луций с еще большей отвагой вступает в бой с тремя надутыми мешками из козьей кожи (кн. III, разд. 18). Шум и пьяные крики в пещере грабителей сравниваются с бесчинствами на свадебном пиру Пейрифоя, когда дошло до драки между лапифами и дикими кентаврами - полулюдьми-напівкіньми (кн. IV, разд. 8). Аналогично с комической целью использован образ Медеи (кн. И, разд. 10), Пегаса (кн. VI, разд. 30; кн. VII, разд. 26; кн. VIII,. разд, 16), Мелеагра (кн. VII, разд. 28), сцена расправы над Дыркой (кн. VI, разд. 27) и другие.

Тематической пестроте произведения отвечает своеобразный стиль, мовностилістична разнообразие. В стилистическом отношении явно отличается от остальных романа заключительная, одиннадцатая, книга с почтенным, возвышенным, торжественным стилем. Но и в уважительно-возвышенной стихии одиннадцатой книги чувствуется нескрываемый ироничный тон, в частности в раздумьях Луция о неситих жрецов, что, трижды посвящая его в таинства Изиды и Озириса, трижды безжалостно высасывали из него все большие и большие взносы на оплату расходов, связанных с посвящением, мол, такова воля божья, даже сумму якобы определили сами боги. В первых десяти книгах стиль «Метаморфоз», согласно тенденции автора развлечь читателя, отличный от тона последней книги, причем и в них ' не везде одинаков. Апулей умеет мастерски применять стилистические средства в соответствии с: содержания. Так, в описании любви Амура и Псіхеї царит сказочно-поэтический тон, в изображении олимпийских богов, в частности Венеры - ее внешнего вида и поведения - комично-бурлескный; там, где речь заходит о сестрах Псіхеї,- иронично-сатирический. Вообще во вставных новеллах и сценах, где описывается быт и где действуют персонажи из низов, стиль приближен к разговорной речи, пересыпан вульгаризмами и уменьшительно-ласкательными словами. В целом стиль «Метаморфоз» изысканный, жеманный, риторический. Произведение изобилует архаизмами, грецизмами, неологизмами, поэтическими оборотами, рифмами, антитезами, синонимами, повторами слов, метафорами, красочными эпитетами, игрой слов, длинными запутанными периодами. В частности любит римский романист аллитерации по - один из самых любимых изобразительных средств в римской литературе. Там, где было возможно, нашли они свое отражение и в переводе. По рецепту античной риторики в произведение внедрен ряд аллегорических фигур. Так, кроме Судьбы, выступают: Справедливость (кн. II, разд. 22), Успех (кн. IV, разд. 2), Зависть (кн. IV, разд. .14), Скромность (кн. V, разд. ЗО), Привычка (кн. VI, разд. 8), Забота [15] и Журба (кн. VI, разд. 9), Провидение (кн. VI, разд. 15), Несогласие (кн. X, разд. 24), Верность (кн. X, разд. 24), Ужас и Страх (кн. X, разд. 31), Слух (кн. XI, гл. 18). Апулей любит предложения, составленные из равномерных частей, охотно совмещает по три предложения. Предложения часто построены из симметричных частей с римованими окончаниями, которые в переводе не всегда удается воспроизвести, но кое-где переданы, например,- «тело ослепительно-белое, потому что она с неба спускается, шата голубя, потому что она в море возвращается» (кн. X, разд. 31) или - «ложе, индийской черепахой украшено, кучей подушек заполнено, красочно-шелковым покрывалом, застеленный» (кн. X, разд. 34). В некоторых предложениях поражает нагромождение однотипных словосочетаний-ассонансов, например,- «постелью огріваю... вином угощаю, разговором звеселяю» (кн. И, разд. 7). С внимания на эти причудливые стилистические черты: тенденцию к изысканного слова и символа, пишнослів'я, красивости, обильное применение разнообразных художественно-изобразительных средств Апулей считается создателем латинского барокко, предтечей более поздних высокопарных и изящных стилей - гонгоризму, маринізму и евфуїзму.

