lybs.ru
Там потерь не бывает, где жертва - добытый в огне бастион! / Олег Ольжич


Книга: Джером Дэвид Сэлинджер Лапа-растяпа украинский перевод Ольги Сенюк (1978)


Джером Дэвид Сэлинджер Лапа-растяпа украинский перевод Ольги Сенюк (1978)

© J.D. Salinger, 1948
© О.Сенюк (перевод на украинский), 1973.
OCR: Aerius (salinger.narod.ru) 2003
Spellcheck: Aerius (salinger.narod.ru) 2003

Доходило уже третий час, когда Мэри Джейн наконец обрела дом Элоизы. Она объяснила элоизе предложение, которая вышла встречать ее на конец улочки, все складывалось замечательно, что она хорошо помнила дорогу, пока не свернула с Меррик-Паркуэй.

- Меррит-Парквэй, душечка, - поправила Элоиза и сразу же напомнила Мэри Джейн, и уже дважды здесь была, но Мэри Джейн выкрикнула что-то непонятное, что-то про бумажные салфетки и бросилась обратно к машине. Элоиза, ожидая на нее, подняла воротник верблюжьего пальто и повернулась спиной к ветру. Мэри Джейн быстро вернулась, втираясь салфеткой, и все равно казалась какой-то серой, даже грязной. Элоиза весело заявила, что завтрак сгорел к чертовой матери - сладкое мясо и все остальное,- однако оказалось, что Мэри Джейн уже перехватила что-то дорогой. Когда они шли к дому, Элоиза спросила, с какой стати в Мэри Джейн выпал свободный день. Мэри Джейн сказала, что у нее не целый день, просто мистер Вейнбург имел грыжу и сидит дома в Ларчмонті, а она каждый вечер возит ему почту и пишет письма, которые он диктует.

- А ты знаешь, что такое грыжа? - спросила она Елоїзу.

Элоиза насмерть затоптала ногой сигарету в грязный снег и ответила, что хорошо не знает, но пусть Мэри Джейн не боится, это не заразное.

- Ага,- сказала Мэри Джейн, и они зашли в дом.

Минут через двадцать они уже допивали по первой рюмке виски с содовой в гостиной и разговаривали, понимая друг друга с полуслова, той особой наречии, на котором говорят между собой бывшие подруги по колледжу, жили вместе в общежитии, их объединяла еще и общая судьба: ни одна из них не закончила колледж. Элоизе предложение пришлось оставить его посреди второго курса, 1942 года, через неделю после того, как ее застукали с одним солдатом в закрытом лифте на третьем этаже общежития, а Мэри Джейн того же года, на том же курсе и почти того же месяца вийшіла замуж за курсанта джексонвільської авиационной школы в штате Флорида, утлого, влюбленного в самолеты парня с Ділла, штат Миссисипи, который с трех месяцев их супружеской жизни два просидел в тюрьме за то, что ударил ножом сержанта военной полиции.

- Нет,- говорила Элоиза,- совершенно рыжая.

Она лежала на диване, скрестив худые, но очень стройные ноги.

- А я слышала, что блондинка,- настаивала Мэри Джейн. Она сидела на синем стуле с ровной спинкой.- Эта, как ее там, клялась на чем свет стоит, что белокурая.

- Конечно! - Элоиза вздохнула.- Она, можно сказать, при мне красилась. Ну вот, кончились сигареты.

- Зря, я имею целую пачку. Где-то здесь, - сказала Мэри Джейн, шаря в сумочке.

- Ох и глупая же и служанка,-сказала Элоиза, не меняя позы.- Час назад Я выложила перед самым ее носом две нераскрытые коробки. Вот увидишь, сейчас она придет и спросит, куда Их деть. На чем я остановилась?

- На Тірінгер, - подсказала Мэри Джейн, закуривая сигарету из своей пачки.

- Ага. Ну вот, я хорошо помню, она покрасилась вечером перед тем, как выходила замуж за своего Фрэнка Генке. Ты его помнишь?

- Как будто припоминаю. Такой заурядный солдатик? Ужасно некрасивый, правда же?

- Непривлекательный? Матушка родная! И он был похож на немытого Белу Лугоши.

Мэри Джейн закинула голову и расхохоталась.

