lybs.ru
...Не пренебрегай женщину за то, что она тебе нравится. / Владимир Державин


Книга: Марьяна Прокопович Средневековья Умберто Эко (2006)


Главная < История литературы <
Украинская баннерная сеть

Марьяна Прокопович Средневековья Умберто Эко (2006)

© Марьяна Прокопович, 2006

Источник: Умберто Эко. Имя розы. Харьков, Фолио, 2006

Скануваня и корректура Aerius, Diodor ()

«Но это же просто история краж и счетов между не слишком добродетельными монахами!»

«Вокруг некой запрещенной книги, Адсо, вокруг запрещенной книги».

Умберто Эко. Имя розы

«Может, до меня что-то не доходит, но я никак не пойму, почему этому добродієві понадобилось целых тридцать страниц, чтобы описать, как он переворачивается с боку на бок в постели, перед тем, как заснуть». Такими словами почти век назад редактор французского издательства Оллендорф отказал Марселеві Прусту в публикации его романа «На Сванову сторону». К счастью, роману Умберто Эко «Имя розы» выпал на долю далеко лучший издательский дебют. Но первая сотня страниц романа с их неспешным ритмом средневековой хроники, исчерпывающим повествованием об исторических событиях, богословскими дискуссиями, подробным описанием монастыря и портала церкви - нелегкое испытание для читателя. Автор сознательно пошел на это - по его собственным словам, «если кто-то хочет войти в монастырь и прожить в нем семь дней, он должен приспособиться к его ритмов» (Заметки на обочине «Имя розы»).

О романе имя розы написано уже очень много, а это невиданная вещь для такого относительно недавнего произведения. Круг его поклонников удивительно широкое - это любители детективного жанра и триллеров, профессора литературы и истории, энтузиасты постмодернистской литературы, математики, лингвисты и многие другие. Трудно найти другой современный произведение, который имел бы таких разнообразных читателей. Кто-то воспринимает его как исторический детектив, кто-то видит в нем оккультный роман под знаком Апокаліпси. Другим он кажется критикой средневекового мировоззрения с точки зрения современности, семіотичною ответом на вопрос о универсалы в форме roman a clef(1). Одно слово, сколько читателей этот роман - столько и толкований. Ведь, как говорит сам Эко, роман - это машина для генерирования интерпретаций. [С]

(1) Роман с ключом (фр.): роман, в котором под видом действующих лиц описано известных людей, не называя их прямо.

Трудно сказать, кто такой Умберто Эко прежде всего - знаменитый писатель, выдающийся философ, ученый-семиотик, публицист, который пишет на актуальные темы, тщательный исследователь явлений массовой культуры. Все эти ипостаси органично сочетаются в нем, подпитывая друг друга и создавая гармоничное целое.

Умберто Эко родился 5 января 1932 года в небольшом городке Алессандрия, что в Пьемонте. П'ємонтійцям присуще обостренное чувство независимости, им свойственна скорее флегматичный нрав французов, чем бурная страстность итальянцев. Эко часто вспоминает свое п'ємонтійське происхождения как источник своего уникального темперамента: «Некоторые черты остаются основой моего мировоззрения: скептицизм и отвращение к риторике. Никогда не преувеличивать, никогда не произносить высокопарных фраз».

Его отец, Джулио Эко, бухгалтер и ветеран трех войн, происходил из семьи, где было тринадцать детей. Эко любит рассказывать, что дедушка его был найдой и свою фамилию «Эко» - акроним от ex caelis oblatus, то есть «данный небесами» - получил благодаря «изобретательности муниципального служащего». С любовью вспоминает Умберто также свою бабушку и утверждает, что свое предпочтения до абсурдного он в значительной степени позаимствовал от нее.

Когда разразилась Вторая мировая война, Эко с матерью перебрались в небольшое п'ємонтійське село в горах. Там Эко имел возможность наблюдать за перепалками между фашистами и партизанами и жалел, что слишком молод, чтобы принимать в них участие. Впоследствии эти воспоминания легли в основу напівбіографічних эпизодов во втором его романе «Маятник Фуко», и романа «Таинственный пламень королевы Лоаны».

Поскольку отец считал, что он должен стать юристом, после окончания классического лицея Умберто поступил в Туринский университет. Однако, как это бывало со многими крупными писателями, он покинул юридические студии и против воли отца занялся средневековой философией и литературой. Свою дипломную работу, защищенную в 1954 году, он посвятил Томе Аквінському. Следовательно, интерес молодого ученого к проблематике средневековья наметился с самого начала его карьеры. Хотя впоследствии его научные интересы очень расширились, он вновь и вновь возвращается к этой теме. Эта эпоха, наполненная мощной культурной энергии, скрытой под жесткими стереотипными культурными кодами, для Эко приобрела стоимости метафоры не менее сложной современной реальности, которую он всегда считал важнейшим объектом исследований. А вопрос интерпретации текста, поставленный святым Фомой, [4] привело к Эко семиотики, теории знаков и интерпретации, которая стала центром его интересов. Его научным руководителем был известный итальянский философ Луиджи Парейзон, который в значительной степени повлиял на представление Эко про интерпретацию и эстетику.

