lybs.ru
Кто наверху - за того пьют, кто внизу - того бьют. / Украинская народная мудрость


Книга: Хосе Ортега-и-Гасет Тема нашей эпохи Перевод Вячеслава Сахно


V ДВОЙНОЙ ИМПЕРАТИВ

Дело в том, что життьовий феномен человека имеет два лицо - биологическое и духовое. Поэтому он испытывает на себе влияние двух отличных сил, что действуют, как два противоположных полюса притяжения. Поэтому интеллектуальная деятельность, с одной стороны, тяготеет к средоточие биологической доконечності; с другой стороны, она не свободна и повинуется ультравітальному принципиальные законы логики. Подобно этому, эстетическое является, с одной стороны, эстетическим наслаждением, с другой - прекрасным. Красота картины не содержится в факте - равнодушном для самой [336] картины - нашего наслаждения, а наоборот, картина кажется нам прекрасной, когда мы чувствуем, что от нее нежно струится к нам требование наслаждения ею.

Существенной приметой нового мироощущения является именно готовность никогда и нигде не забывать, что духовые функции, или культура, тоже относятся к биологическим функциям. Поэтому культура не может руководствоваться исключительно своими объективными или трансвітальними законами, она одновременно подлежит законам жизни. Нами правують два противоположных императива. Человек, живое существо, должен нести в себе добро,- велит один из них, императив культуры. Добро должно быть человечным, пережитым, следовательно суміщуваним с жизнью и необходимым ему,- провозглашает другой императив, поздравительный. Обобщив их, мы приходим к такого приговора: жизнь должна быть культурной, но и культура должна быть життьовою.

Таким образом, речь идет о две инстанции, которые взаимно регулируются и корректируются. Любое нарушение равновесия в пользу одной из них неизбежно приводит к вырождения. Бескультурное жизнь - это варварство, культура, лишенная жизни,- византизм.

Существует схематическое, формалістичне мышления, без життьової согласия и непосредственной интуиции,- культурный утопизм. В него вбрасываются тогда, когда принимают на веру определенные интеллектуальные, моральные, политические, эстетические или религиозные принципы. Признавая их за благо, принимают и их последствия. Наша эпоха тяжело болен такое ошибочное поведение. Генерации, что придумали позитивизм и рационализм, пошире поставили жизненно важные для них вопросы, которые они затрагивают, и из энергичного внутреннего усвоения добыли свои принципы культуры. Подобно этому, либеральные и демократические идеи зародились в живом контакте с радиальными проблемами общества. Сейчас почти никто так не поступает. Примечательным для сиюминутной фауны является натуралист, который клянется позитивизмом, даже не позаботившись о разработке сформулированной им темы; это демократ, который никогда не подвергал сомнению истинность демократической догмы. Отсюда и смехотворна противоречивость, потому что современная европейская культура, претендуя на уникальную рациональность и узасаднення умом, уже не живет своей рациональностью и не чувствует ее, а попросту мистически ей повинуется. Персонаж Пио Барохи, который верует в демократию [337] как в Пречистую Деву дель Пилар, представляет сьогочасність вместе со своим предшественником, фармацевтом Оме. Кажущееся превосходство, которого добились на континенте силы ретроградов, объясняется не тем, что они исповедуют выше, чем их оппоненты, принципы, а тем, что они по крайней мере свободны от этого противоречия, а следовательно и лицемерия. Традиционалист прячет согласие с самим собой. Верит в мистическое из мистических мотивов. Он в любой момент может стать к бою без каких-либо колебаний или оговорок. Зато, если кто-то верует в рационализм, как в Пречистую Деву дель Пилар, это означает, что он в засаде отчаялся в рационализме. По ментальной инерции, привычке, из предвзятости, благодаря, наконец, традиционализма, он придерживается старых рационалистических тезисов, которые, лишившись уже творческого ума, заскорубли, освятились, збезглуздились. Современные рационалисты большей или меньшей степени понимают, что они уже потеряли чувство правоты. И не столько потому, что им не хватило его против оппонентов, сколько из-за потери этого ощущения в самих себе. Обстоювані ими доктрины свободы и демократии выдаются им самим несовершенными и не укладываются должным образом в их мироощущении. Этот внутренний дуализм лишает их необходимой для борьбы гибкости, и они вступают в схватку, уже наполовину звойовані сами собой.

В этих крайне необычных ситуациях становится очевидной доконечність дополнить объективные императивы субъективными. К примеру, для отстаивания какой-либо научной или политической идеи мало, чтобы она казалась истинной в геометрическом понимании. Очень нужно, чтобы мы к тому же имели к ней безмерную веру без каких-либо оговорок. Когда же этого нет, мы должны отстраниться и змодифікувати ее по мере необходимости, для полного соответствия идеи нашим органическим требованиям. Геометрически совершенная мораль, которая, однако, оставляет нас равнодушными и не поощряет к действию, является субъективно неморальной. Этический идеал, какой бы совершенный, не может нас удовлетворить,- необходимо, чтобы он питал наши порывы. Таким же роковым является привыкание признавать за образец совершенной красоты, к примеру, классические произведения искусства, которые объективно стоят оценки, но не оказывают нам наслаждения.