- Ну и сказонула! - молвила она. Тогда вновь наклонилась к рюмке.

- Дай мне свою рюмку,- сказала Элоиза, спустила на пол ноги в одних чулках и встала. - Честное Слово, дура. Я делала, что только могла, чуть не заставила Лью приставать к ней, чтобы она поехала сюда с нами. А теперь каюсь. Ой, откуда у тебя эта штука?

- Эта? - Мэри Джейн коснулась камеи у себя под шеей.- Господи боже, да она у меня была еще в школе. Это мамина.

- А мне вот, черт возьми, нечего надеть,- сказала Элоиза, держа в руках пустые рюмки.- Если бы моя свекровь протянула ноги - ага, дождешься! - то, может, завещала бы мне кригоруб со старинной монограммой или еще что.

- Так ты, выходит, теперь с ней в добром согласии?

- Тебе все шуточки шутить, - сказала Элоиза, выходя.

- Я больше не хочу! - крикнула ей вслед Мэри Джейн.

- Конечно! Кто к кому напросился в гости? И кто опоздал на два часа? Теперь сиди, пока мне не надоест. И начхать мне на твою паршивую карьеру!

Мэри Джейн закинула голову и снова расхохоталась, и Элоиза была уже в кухне.

Когда Мэри Джейн стало скучно сидеть одной в комнате, она встала и подошла к окну. Откинув занавеску, она сперлась рукой на раму, но испачкала пальцы пылью, вытерла их второй рукой и отступила от окна. На улице грязная снежная каша явно начала подмерзать. Мэри Джейн опустила занавес и вернулась к своему синему креслу, мимо двух набитых до отказа книжных шкафов, даже не взглянув на названия книг. Она села, открыла сумочку и принялась рассматривать в зеркальце свои зубы. Тогда поджала губы, крепко провела языком по верхней десне и снова посмотрела в зеркальце.

- На улице подмерзает,- сказала она, оборачиваясь. - Ого, как ты быстро. Ты что, не приливала содовой?

Элоиза, с полными рюмками в руках, вдруг остановилась. Она нацелила указательные пальцы, как дула винтовок, и воскликнула:

- Ни с места! Этот проклятый закоулок окружен!

Мэри Джейн засмеялась и спрятала зеркальце. Элоиза подошла к ней с виски. Рюмку Мэри Джейн она неловким движением примостила на подставку и, держа свою в руке, вновь растянулась на диване.

- Как ты думаешь, что она там делает? Расселась своим сытым черным задом и читает «Сутану». Я нечаянно уронила формочки со льдом, когда доставала их из холодильника, а она как лупне на меня глазами - я ей, видите ли, мешаю!

- Это уже последняя, слышишь! - сказала Мэри Джейн и взяла рюмку.- Слушай, знаешь, кого я видела на той неделе? В главной зале универмага?

- Гм-м, - хмыкнула Элоиза, подстилая под голову подушечку.- Акима Тамірова.

- Кого? - переспросила Мэри Джейн.- Кто это такой?

- Аким Таміров. В кино играет. Он еще так смешно говорит: «Вам все смешки, да?» Я его люблю... В этом проклятом доме нет никакой удобной подушечки. Так кого ты видела?

- Джексоншу. Она...

- Которую?

- Я знаю. Ту, что слушала с нами лекции по психологии ту что всегда...

- Они обе слушали с нами лекции по психологии.

- Ну, ту с ужасным...

- Ага, От Марсия-Луизу. Я ее тоже раз была стрела. Видимо, у тебя голова начала трещать от ее тарахтение?

- Еще бы! А все же знаешь, что она мне сказала? Что доктор Уайтинг умерла. Она получила письмо от Барбары Гилл, и та написала, что прошлым летом в Уайтинг нашли рак, вот она и умерла. Весила всего шестьдесят два фунта. Перед смертью. Правда, ужас?

- Нет.

- Какая ты стала черствая, Елоїзо.

- Ну, а что она еще говорила?