Окончив университет, Умберто входит в мир журналистики - занимает должность редактора культурных программ в итальянской государственной телерадиокомпании РАИ в Милане. Это дало ему прекрасную возможность исследовать современную культуру глазами масс-медиа. Именно тогда начинают появляться статьи и очерки, которые потом войдут в «Открытое произведение».

Первая книга Эко вышла в 1956 году - это была его дипломная работа, дополнена и расширена: «Вопросы эстетики в св. Тома» (Il problema estetico in San Tommaso). Того же самого года он начинает читать лекции в родном университете. С 1959 года работает главным редактором публицистики в крупном миланском издательстве Бомпіані; эту должность он будет занимать до 1975 года, а тесные отношения с издательством будет поддерживать всю жизнь. В том же 1959 году он публикует свою вторую книгу, «Развитие средневековой эстетики» (Sviluppo dell'estetica medievale), которая была важной не только потому, что утвердила Эко как одного из выдающихся мыслителей в области средневековых студий, но и потому, что наконец, окончательно убедила отца, что Умберто сделал-таки подходящий выбор.

В сентябре 1962 года он женится с Ренатой Рамґе, немецкой художницей-графиком, и того же года начинается новый этап его академической карьеры - его все чаще приглашают читать лекции в университетах. 1964 года Эко перебирается в Милан и работает преподавателем, а через год его избирают профессором кафедры визуальной коммуникации во Флоренции. В 1966 году он занимает должность профессора кафедры семиотики в Миланском политехе и того же года публикует труд «Поэтики Джойса» (Le poetiche di Joyce).

Одновременно с академической деятельностью, которая впоследствии приведет его в самые престижные университеты Европы и Америки, он сотрудничает с целым рядом периодических изданий. Он был со-основателем журналов «Маркатре» (1961) и «Квіндічі» (1967), с 1971 года редактировал журнал «Версус», был членом редколлегии целого ряда других изданий.

Еще в 1959 году Эко начал дописывать к журналу «Иль Верри», посвященного авангардным идеям и языковым экспериментам, где вел рубрику под названием «Минимальный дневник». В этой рубрике он со вкусом пародировал те же идеи, что их вполне серьезно [5] пропагандировал журнал. Здесь впервые получил полное выражение его иконоборческих дух и почитание смеха как способа познания действительности. Немало статей из этой рубрики вышли в свет в 1963 году книгой под названием «Минимальный дневник» (Diario minima).

В эти годы Эко начал серьезно развивать свои идеи о «открытый» текст и семиотику, написав целый ряд эссе на эту тему, а в 1962 году опубликовал свой труд «Открытое произведение» (Opera aperta). Здесь он развлекает об общих проблемах культуры, а в частности про визуальную коммуникацию, используя как материал телевизионные репортажи. Основная идея этой работы заключается во взгляде на художественное произведение как на неоднозначное сообщение - оз-начник, который имеет много означуваних. Само понятие «открытое произведение» предусматривает возможность многих параллельных интерпретаций, в противовес «закрытому произведению», который может иметь только одну интерпретацию.

В этот же период он принимает участие в деятельности «Группы 63». Это была группа молодых итальянских писателей-аванґардистів, которые ставили себе целью переосмысления действительности, что воспринималась как совокупность обломков, которую нужно привести в порядок, придав ей формы художественного произведения. В эту группу вошли такие писатели, как Джорджо Манґанеллі, Элио Пальярані, Эдоардо Санґвінетті, Нанни Баллестріні. Увлекшись новейшими течениями в культуре, от феноменологии к структурализму, они ищут и находят новые способы выражения, более пригодные для воспроизведения этой сложной действительности: размытый синтаксис, оборванные фразы, отказ от кодифицированного стиля. Здесь Эко проявил свой незаурядный талант как теоретик литературы. «Группа 63» просуществовала до 1968 года*, но с многими участниками Эко и позже поддерживает дружеские отношения.