Поэтому наша деятельность требует подчинения двойной [338] серии императивов, которые можно было бы обозначить так:

Императив

культуры жизнь
мышление истина искренность
воля доброта порыв
чувства красота наслаждение

В течение эпохи, неудачно названной «новочасною», которая уходит истоками Возрождения и продолжается до сегодня, царила с все большей исключительностью односторонняя культуралістична тенденция. Но эта односторонность имеет тяжелые последствия. Если мы клопочемось лишь тем, как приспособить наши убеждения к тому, что разум считает за истину, мы подвергаемся риску уверовать в то, что наши убеждения происходят из нашей доброй воли. Это приводит к тому, что культура не реализуется у нас и зависает обманчивой дымкой над правдешнім жизнью. В разной степени это было характерной, особенно болезненной в последнее столетие, приметой ка-вочасної европейской культуры. Верили в то, что верят в культуру; но, на самом деле, ходило о большой коллективный вигад, в чем индивид не сдавал себе дела, потому что он заложен внутри его сознания. По одну сторону передвигались принципы, фразы и жесты, иногда героические; во второй - реальность существования, ежедневное и ежечасное жизни. Английское cant *, эта вопиющая двойственность между уважаною действием и тем, что делают на самом деле, не является, как думают, чем чисто английским, это присуще всей Европе. Человек Востока, привыкла не отделять культуру от жизни, постоянно требует от нее життьовості, а в обращении западного человека видит крайнее, всеобъемлющее лицемерие и не может не презирать европейца, вступая с ним в контакт.

* Лицемерие (англ.).

К такой диссоциации между нормами и их выполнением никогда не дошло бы, если бы вместе с императивом объективности нам было вменено в обязанность верность самим себе, которая содержит ряд життьових императивов. Необходимо, чтобы мы постоянно осознавали, [339] действительно ли мы верим в то, во что верим; интересует нас, пробуждает глубинную энергию нашей личности «официально» признан нами этический идеал. Этим разуразним mise au point * нашего внутреннего состояния мы автоматически проводили бы селекцию в культуре и изъяли бы все ее утопические, несовместимые с жизнью формы, которые ведут к лицемерию. С другой стороны, культура не удалялась бы все больше от питающего ее життьовості, обречена на заскорублість. И вот в одной из этих фаз исторической драмы, когда человеку для спасения от катастрофических обстоятельствах необходима вся ее жизненная мужество, особенно та, что питается и возбуждается верой в трансцендентные стоимости, то есть в культуру, в то время, подобный тому, который сейчас переживает Европа, все рухнуло. Однако такие ситуации, как нынешняя, является экспериментальным іспитуванням культуры. Не собственная умеренность, а грубые факты навязали европейцам обязанность быть верными самим себе, решить, действительно ли они верили в то, во что верили. Оказалось, что не верили. Это открытие названо «крахом культуры». Конечно, это не так: гораздо раньше крах потерпела верность европейцев самим себе; крах потерпела их витальность.

* Выяснение, разъяснение (фр.).

Культура рождается со дна жизни субъекта и является, как я уже говорил, жизнью sensu stricto, спонтанностью, субъективностью. Помалу-малу наука, этика, искусство, религиозная вера, юридическая норма отмежевываются от субъекта и відзискують собственную сущность, независимую вар-тісність, престиж, авторитет. Наступает момент, когда сама жизнь, творец всего сущего, преклоняется перед своим творением, подчиняется ему и становится к нему на службу. Культура объективности и протипоставила себя субъективности, которая ее породила. Объект, «ob-jectum», «Gegenstand» означают: против-поставлен, то, что са-мостверджується и является относительно субъекта его законом, его правилом, его начальником. Тут культура и достигает наивысшего совершенства. Однако это противопоставление по жизни, это расстояние до субъекта должна удерживаться в определенных пределах. Культура живет, пока получает постоянный приток жизни от субъектов. Когда это переливание прерывается, культура отдаляется и мгновенно усыхает и ідолізується. Следовательно, культура имеет время народин - ее лирический время, и время задубения - время ее ідолізації. [340]

Есть культура починкова и культура уже вивершену(5). В реформаторские эпохи, как наша, надо не сдаваться на уже вивершену культуру, а лелеять новорожде-жувану, то есть императивы культуры отстраняются, а взамен неизбежно возникают императивы жизни - верность, спонтанность, життьовість.

Книга: Хосе Ортега-и-Гасет Тема нашей эпохи Перевод Вячеслава Сахно

СОДЕРЖАНИЕ

1. Хосе Ортега-и-Гасет Тема нашей эпохи Перевод Вячеслава Сахно
2. II ПРЕДСКАЗАНИЯ БУДУЩЕГО Если каждая генерация обозначена...
3. III РЕЛЯТИВИЗМ И РАЦИОНАЛИЗМ За всем сказанным стоит...
4. IV КУЛЬТУРА И ЖИЗНЬ Мы увидели, как проблема истины...
5. V ДВОЙНОЙ ИМПЕРАТИВ Дело в том, что життьовий феномен...
6. VI ДВЕ ИРОНИИ, ИЛИ СОКРАТ И ДОН ХУАН Никогда человеческом...
7. VII ОЦЕНКА ЖИЗНИ И это была жизнь? Ладно, приходи еще...
8. VIII ЖИТТЬОВІ СТОИМОСТИ Мы видели, что во всех предыдущих...
9. IX НОВЫЕ СИМПТОМЫ Открытие присущих жизни стоимостей,...
10. X ДОКТРИНА ТОЧКИ ЗРЕНИЯ Противопоставлять культуру и жизнь и...

На предыдущую