- О, она только что вернулась из Европы, ее муж служил где-то в Германии, и она была с ним. Они жили в доме сорок семь комнат, говорит она, и, кроме них, там еще одна пара. Имели десять слуг, своего собственного коня, а конюхом у них был не бывший берейтор самого Гитлера. А еще начала мне рассказывать о том, как ее хотел изнасиловать солдат-негр. На весь голос посреди главной залы универмага - ты же знаешь Джексоншу. Тот негр был у мужа водителем и вез ее утром на базар, что ли. Говорит, так испугалась, что даже не могла...

- Постой,- перебила его Элоиза подняла голову и крикнула, - Рамона, это ты?

- Я,- отозвался тоненький детский голосок.

- Закрой двери хорошо! - крикнула Элоиза.

Рамона Пришла? О, я умираю, так хочу ее увидеть. Я же не видела ее с тех пор, как она...

- Рамона! - крикнула Элоиза с закрытыми глазами. - Пойди на кухню, пусть Грейс сбросит с тебя ботики!

- Хорошо,- сказала Рамона.- Пойдем, Джимми.

- О, я умираю, так хочу ее видеть, - сказала Мэри Джейн. - О боже! Смотри, что я тебе наделала. Я не хотела, Эл!

- Да ничего. Ничего! - сказала Элоиза. - Я одинаково ненавижу этот никчемный ковер. Я тебе еще налью.

- Не надо. Осталось больше половины, - Мэри Джейн подняла рюмку.

- Не хочешь? - сказала Элоиза. - Дай мне сигарету.

Мэри Джейн протянула ей пачку и вновь сказала:

- О, я умираю, так хочу ее видеть. На кого она теперь похожа?

Элоиза задела спичкой:

- На Акима Тамірова.

- Нет, действительно.

- На Лью. Вылитый Лью. А когда еще приходит его матушка, то они как тройняшки.- Не вставая, Элоиза достигла рукой до кучки пепельниц с другого края курительного столика, ей повезло достать верхнюю и поставить себе на живот.- Я уже думаю, не купить себе собаку, может, спаниеля. Чтобы хоть кто-то в доме был похож на меня.

- А как теперь у нее с глазами? - спросила Мэри Джейн.- Не стало хуже?

- Боже, откуда я знаю?

- Она вообще видит без очков? Ну, когда ей надо встать ночью в туалет или еще что?

- А разве она скажет? Такая, мерзавка, потайная, страх.

Мэри Джейн обернулась.

- Ну, Рамона, добрый день! - сказала она.- Ох, какая же хорошая платьице! - Она поставила рюмку.- Ты меня, наверное, уже и не помнишь, Рамона?

- Как не помнит? Кто это, Рамона?

- Мэри Джейн,- ответила Рамона и начала чесаться.

- Чудесно! - воскликнула Мэри Джейн.- Может, поцелуешь меня, Рамона?

- Хватит тебе! - сказала Рамоні Элоиза.

Рамона перестала чешется.

- Может, поцелуешь меня? - еще раз сказала Мэри Джейн.

- Я не люблю целоваться.

Элоиза фыркнула и спросила:

- А где Джимми?

- Здесь.

- Кто такой Джимми? - спросила Мэри Джейн в Элоизе.

- О боже! ее кавалер. Идет туда, куда она. Делает то, что она все как положено.

- Действительно? - восторженно воскликнула Мэри Джейн. Она наклонилась вперед.- У тебя есть кавалер, Рамона?

В близоруких глазах рамоны за стеклами очков не отразилось ни тени восторга, звучавшего в голосе Мэри Джейн

- Мэри Джейн что-то спрашивает тебя, Рамона,- сказала Элоиза.

Рамона засунула пальчик до своего коротенького широкого носика.

- Не колупайся в носу! - сказала Элоиза.- Мэри Джейн спрашивает, у тебя есть кавалер?

- Есть, - сказала Рамона, ковыряя в носу. --

- Рамона, не колупайся в носу! Слышишь!

Рамона опустила руку.

- По-моему, это просто прекрасно,- сказала Мэри Джейн.- Как его зовут? Ты мне скажешь, как его зовут, Рамона? Или это большая тайна?

- Джимми,- сказала Рамона.

- Джимми? О, как я люблю это имя! Джимми, а дальше как, Рамона?

- Джимми Джіммеріно,- сказала Рамона.

- Не крутись! - сказала Элоиза.