В последующие годы прочно утверждается его репутация как известного культурного обозревателя. Его эссе появляются в целом ряде периодических изданий, среди которых «Иль Джорно», «Стампа», «Коррьере делла Сера», «Репубблика», «Эспрессо» и «Маніфес-то». Преподает в Миланском университете, он начал систематизировать свои теоретические соображения по семиотике и 1968 года опубликовал текст, полностью посвященный этой теме: «Отсутствующая структура» (La piccola assente). Эта работа, которую впоследствии он полностью перепишет и 1976 года выдаст на английском языке под названием «Теория семиотики» (A Theory of Semiotics), задала тон направлению его исследований. Именно тогда его интерес к средневековой эстетики окончательно трансформировалось в интерес к культурным ценностям и литературы в целом. [6]

В 1975 году он занял должность профессора семиотики в старейшем европейском университете Болоньи, где работает и до сих пор. Здесь его теории набрали своей окончательной формы, и на протяжении 70-х годов он опубликовал несколько книг по семиотике. В 1974 году Эко организовал первый конгресс Международной ассоциации семиотических исследований, и во время заключительной речи подытожил суть этой дисциплины, утверждая, что семиотика является «критический взгляд на предметы других наук». В 1979 году Эко подготовил к печати сборник эссе под названием «Семиотический ландшафт», в основе которых лежали доклады на этом конгрессе. В этом же году выходит еще один его важный произведение, «Lector in fabula», где в центре внимания автора - связь между автором и читателем, который исследуется на примере массовой литературы.

Хоть он и перенял немало элементов структуралистской теории Клода Леви-Строса и Романа Якобсона и теории структурной лингвистики Фердинанда де Соссюра, Эко значительной мере отходит от них. В своих трудах «Открытое произведение» и «Lector in fabula» он критикует взгляд, что значение порождается структурой, и показывает, как читатель осуществляет інтерпретативну сотрудничество с произведением, дополняя текст «возможными мирами» и «фреймами», чтобы довершить его значение.

На протяжении 60-х и 70-х годов вышел целый ряд его научных и научно-популярных произведений, посвященных массовой культуре, среди которых стоит упомянуть «Апокалиптики и интегрированные» (Apocalittici есть integrati, 1964) и «Массовый супермен» (Il superuomo di massa, 1976).

В конце 70-х годов Эко уже имел заслуженную репутацию ведущего ученого-семиотика. И никто не ожидал того резкого поворота в его карьере, который произошел в конце этого десятилетия - Эко выступил в новой для себя роли романиста, опубликовав в 1980 году роман «Имя розы» (Il nome della rosa), который почти сразу вызвал шквал одобрительных отзывов и большой энтузиазм. Это произведение было заранее умело разрекламированный, но реальный успех превзошел все ожидания издателей - сначала издательство собиралось продать лишь 30 000 экземпляров, а взамен продало десятки миллионов. Криминальная интрига, помещена в средневековый монастырь, порезанная философским размышлением и ироническими намеками на современный нам мир обеспечила интерес к роману массового читателя. Каждый находит В нем что-то для себя: и тот, кто ищет только развлечения, не пытаясь слишком напрягаться, и тот, кто стремится интеллектуального обогащения. [7]

Девять лет эта книга держалась на первом месте в «горячей двадцатке недели». В 1981 году Эко становится лауреатом сразу двух престижных итальянских литературных премий - Стрега и В'яредджо. Благодаря популярности «Имя розы» заметно увеличивается число студентов, которые записываются на отделение истории средневековья. Очень быстро роман переводят на многие языки. На достаточно большой период он заполонил даже североамериканский книжный рынок, что очень редко удается европейскому писателю. Раньше хорошо известен лишь в академических кругах, Умберто Эко вдруг становится мировой знаменитостью. Он и до сих пор остается едва ли не самым известным из современных итальянских писателей.

Поражен успехом своего романа, Эко неожиданно для себя оказался в центре внимания международной общественности и масс-медиа, это было для него увлекательным переживанием, но одновременно он почувствовал, что популярность значительно сковывает его свободу. Вскоре после публикации романа французский кинорежиссер Жан-Жак Анно начал снимать фильм по мотивам «Имя розы», и это еще больше привлекло внимание мировой общественности к Эко - хоть он сам и дистанцировался от этого фильма, который вышел в 1986 году («Это работа Жана-Жака, а не моя»).

Эко дальше продолжал, как привыкшее, свои академические исследования, но его начало преследовать одно неотступное вопрос. «Сразу после написания «Имя розы» я стал спрашивать себя: это был исключительный эпизод в моей жизни, я могу написать еще один роман?» Несмотря на свою сложность и глубину, роман «Имя розы» не исчерпал всех образов и идей, которые Эко считал пригодными к воплощению в художественном произведении, и он начал писать снова. Название нового романа появилась легко - большое впечатление на Эко произвел увиденный еще в 1952 году маятник Фуко. Опубликован в 1988 году, «Маятник Фуко» (Il pendolo di Foucault) вновь принес автору большой успех, утвердив Эко среди виднейших романистов мира.