Роман «Метаморфозы» странным сплавом фольклорных и реалистичных сюжетов, достоверным воспроизведением жизни римской провинции II в. н. есть., захватывающей фабулой, остроумной сатирой, смесью серьезного и фривольного, насмешками из предрассудков и симпатией к мистицизму, резвым темпом повествования, оригинальным стилем представляет собой своеобразно-неповторимое явление в римской литературе.

«Метаморфозы» Апулея пользуются большой популярностью в античные времена, зачитывались этой книгой и в средние века, когда сказка про Амура и Психею тлумачилась иносказательно (так истолковал ее Ф. Фульгенцій Планціад в своей «Мифологии» около 500 г. н.э.). Романом интересовались в эпоху Возрождения гуманисты; они подготовили несколько образцовых изданий этого произведения с основательными комментариями (первое печатное издание вышло в 1469 г.). Некоторые Апулеєві новеллы использовал в «Декамероне» (день V, новелла 10; день VII, новелла 2) Дж. Боккаччо и Дж. Фиорентино в своем сборнике «Итальянские новеллы». Влияние «Метаморфоз» заметен в творчестве М. Сервантеса, А. Лесажа, писателей-просветителей Г. Филдинга и Т. Смоллета. Особенно привлекала внимание многих литераторов и художников-скульпторов, живописцев и графиков новелла о любви Амура и Псіхеї. ее сюжет послужил Рафаэлю для создания знаменитых фресок в вилле Фарнезина в Риме. Воспроизведению образов Амура и Псіхеї в скульптуре, живописи и графике посвятили свои работы А. Канова, А. Торвальдсен, М. Дени, М. Клингер, Ф. Толстой.

Испытал этот сюжет многочисленных переделок в литературе. Сюда относится роман Лафонтена «Любовь Псіхеї и Купидона», который героев греческой сказки наделил чертами французов своего времени, осудил нравы аристократии, противопоставив им жизни-бытия простых людей на лоне природы; незавершенный аллегорическое сочинение Виланда, поэмы Е. Шульце «Психея» и Г. Гамерлінга «Амур и Психея», эпос Г. Мейера «Эрот и Психея», пьеса польского писателя. Жулавского «Эрос и Психея» и ішпі. Сюжет новеллы про Амура и Психею также использовано и в русских сказках о Фініста Ясного Сокола, «Аленький цветочек» и т. д.

В XVI в. появились первые переводы «Метаморфоз» европейскими языками. Некоторые народы имеют несколько переводов этого произведения. На русском языке роман Апулея переводился: трижды. Впервые он был переведен в 1780 г. В. Костровим. В его переводе читал Апулея О. С. Пушкин;

В те дни, когда в садах Лицея

Я безмятежно расцветал,

Читал охотно Апулея,

А Цицерона не читал...

(«Евгений Онегин», глава восьмая, 1, перевод м. рыльского)

Годом позже была издана «Душенька» И. Богдановича, стихотворная переработка сказки про Амура и Психею. Второй перевод «Метаморфоз» пера М. Соколова увидел свет в 1895 г. в Петербурге. А третий, самый лучший, принадлежит поэту М. Кузьмину (первое издание в 1929 г.). Кроме того, отдельными изданиями перекладалась новелла о любви Амура и Псіхеї (один из лучших переводов Ф. Миловидова, 1913 г.).

На украинском языке «Метаморфозы» до сих пор не были воспроизведены полностью. Новеллу о любви Амура и Псіхеї перевел неутомимый Иван Франко.

Иосиф КОБІВ

© Aerius, 2004




Текст с

Книга: Иосиф Кобів достопримечательность античного романа (1982)

СОДЕРЖАНИЕ

1. Иосиф Кобів достопримечательность античного романа (1982)

На предыдущую