- Очень красивое имя! А где же джимми? Ты не скажешь мне, Рамона?

- Здесь,- ответила Рамона.

- Мэри Джейн оглянулась вокруг, потом снова перевела глаза на Рамону и улыбнулась как можно ласковее.- Где здесь, золотце?

- Здесь,- сказала Рамона.- Я держу его за руку

- Не понимаю, - сказала Мэри Джейн элоизе предложение, что допивала свою рюмку.

- Чего ты смотришь на меня? - сказала Элоиза.

Мэри Джейн перевела взгляд на Рамону.

- Ага, поняла! Ты просто придумала себе маленького мальчика. Чудесно! - Мэри Джейн наклонилась вперед и приветливо сказала: - Как поживаешь, Джимми?

- Он не будет с тобой разговаривать, - сказала Элоиза. - Рамона расскажи Мэри Джейн о Джимми.

- Что рассказать?

- Не крутись, прошу тебя... Расскажи Мэри Джейн, который тот твой Джимми.

- У него зеленые глаза и черный чуб.

- А еще что?

- У него нет мамы и папы.

- А еще?

- И нет веснушек.

- А еще?

- Есть сабля.

- А еще?

- Не знаю,-сказала Рамона и вновь начала чесаться.

- Да он просто красавец! - Мэри Джейн наклонилась еще дальше вперед.- А скажи, Рамона, Джимми также сбросил ботинки, когда вы пришли?

- У него сапоги, - ответила Рамона.

- Чудесно! - сказала Мэри Джейн элоизе предложение.

- Хорошо тебе говорить. А я должен целыми днями терпеть это. Джимми ест с ней. Купается с ней. Спит с ней. Она всегда ложится на краешек кровати, чтобы не скатиться и не придавить его.

Мэри Джейн слушала сосредоточенно и увлеченно, закусив нижнюю губу. Тогда спросила:

- Где она взяла это имя?

- Джимми Джіммеріно? Бог его знает.

- Видимо, так зовут мальчика у соседей?

Элоиза, зевая, покачала головой:

- У соседей нет никаких мальчиков. Вообще нет детей. Они прозвали меня лехой. За глаза, конечно...

- Мама,- сказала Рамона, - можно выйти поиграть?

Элоиза недовольно взглянула на нее.

- Ты же только пришла!

- Джимми снова хочет на улицу.

- Чего это?

- Он оставил там свою саблю.

- Пусть бы его черти забрали вместе с его саблей, - выругалась Элоиза. - Ну хорошо, иди. Только взуй ботики.

Можно возьмить это? - спросила Рамона, принимая из пепельницы надпаленого спички.

- «Взять», а не «візьмити». Ну, бери. И не выходи на дорогу!

- До свидания, Рамона, - ласково пропела Мэри Джейн.

- ...видение, - сказала Рамона. - Пойдем, Джимми.

Элоиза вдруг вскочила на ноги.

- Дай мне свою рюмку,- сказала она.

- Нет, я действительно не хочу, Эл. Меня ждут в Ларчмонті.

Мистер Вейнбург такой добрый, я не могу...

- Позвони ему и скажи, что тебя убили. Давай рюмку, пусть тебе черт!

- Нельзя, слово чести, Эл. На улице подмерзает, а у меня шины совсем стерты. Понимаешь, если я...

- Пусть подмерзает. Иди звони. Скажи, что ты мертва,- сказала Элоиза.- Давай рюмку.

- Ну хорошо... Где у тебя телефон?

- Вон там,-сказала Элоиза, выходя с пустыми рюмками к столовой.- Вон, видишь? - Она остановилась на пороге столовой и потекла, перебирая ногами, чтобы не упасть. Мэри Джейн захихикала.

- А я тебе говорю - ты хорошо не знала Уолта,- говорила Элоиза в четверть пятого, лежа на ковре и держа стакан с виски на плоской груди.- Никто так не умел меня рассмешить, как он. Просто до слез.- Она взглянула на Мэри Джейн.- Ты помнишь тот вечер, в последний семестр, когда и взбалмошная Луиза Германсон ворвалась к нашей комнаты в самом лифчике? Такой черный, она его купила в Чикаго.