Действие «Маятника Фуко» разворачивается в мире, где факты незаметно смешиваются с вымыслом, где тайные общества намечают истинный ход человеческой истории, а оккультный мир тайком осуществляет взрывное воздействие на реальность. Позаимствовав структуру романа из Кабалы, Эко использует целый ряд самых разнообразных элементов, сплетая их в ткань, в которой сопоставляется и противопоставляется современность и древность, чудесное и научное. Компьютер, символ новейшей технологии, пережевывает древние магические формулы. С этим переплетаются реминисценции, идиллические [8] воспоминания из детства, от которых тянутся ниточки к вполне уже взрослого поиска идентичности. Острая постмодернистская ирония пронизывает густое плетение иногда готических сцен. Текст толкает читателя в сногсшибательное путешествие веками истории человеческой мысли, и он едва успевает замечать идеи, которые мелькают вдоль этого пути. Эко сдабривает эту свою эзотерическую рассказ герметичными философиями, тайными алфавитами, шифрами, системами символов; через своих персонажей он исследует их, сравнивает, где-конструирует, отвергает, а потом снова подбирает, оживляет и использует для своих рефлексий.

И несмотря на его утверждение, что писать больше романов он не планирует, 1994 года появился следующий роман, «Остров накануне» (L'isola delgiomoprima).

Если стиль «Имя розы» отражает туманную непостижимость сумраке средневековья, а «Маятник Фуко» предстает как параноидальная игра нашего постмодернистского фрагментированного времени, рассказ третьего романа Эко сверкает многочисленными украшениями, как барочная постройка семнадцатого века.

«Остров накануне» - это история человека по имени Роберто, несколько эксцентричного итальянца, который после кораблекрушения оказывается на каком-то загадочном корабле. Это покинутый людьми судно, «Дафна», стоит на якоре вблизи острова необыкновенной красоты, расположенного «накануне», то есть за 180 меридианом, но Роберто не может до него добраться. Боясь солнца, днем он прячется в дебрях этого странного корабля, исследует его и пишет мелодраматические любовные письма своей Дамы. Во время своих причудливых грез он окидывает взглядом всю свою жизнь - детство в Италии, осаду Казале, парижские салоны, в которых он воспитывался, - жизнь, к которой он упорно стремится вернуться. Но оно потерянное. И, к счастью для Роберта, на корабле есть все, чтобы не умереть от голода и скуки. И на его несчастье, корабль не такой безлюдный, как он сначала думал. Кто тот незнакомец, тот Другой, который кормит животных и читает дневник Роберта, пока тот спит? Может, это Ферранте, его мнимый брат и злое альтер-эго? Или это еще одна казнена душа в поисках окончательной тайны? И вообще, почему этот корабль покинули люди? Какие чудеса скрываются на острове?

В романе применен подобный прием, что и в «Имени розы»: анонимный рассказчик воспроизводит историю на основе дневника, оставленного Робертом. В отличие от «Имя розы», здесь Эко не декларирует намерения верно воспроизвести оригинальный рукопись. Он свободно пересказывает найден текст, комментируя события, а иногда [9] критикуя и оценивая поступки Роберта. Это наполняет роман непроминальним привкусом ироничного юмора.

«Остров накануне», хоть более игривый и легкомысленный, чем предыдущие романы, так же плотно наполнен необычными образами и захватывающими идеями. Эко снова делает свое произведение трибуной для философских идей и дает нам возможность свежим взглядом созерцать чудеса и безумие прошлого, проецируя их на современность. Он вытаскивает на свет Божий забытые понятия и опровергнуты современной наукой теории середины XVII века - времени, когда Галилей лишь недавно умер, а Ньютон был еще ребенком, - предоставляя им определенного авторитета, сопоставляя их с метафизикой и религией, а иногда смешивая вместе.

Третий роман Эко - это еще одна блестящая нарративная попытка, рассказ о ту головокружительную пору, когда наука и разум расставались с магией и суевериями, когда в политике и религии жили новые течения, а в зеркалах парижских салонов уже можно было увидеть предвестие Просвещения и революции.

Сочиняя романы, Эко не отпуска. научной и публицистической творчества. В 80-е и 90-е годы появляются такие сборники, как «Семь лет желания» (Sette anni di desiderio, 1983), «Семиотика и философия языка» (Semiotica e la filosofia del linguaggio, 1984), «Второй минимальный дневник» (Il secondo diario minimo, 1992), «Интерпретация и надінтерпретація» {Interpretation and Overinterpretation, 1992), «Шесть прогулок лесами художественной литературы» (Sei passeggiate nei boschi narrativi, 1994, цикл лекций, прочитанном в Гарвардском университете в 1993 году), «Пять эссе на тему морали» (Cinque scritti morali, 1997), «Кант и утконос» (Kant есть I'ornitorinco, 1997), «Между ложью и иронией» (Tra menzogna e ігопіа, 1998), «Заметки на спичечном коробке» (La bustina di Minerva, 1999) и много других. На самом деле между научным, публицистическим и художественным творчеством Умберто Эко никакого разрыва нет, те же идеи мигрируют из монографии в эссе, а эссе - в роман и наоборот, меняя свою форму, сталкиваясь в неожиданных сопоставлениях, порождая новые идеи, давая пищу для новых теорий.

В четвертом своем романе «Баудолино» (Baudolino, 2000) Умберто Эко возвращается к средневековью, но на этот раз это XII век. Здесь автор скрывается за личностью главного героя, Баудолино, легендарного основателя города Алессандрия. В полной приключений истории своего альтер-эго автор дает выражение игровом, шутовском аспекту своей личности. Как и Эко, Баудолино владеет многими языками, имеет страсть к истории и политики, любится в сказаниях, умеет радоваться хорошей трапезой и свой идеализм утоляет фантастическим чувством юмора. В романе царит [10] атмосфера фантазийных веселья, которые передаются читателю, несмотря на то, что книга кишит кровавыми сценами, описаниями военных кампаний, краж, пожаров и других печальных зрелищ. Баудолино - неисправимый фантазер и лжец с острым языком и золотым сердцем. «Мир осуждает лжецов, которые лгут о вещи низкие, и прославляет поэтов, которые лгут только о вещах высокие», - говорит один из персонажей.

Назван в честь одного святого, который не совершил никакого чуда», Баудолино одаренный богатым воображением, ему часто мерещатся то единороги, то празднике, то германские императоры. С детского возраста Баудолино открывает, что эти его визы удивительно влияют на людей - и на суеверных крестьян, и на великих мужей, которые ищут подтверждения своих верований. Однажды он случайно встречает Фридриха i Барбаросса, император Священной Римской империи, и благодаря придуманному на месте побрехеньці входит к нему в милость. Покинув отца, молодой Баудолино становится приемным сыном и советником императора. Раз за разом его смелые выдумки становятся императору в происшествии, и вскоре он становится доверенным придворным, получает образование в Париже. Снующие между Парижем и разными местами пребывания императора, Баудолино участвует в целом ряде политических и церковных дебатов, имперских церемоний и военных кампаний.

«Баудолино» - это еще одна история, которую можно считывать разнообразными способами. Сначала читатель с недоверием относится к небылиц Баудолино, однако потом понимает, что, давая волю фантазии, мы провіщаємо лучшее будущее. А если оно не спешит наступить, то что же - подождем еще большего выдумщика, надеясь, что он не замедлит.

В 2004 году издательство Бомпіані опубликовало пятый и пока последний роман Умберто Эко - «Таинственный пламень королевы Лоаны» (La misteriosa fiamma delta regina Loana), с подзаголовком «Иллюстрированный роман». Главный его герой, миланский букинист Джамбаттиста Бодони по прозвищу «Ямбо» в результате несчастного случая теряет память. Но он не помнит только своей личной жизни - не помнит своего имени, не узнает жену и дочерей. А вся «книжная» его память остается - он прекрасно помнит все, прочитанное когда-то в книжках. Неслучайно имя и его фамилия совпадает с именем известного итальянского печатника XVIII века. В поисках утраченного времени Ямбо едет в дом, где провел детство. Комиксы, дневники, газеты и афиши рассказывают ему и читателям о том, что означало расти по режиму Муссолини. Через несколько дней с ним случается еще одно несчастье - он впадает в кому, наполненную все [11] дивовижніших галлюцинаций. Этот напівбіографічний роман наполнен ностальгией по юности.

С началом нового тысячелетия появляются в свет несколько сборников эссеистики Умберто Эко, среди которых стоит упомянуть книгу эссе «Сказать почти то же самое: опыт перевода» (Dire quasi la stessa cosa: esperienze di traduzione, 2003). Это поистине уникальная книга, ведь ее автор выступает здесь одновременно во многих ролях - философа, семиотика, теоретика перевода, переводчика-практика и автора, произведения которого широко переводятся и который тесно сотрудничает со своими переводчиками. Последняя на это время его книга - «Шагом рака» (A passo di gambero, 2006) - это сборник статей и эссе на актуальные политические темы, которые появились в периодических изданиях за последние годы.

Умберто Эко дальше занимает должность профессора в Болонском университете и ведет рубрику La bustina di Minerva в еженедельнике «Эспрессо». Далее он выжигает за день несколько пачек сигарет, работает допоздна, привык развлекать гостей и исследовать любую окраину, в которую попадает. Ему свойственны бурные жесты, он часто выкрикивает во время дискуссий. Сам Эко описывает себя как многоцветную личность, которая «начинает много вещей одновременно, а затем объединяет их, создавая между ними непрерывные увязывания... Когда я не занимаюсь многими вещами сразу, я розгублююсь».