Мэри Джейн захихикала. Она лежала ничком на диване, опершись подбородком на валок, чтобы лучше видеть Елоїзу. ее рюмка стояла на полу так, чтобы можно было дотянутся рукой.

- Да, он умел меня рассмешить,- сказала Элоиза.- Смешил в разговоре. Смешил по телефону. Даже в письмах. И самое интересное то, что он ничуть не пытался смешить меня, с ним просто было весело. - Она чуть повернула голову к Мэри Джейн. - Пожалуйста, брось мне сигарету.

- Я не могу до них дотянуться,- сказала Мэри Джейн.

- Ну и черт с тобой - Элоиза снова поступила глаза в потолок. - Раз я была упала, - повела она дальше. - Я ждала его, как обычно, на остановке, возле самого общежития, а он чего-то опаздывал, пришел, когда автобус уже трогался. Мы бросились бежать, и я упала и звихнула себе ногу. А он говорит: «Бедный мой лапа-растяпа». Это он о мою ногу. Так и назвал ее: лапа-растяпа. Господи, какой же он был милый!

- А в Лью разве нет чувства юмора? - спросила Мэри Джейн

- Что?

- Разве в Лью нет чувства юмора?

- А черт его знает! Видимо, есть. Хохочет, как видит карикатуры и т.п.- Элоиза подняла голову, взяла из груди рюмку и немного надавила ее.

- Все-таки этого не достаточно, - сказала Мэри Джейн. - Маловато. Это еще не все.

- Что не все?

- Ну... сама знаешь. Когда кто-то умеет насмешить тебя и все такое.

-Кто тебе сказал, что не все? Слушай, ты же не монахиня ли какой бес, то должна жить весело.

Мэри Джейн захихикала.

- Ты с ума сошла, ей-богу! - молвила она.

- Ох, какой он был милый! - сказала Элоиза.- И веселый, и ласковый. Но не такой сладкий, как те глупые мальчишки. Он и ласковым был по-особенному. Знаешь, что он однажды сделал?

- А что? - спросила Мэри Джейн.

-Мы ехали поездом из Трентона в Нью-Йорк - именно его Забирали в армию. А в вагоне стужа. Мы накрылись моим пальто. Помню, что на мне был джемпер, я взяла у Джойс Морроу, - помнишь, у нее был красивый синий джемпер?

Мэри Джейн кивнула, и Элоиза даже не взглянула на нее.

- Ну вот, и его рука оказалась у меня на животе. Понимаешь, просто так. И вдруг он говорит: у меня такой красивый живот, что лучше бы какой-то офицер велел ему выдвинуть вторую руку в окно. Хочет, говорит, чтобы все было по справедливости. И убрал руку с живота. Тогда посоветовал кондуктору, чтобы тот не горбился. Сказал, что больше всего его возмущает, как кто-то не умеет достойно носить свой мундир. А кондуктор велел ему идти спать.- Элоиза на мгновение задумалась, потом добавила: - Важно не то, что он говорил, а как говорил.

- А ты рассказывала о нем своему Лью? Хоть что-то?

- Лью? Так, когда вспоминала. А он прежде всего спросил, какое у него было звание.

- А какое именно?

- Ага, и ты туда! - сказала Элоиза.

- Да нет, я просто так...

Элоиза вдруг засмеялась грудным смехом.

- Знаешь, что он мне однажды сказал? Что он, конечно, продвигается на военной службе, но не в ту сторону, что другие. Сказал, что когда ему дадут звание, то вместо прицепить нашивки, отрежут рукава. Сказал: «Пока дослужуся до генерала, меня разденут. Останется только медная пуговица на пупе».- Элоиза взглянула на Мэри Джейн - и не смеялась.- Разве не смешно?

- Смешно. Но почему ты не хочешь рассказать о нем своему Лью?

- Почему? Потому Лью из всех дураков дурак - вот почему, - сказала Элоиза. - А кроме того, я тебе вот что посоветую, практическая особо. Если ты еще раз выйдешь замуж, ничего мужу не рассказывай. Ты слышишь, что я говорю?

- Почему? - спросила Мэри Джейн.

- А назад. Слушайся меня, - сказала Элоиза. - Они хотят думать, что тебе раньше с души воротило от каждого парня, который проходил мимо тебя. Я не шучу, слышишь? Конечно, ты можешь им рассказывать что угодно. Но правду - никогда. Слышишь? Никогда не говори правды. Если скажешь, что когда-то знала хорошего парня, то сразу же добавь, что красота у него была какая-то не мужская, когда скажешь, что знала остроумного парня, добавь, что он был болтун или хвастун. Потому что если нет, то они будут упрекать тебя им при каждой возможности. - Элоиза глоток из своей рюмки и задумалась, - Конечно, они могут выслушать тебя розважно, как и положено. Даже с умной миной на лице. Но не дай себя обмануть. Послушай меня. Как только ты поверишь, что они умные, твоя жизнь станет адом. Запомни мои слова.

Мэри Джейн посмутнішала. Она приподняла голову с валка на диване и, сменив позу, подперла подбородок рукой. Видно, она обдумывала совет элоизы. --

- Но ты не можешь сказать, что Лью глупый,- сказала она вслух.

- Почему не могу?

- А разве он глуп? - невинно спросила она.

- Ох, зачем зря болтать,- сказала Элоиза.- Давай бросим об этом. Я только тебе настроение порчу. Не слушай меня.

- Так чего же ты вышла за него замуж? - спросила Мэри Джейн.

- Господи боже! А откуда я знаю. Он говорил, что любит произведения Джейн Остин. Говорил, что ее романы имели большое влияние на его жизнь. Вот так и сказал. Потом, когда мы поженились, я узнала, что он не читал ни одной ее книги. Ты знаешь, кто его любимый автор?

Мэри Джейн покачала головой.

- Л. Менінг Вайнс. Слышала о таком?

- Нет.

- Я также не слышала. И никто не слышал. Он написал книгу о каких-то четырех мужчин, что умерли с голоду на Аляске. Лью не помнит даже, как и книга называется, но говорит, что она прекрасно написана. Господи боже! Не становится человеку честности искренне признаться, что ей нравится читать, как те четверо дохли с голоду в иглу или как оно там называется. А хочет добавить себе веса, конечно! Прекрасно написана!

- Ты слишком любишь все критиковать,- сказала Мэри Джейн.- Слишком ко всему прискіпуєшся. Может, это действительно хорошая книга...

- Поверь мне, что в ней нет ничего хорошего,- сказала Элоиза. Потом немного подумала и добавила: - Ты хоть имеешь работу. Понимаешь, хоть работу...

- Но послушай,- сказала Мэри Джейн.- Может, ты когда-нибудь скажешь Лью, что Уолт погиб. Он не будет ревновать, когда узнает, что Уолт,- ну, сама знаешь... Что он погиб и все такое.

- Ох, дорогая моя! Какая же ты, бідолахо, целомудренная! А еще и карьеру делаешь. - сказала Элоиза.- И тогда будет еще хуже. Он из меня кровь выпьет. Ты пойми. Он знает только то, что я дружила с каким-то Уолтом солдатиком. Я ему ни за что не признаюсь, что Уолт погиб. Ни за что! А если призналась, - хоть это глупые разговоры, я не признаюсь, - то сказала бы, что он погиб в бою.

Мэри Джейн приподняла голову и потерлась подбородком об руку.

- Эл... - сказала она.

-Что?

- Почему ты не расскажешь мне, как он погиб? Клянусь, что я никому не скажу. Слово чести. Прошу тебя.

- Нет.

- Ну прошу тебя. Честное Слово, я не скажу никому.

Элоиза допила виски и поставила пустую рюмку на грудь.

- Ты скажешь Акімові Тамировым, - сказала она.

- Да что ты! То есть я никому ни слова...

- Ох, - вздохнула Элоиза. - Его полк стоял где-то, отдыхал между боями, что ли, так написал мне в письме его товарищ. Уолт и еще один солдат паковали японскую плиту, их полковник хотел послать ту плиту домой. Или, может, они вытащили ее из ящика, хотели перепаковать - я хорошо не знаю. Словом, в ней было полно бензина и другого бедствия, и она взорвалась у них в руках. Поэтому второму солдату только глаз выбило. - Элоиза заплакала и обхватила пальцами пустую рюмку, чтобы удержать ее на груди.