* * *

Идея романа «Имя розы» родилась очень просто: «Я начал писать в марте 1978 года под побуждением определенной зародышевой идеи: мне захотелось отравить монаха». Повитягавши свои записные книжки, вырезки, статьи, которые он собирал с 1952 года, Эко начал писать роман с рабочим названием «Убийство в аббатстве». Но вскоре он решил, что такое название сконцентрирует внимание на детективном аспекте романа, а он хотел написать произведение, которое можно читать как открытый текст - полный загадок, сложный и открытый до нескольких уровней интерпретации. Следующей рабочим названием было «Адсо из Мелька», но в конце строка из средневековой поэмы, которым завершается роман, дал поетичнішу название - «Имя розы». Это удовлетворило Эко, поскольку он считает, что «роза есть символической фигурой, которая имеет столько значений, что теперь уже не знать, какое значение в ней вообще осталось». Несмотря на такое простое объяснение, поклонники «Имя розы» до сих пор не устают выдвигать новые предположения, интерпретации, а то и просто фантазии по поводу названия романа. Интересно, что слово «роза» встречается в романе всего один раз, в этом конечном гекзаметрі. [12]

«Имя розы» - это увлекательное плетение самых разнообразных элементов, которые образуют единое органическое целое. Это словно удивительная игра, где философские размышления, богословские дебаты, научные дискуссии блестяще взаимодействуют на исторической сцене; это драма, где сложный сюжет, замаскированный под детективную историю, втягивает читателя в сложные и динамичные отношения с разнообразными персонажами.

Сначала Эко хотел поместить действие детективной истории в современную среду; и его интерес к средневековью рассудил иначе. Термин «средние века» появился в эпоху Возрождения для обозначения «темных» времен, своеобразного «тоннеля» между величием античной культуры и великолепием и богатством ренессансной эпохи. Поэтому в течение долгого времени бич-о-бич существовали два стереотипные представления о средневековье как период тотального упадка и запустения, грубых нравов и невежества с одной стороны, и как о идиллическую сутки пылкой веры и куртуазной любви, - с другой. Оба эти стереотипы рассматривали эту эпоху как нечто далекое, давно прошедшее, от чего не осталось и следа. Однако XX века, в частности благодаря трудам теоретиков школы Анналов Марка Блока, Люсьена Февра, Жака Ле Ґоффа, переосмыслившего эту эпоху. Средневековье предстает как ключ к пониманию сегодняшних наших проблем, как место зарождения многих общественных и культурных явлений современного мира. Именно в таком ключе подходит к этой эпохе автор романа «Имя розы», который считает средние века «детством» западной цивилизации, «до которого нам следует возвращаться, чтобы возродить нашу память».

Эко не просто описывает четырнадцатый век, он бросает читателя в самую его гущу, его текст словно воскрешает вокруг ошеломленного читателя в средневековый мир. Читатель знакомится с историческими лицами, которые жили в то время, - Бернардом Ги, Убертином из храма рассказал, Михаилом из Чезены. Перед ним простирается широкая панорама исторических событий, религиозных и общественных движений. Сноровки в этом автору не занимать. Ведь он сам признается: «Современный мир мне известен только с телевизионного экрана, а средневековье я знаю непосредственно». Поэтому описан этот мир не «извне», глазами современного нам человека, а изнутри - автор старался вести повествование так, как мог действительно писать об этом бенедиктинец XIV века. Текст изобилует латинскими высказываниями, ссылками на авторитеты, явными и скрытыми Цитатами из самых разнообразных авторов. До этого незаметно примешано цитаты из современных авторов и аллюзии на гораздо более поздние от средневековья, а иногда и современные нам культурные реалии. Все это вместе составляет искусный узор произведения. [13]

Роман начинается вступлением от «автора». Эко использует давний литературный прием - он «отрекается от» авторства, передавая его через ряд посредников немецкому монаху XIV века на имя Адсо из Мелька. Затем слово переходит к этого гипотетического автора, который на закате своей жизни повествует удивительную историю, которую ему случилось пережить в юности. Топос фиктивного авторства использовали немало других писателей, в том числе Сервантес и Мандзони, которые стремились таким образом придать своему рассказу большего правдоподобия. А здесь этот прием имеет прежде всего целью показать, как «каждая история зроджується из другой истории».

И Адсо не является главным героем произведения, в центре романа - Адсів учитель и ментор, английский францисканец Уильям из Баскервиля. Уже самими именами главных героев автор словно подмигивает читателю, который, конечно же, узнал в Уильяму знаменитого детектива Шерлока Холмса - Уильям похож на него даже внешностью, темпераментом и привычками. В Адсові же нетрудно узнать его верного соратника доктора Ватсона.

Действие в романе разворачивается на фоне, характерном для жанра Готического романа. Неприступный монастырь, унылая махиня Башни, недоступная и таинственная библиотека в виде лабиринта, жуткие смерти монахов, жаска путешествие через оссарій, рассказ о призраке Адельма, что появляется на кладбище, - все это способствует созданию атмосферы напряженного ожидания, тревоги и страха, типичной для готического романа. Немало ключевых событий происходят ночью или в густом тумане, посреди монахов, которые упорно оберегают свои мрачные секреты. Еще одним указанием на готический жанр является имя первого погибшего монаха, Адельма из Отранто, в котором слышится аллюзия на один из первых готических романов, «Замок Отранто» Гораса Волпола.

В начале повествования Уильям и его преданный ученик прибывают в бенедиктинский монастырь на севере Италии. Здесь должна состояться важная встреча, и Вільямовим задачей является приготовить условия для беспрепятственного ее проведения. И на пути становится трагическое событие, произошедшее в монастыре, - смерть одного из молодых монахов. Выяснить ее причины аббат поручает Уильяму. Расследуя гипотетическое убийство, Уильям с Адсом погружаются в запутанный лабиринт коварных интриг, политических махинаций, затаєного недовольство, напряженных конфликтов, тайных пороков и абсурдных предрассудков, которыми полна жизнь монахов. По мере развертывания истории напряжение нарастает, погибает еще один монах, потом еще, и еще. Итак, перед нами - детективный роман с элементами готики. [14]

Однако по мере развертывания сюжета оказывается, что эта детективная история немного странная - несмотря на блестящий ум и безупречную логику, Уильям всегда приходит поздно, таинственная книга выскальзывает ему из самого носа, предотвратить новым смертям ему не удается, и даже ход загадочных событий он воспроизводит лишь благодаря ошибке - ложному предположению о том, что череда смертей повторяет ритм книги Откровения Иоанна Богослова. Ба больше - спасти книгу Аристотеля он тоже бессилен, и вместе с ней погибает вся замечательная библиотека и старинное аббатство. Автор словно иронизирует над нашим чаяниям торжества разума и справедливости, побуждая искать объяснения на других інтерпретативних уровнях романа.

Рыская повсюду, Уильям наталкивается на след некой таинственной Книги, и чувствует, что все крутится именно вокруг нее. В конце оказывается, что это упущенная полумифическая книга Аристотеля, вторая часть его «Поэтики», где он утверждает смех как важный способ отношения к действительности. Кое-кто, наверное, удивится - почему столько страстей вокруг какой-то книги?

Это переносит нас в философский пласт романа. Дело в том, что произведения Аристотеля сыграли решающую роль в ту переломную эпоху. На протяжении раннего средневековья христианское богословие черпал преимущественно из платонизма, а Аристотель с его логикой и натурфилософией казался слишком приземленным и материалистическим для толкования основ христианской веры. Средневековый мировоззрение в большой степени основывался на учении Августина, который утверждал что первостепенным объектом познания является только Бог, и только через Него можно познать все остальное. Аристотель же предлагал изучать мир независимо от Бога, не признавал сотворение мира во времени и личного бессмертия и утверждал, что философ должен стремиться к счастью в земной жизни. Не отрицая вообще существование Бога, он указывал другой, кружний путь к Нему, через познание окружающего мира. Поэтому Церковь с недоверием относилась к его учению. Однако начиная с XII века арістотелізм в западноевропейской мысли начинает постепенно вытеснять платонизм. Это обусловлено не только более широким ознакомлением западноевропейских интеллектуалов с наследием Аристотеля, преимущественно через их арабские переводы, но и прежде всего внутренним импульсом к более глубокому изучению природы и окружающего мира. Изучение наследия Аристотеля помалу становилось основой университетского образования. Чтобы минимизировать негативные последствия арістотелізму для христианского богословия и использовать взамен положительные его аспекты, выдающийся представитель систематизатор схоластики и богословия Тома с Аквіна [15] проводит разграничение между областью веры и областью изучения природы, что затем привело к отделению философии от богословия.

Этот мировоззренческий перелом означал кардинальную смену вектора ценностных ориентаций - «с небес на землю», по меткому выражению Жака Ле Ґоффа. Две системы ценностей, которые соревновались между собой в ту эпоху, символически показаны в начале «Имя розы»: приближаясь к аббатства, средневековый человек Адсо задирает голову вверх, зачарованно любуясь очертаниями Башни и символично толкуя ее пропорции, тогда как человек нового времени Уильям смотрит себе под ноги, замечая следы лошади, сломанные ветки и волосы из конской гривы в кустах, чем помогает ближним в вполне земном и обыденном деле - найти коня. Средневековые люди были настолько погружены в созерцание божества, каждый доступным ему способом, что вполне пренебрегали земным миром, а это, как не парадоксально, высушивало корни христианской веры, в основе которой лежит любовь не только к Богу, но и к ближнему и к созданному Богом миру. Утверждение нового мировоззрения, который переносил человеческое внимание на окружающий мир, произошло и благодаря святому Франциску, который проповедовал радостную прославление Бога в его творениях. Поэтому не удивительно, что новый человек Уильям - не только философ-арістотелік, но и монах-францисканец.