Мэри Джейн сползла с дивана, на коленях подползла к Элоизе и стала гладить ее по лбу.

- Не плачь, Эл, не надо!

- Разве я плачу? - сказала Элоиза.

- Я понимаю, но не плачь. Теперь уже не поможет, не плачь.

Стукнули двери снаружи.

- Рамона вернулась,- сказала Элоиза в нос.- Сделай мне одолжение, пойди на кухню и скажи той, как ее там, чтобы быстрее накормила ее. Пойдешь?

- Так, так, только не плачь. Хорошо?

- Хорошо. Иди. Мне теперь чего-то противно даже подумать о ту проклятую кухню.

Мэри Джейн встала, зашаталась, но удержалась на ногах и вышла из комнаты.

Минуты через две она вернулась. Впереди нее бежала Рамона, умышленно хляпаючи расстегнутыми ботиками.

- Она не дает мне сбросить ботинки,- сказала Мэри Джейн.

Элоиза, и дальше лежала навзничь на ковре, втирала носа. Не отнимая платка от носа, она сказала Рамоні:

- Пойди скажи Грейс, пусть снимет с тебя боты. Ты же знаешь, что нельзя в ботинках... --

- Грейс в туалете,- ответила Рамона.

Элоиза смяла платочек, тяжело приподнялась и села.

- Дай ногу,- сказала она.- Нет, сначала сядь, слышишь?.. Не там, а сюда... сюда... О господи!

Мэри Джейн долезла под стол сигареты.

- Угадай, что произошло с Джимми! - сказала она.

- Как я могу угадать? Вторую ногу. Дай вторую ногу.

Его переехала машина, - сказала Мэри Джейн.- Какой ужас, правда?

- Я видела Прыгуна с костью,- сказала Рамона элоизе предложение.

- Что там случилось с Джимми? - спросила Элоиза.

Его переехала машина, и он умер. Я видела Прыгуна с костью, и он не отдавал...

- Дай-ка сюда лба, - сказала Элоиза. Она приложила руку ко лбу Районы, У тебя жар. Пойди скажи Грейс, пусть накормит тебя наверху. Потом сразу ложись в кровать. Я позже приду. Иди уже, иди. И забери свои ботинки.

Рамона вышла из комнаты медленно, будто на ходулях.

- Брось-ка мне сигарету! - попросила Элоиза. - И давай еще выпьем.

Мэри Джейн подала элоизе предложение сигарету.

- Странно, правда? С тем Джимми. Ну и воображение!

- М-М. Пойдешь налить нам, а? А еще лучше принеси бутылку сюда... Я туда не хочу идти. Там все пахнет тем гидотним оранжевым соком.

Было пять минут восьмого, когда зазвонил телефон. Элоиза встала со стульчика у окна и поискал ощупью ботинок. Но не нашла. В одних чулках, медленно, почти апатично, она подошла к телефону. Звонок не разбудил Мэри Джейн спала на диване, спрятав лицо в подушку.

- Алло, - сказала Элоиза в трубку, не включая люстры. - Слушай, я не могу поехать по тебя. У нас Мэри Джейн. Она загородила своей машиной выезд и потеряла ключа. Я не Могу уехать. Мы двадцать минут искали ключ в том, как его, в снегу и в болоте. Может, Дик и Мілред тебя подбросят? - Она немного послушала, - Вон как. Жаль, голубчик. А почему бы вам, ребята, не построиться и марш-марш домой? Ты бы командовал: раз-два, раз-два. - Она снова послушала и сказала: - Нет, я не шучу, ей-богу, нет. У меня просто плохое настроение.

Она повесила трубку.

В гостиной она возвращалась уже не так уверенно. Подойдя к стульчику у окна, она вылила в рюмку остаток виски. Его было где-то на палец. Она выпила, поморщилась и села.

Когда Грейс включила в столовой свет, Элоиза вздрогнула и, не вставая, крикнула ей:

- Лучше не накрывай до восьми, Грейс! Мистер Венглер немного опоздает.

Грейс остановилась на пороге столовой, свет падал на нее сзади.

- Пошла уже и леди? - спросила она.

- Нет, отдыхает.