Еще одним важным философским вопросом того времени был так называемый спор об универсалы. Или универсалы, то есть идеи, существуют объективно, а являются лишь плодом человеческого ума? Две крайние течения, реализм и номинализм, отвечали на этот вопрос по-разному. С точки зрения реализма идеи - единственная объективная реальность, поэтому предметом изучения может быть только общее в объекте, ведь оно составляет его субстанцию, зато случайными, акцидентальними признакам можно полностью пренебречь. Познать общее значит познать все. Номинализм же защищает частичное, индивидуальное, утверждая, что общее - это лишь абстракция, искусственный конструкт, созданный человеческим умом, который не охватывает всей полноты природы в объекте. Крайнее проявление реализма, авторитарный ультрареалізм, характерный для Августина и Ансельма, утверждает, что человеческий разум в состоянии познать эти идеи, исходя из опыта. Истину наперед дано нам через откровение и традиционные авторитеты, поэтому познание заключается не в исследовании окружающего мира, а в изучении авторитетных источников, в которых уже все давно сказано.

Этот взгляд выражен в личности идеологического противника Уильяма, Хорхе из Бургоса: он болеет за того, что новая эпоха [16] «вовсю ищет - словом и делом, в городах и в замках, в величественных университетах и в кафедральных церквях - новых дописок к словам истины, извращая смысл этой истины, которая уже и так богата всеми возможными схоліями и нуждается лишь отважного защиты, а не глупого умножения». Хорхе, который олицетворяет средневековый мировоззрение, так упорно прячет книгу Аристотеля от других, потому что она оправдывает смех, а смех, который сеет сомнение, - это угроза авторитетам. Он боится, что, развенчав авторитеты, смех уничтожит сами устои, на которых покоится мир средневековья. Интересно, что аббатство вместе с прекрасной библиотекой, который тоже олицетворяет средневековье, погибает именно от руки своего ревностного защитника, который является прямым зачинщиком пожара.

Зато Уильям, последователь номіналіста Оккама, отказывается безоговорочно принимать авторитеты и ищет истину, наблюдая за окружающим миром. Номіналістично звучат и последние слова романа, цитата из средневековой поэмы Бернарда из Клюни, которая дала название роману: «Stat rosa pristina nomine, nomina nuda tenemus - вчерашняя роза пребывает в имени, голые имеем ймена». Но Уильям осознает, что тоже стал на ненадежный путь, ведь номинализм, доведенный до своего логического завершения, ведет не только к потере веры в Бога, но и к разочарованию в познании истины, показывая, что любой видимый порядок в мире есть лишь конструктом человеческого разума. Уильям не может не признать, что перед ним неизбежно встает еще одна дилемма: номинализм в состоянии примирить абсолютную индивидуальность реальности с универсальностью науки, в которую он искренне верит. Не остается ничего другого, как перестать задавать метафизические вопросы и довольствоваться наукой как средством решения утилитарных задач. «Единственной истиной является научиться освобождаться от нездоровой страсти к истине», грустно говорит он в конце романа, и советует своему ученику: «Бойся, Адсо, пророков и тех, кто готов умереть за истину, потому что обычно они поступают так, что много других умирают вместе с ними, часто еще до них, а иногда и вместо них».

Можно сказать, что роман однозначно выносит приговор средневековью, превознося зато модерные времена? Вряд. Роман пропитан ностальгией по многими прекрасными вещами, которые оно породило, - монастырской книжной культурой, схоластическими дискуссиями, творческими свершениями, глубоким символизмом, страстной верой. С другой стороны, символическим является то, что все начинания Уильяма из Баскервиля, человека «модерной», от порученной ему политической миссии до попыток погасить пожар в библиотеке, потерпели полный крах. [17]

Хоть в самом конце романа «по причине излишне добродетелей верх берут адские силы», все же этот текст не оставляет после себя ни пессимистического впечатления, ни экзистенциального отчаяния. Уильям, как и его альтер-эго Умберто Эко - по-настоящему любит людей, и даже когда его охватывает гнев за их невежества, он всегда относится к жизни и людей с юмором, пониманием и чувством меры.

Научная, художественная и публицистическая творчество Умберто Эко уже отчасти знакома украинскому читателю, прежде всего благодаря украинским переводам его произведений - романа «Маятник Фуко», сборника научных статей «Роль читателя» и целого ряда публицистических очерков. Украинский перевод «Имя розы» - следующий шаг в ознакомлении украинской читательской аудитории с теми «возможными мирами», что их так блестяще выстраивает этот поистине удивительный мастер интеллектуальной прозы.

Марьяна ПРОКОПОВИЧ

© Aerius, 2007




Текст с

Книга: Марьяна Прокопович Средневековья Умберто Эко (2006)

СОДЕРЖАНИЕ

1. Марьяна Прокопович Средневековья Умберто Эко (2006)

На предыдущую