- Вон как. Миссис Венглер, я хотела спросить, не позволили бы моему мужу остаться здесь. В моей комнате места хватит, а ему до утра не возвращаться в Нью-Йорк, да и на улице так плохо.

Вашему мужу? А где он?

- Ну, теперь он в кухне,- сказала Грейс.

- Нет. Грейс, здесь ему нельзя ночевать.

- Что, мэм?

- Говорю, что ему нельзя здесь ночевать. Я не собираюсь открывать в себе отель.

Грейс на минуту застыла, тогда сказала;

- Хорошо, мэм.

И вернулась в кухню.

Элоиза миновала столовую и двинулась вверх по лестнице, на которые падал снизу тусклый отблеск. На площадке валялся Рамонин ботик. Элоиза подняла его и с силой швырнула через перила вниз. Он звонко хлопнул об пол.

Она включила свет в Рамониній комнате, но не сняла руки с выключателя, будто искала в нем опоры. Так она постояла минуту, глядя на Рамону. Тогда отпустила выключатель и быстро подошла к кровати.

- Рамона, проснись! Слышишь!

Рамона спала на самом краешке кровати, почти свесив зад. На ночном столике, розмальованому утятами, лежали стеклами вверх очки с аккуратно сложенными дужками.

- Рамона!

Девочка глубоко вздохнула и проснулась. Она испуганно округлила глаза, но тут же прищурилась:

- Это ты, мама?

- Ты, кажется, сказала мне, что Джимми Джіммеріно переехала машина и он умер?

- Что?

- Не слышишь? Чего ты опять спишь на краю?

- Потому что...

- Потому что? Рамона, не зли меня, а то...

- Потому что не хочу подавить Мики.

- Кого?

- Мики, - сказала Рамона и потерла нос. - Мики Мікерано.

Голос у Элоизы сорвался до визга;

- Ну-ка ложись на середину, слышишь!

Рамона испуганно уставилась в мать.

- Погоди-ка! - Элоиза схватила Рамону за руки и за ноги и, чуть приподняв, опрокинула ее на середину кровати. Рамона не сопротивлялась, не плакала - просто, ни шелохнувшись, дал себя перебросить.

- А теперь спи, - сказала Элоиза, тяжело дыша. - Закрой глаза... Слышишь, закрой глаза!

Рамона закрыла глаза. Элоиза подошла к выключателю и погасила свет. Но на пороге она остановилась и долго стояла в темноте. Вдруг она метнулась к ночному столику, ударилась коленом о ножку кровати, но спешки даже не почувствовала боли. Она схватила Рамонині очки и обеими руками прижала их к щеке. По лицу у нее текли слезы и скапували на стекла.

- Бедная лапа-растяпа! - без конца повторяла она.- Бедная лапа-растяпа!

Наконец она вновь положила очки на столик стеклами вниз. Тогда наклонилась к кровати, чуть не потеряв равновесия, и начала обтикувати Рамону одеялом. Рамона не спала. Она плакала, и видно, уже давно. Элоиза мокрыми губами поцеловала ее в губы, убрала с лобика волосы и вышла.

Спускаясь, она хорошо пошатнулась, а внизу принялась будить Мэри Джейн.

- Что? Кто это? Га? - Мэри Джейн порывисто приподнялась и села на диване.

- Мэри Джейн, прошу тебя, послушай,- захлипала Элоиза.- Ты помнишь, как на первом курсе я надела платье, помнишь, такую коричневую с желтым, я ее купила в Бойза, а Мириам Бел сказала, что в Нью-Йорке уже никто не носит таких платьев, и я всю ночь ревела? - Элоиза поторсала Мэри Джейн за руку. - Я же была хорошей девушкой, - умоляюще спросила она, - правда же, доброй?

Американская новелла. К., 1973. С.: 269-280.

© Aerius 2003
© J.D. Salinger, 1948
© О.Сенюк (перевод), 1973
OCR: Aerius (salinger.narod.ru) 2003
Spellcheck: Aerius (salinger.narod.ru) 2003



Книга: Джером Дэвид Сэлинджер Лапа-растяпа украинский перевод Ольги Сенюк (1978)

СОДЕРЖАНИЕ

1. Джером Дэвид Сэлинджер Лапа-растяпа украинский перевод Ольги Сенюк (1978)

На предыдущую